"Сын мой"
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Тихо шипя приводами металлическая дверь скользнула в боковой паз, Сержант с трудом протиснулся в проем – «Ребристая Авань» не рассчитывалась на людей, которые габаритами приближаются к космодесантнику. Верзила замер на пороге, почтительно склонив голову.
- Заходи, - коротко сказал Холанн, кивнув. От движения головы снежно-белые волосы упали ему на лицо, и Отец Солдат досадливо поморщился, отбрасывая назад длинные пряди. Гримаса получилась неприятной и зловещей, контрастирующей с вполне дружелюбным голосом.
- Стричься пора, - деликатно заметил Сержант, осторожно присаживаясь на стул, буквально «вывязанный» из прочной стальной проволоки.
Холанн снова скривился. Должно быть вспомнил об обстоятельствах, из-за которых получил новое лицо, малоподвижное и бледное как у покойника, а также ненормальную скорость отрастания волос. Постучал кончиками пальцев по узкому столу, выгнутому из металлической пластины и насмерть приклепанному к полу каюты.
- Пора, - согласился наконец Холанн, и Сержант склонился чуть вперед, тоже положив на стол широкие лопатообразные ладони.
- Как обстановка? – спросил Уве, обратившись к своим записям на инфопланшете.
- Все путем, - отозвался Сержант. – Спасенцы в трюме, радуются жизни…
- Накормлены, напоены? – коротко вопросил Холанн.
- А то ж, - столь же лаконично вымолвил здоровяк.
Отец Солдат кивнул. Впрочем, Сержант был уверен, что «Комиссар» и так в курсе всего, что происходит на борту «Авани». Уве Холанн знал все или по крайней мере все, что требовалось в каждый отдельный момент. Очень ценное качество для наемника Инквизиции, специализирующегося на спасении людей из нечестивых лап ксеносов…
- Скольких не вернуть? – все так же деловито уточнил «Комиссар». Сержант понял, о чем речь, без дополнительных пояснений.
- Примерно два десятка. Комморрагское отродье умеет выкручивать мозги… Эти уже не оправятся.
Холанн молча вздохнул. Сержант развел ладонями – дескать, ничего не поделаешь.
- Каждый раз одно и то же… - мрачно и очень тихо сказал Отец Солдат. – Каждый раз я думаю, что может быть милосерднее отправить их в шлюз… Тех, кто не выдержал и сошел с ума.
- Каждый сын или дочь человечества достоин возвращения в лоно Империума, - дипломатично заметил Сержант, впрочем, особого фанатизма в его словах не наблюдалось. Сержант не хуже своего командира знал, что ждет несчастных, чей разум необратимо помутился в заточении у темных эльдар. В лучшем случае – палата в бедламе. Но это в лучшем… Слишком часто находились ретивцы, путавшие безумие со Скверной, а лечение – с экзорцизмом. И, что хуже всего, иногда они оказывались правы.
- Наше дело – найти, освободить, вернуть, - подытожил Сержант, привычно скрывшись за щитом Устава.
- Да, это так, - резюмировал Холанн и сменил тему. – Владимир Боргар как обычно?..
- Да, читает второй роте Его жизнеописание, - ответил Сержант. – Хорошо читает, с душой, прям будто сам там был. Народу нравится. Как раз на поединке с Архипредателем остановился.
- Как он там? – спросил Уве и поправился – Как сам Владимир?
- Как Владимир… - эхом откликнулся Сержант. И честно признался. – Плохо, как еще может быть… Он привык быть сильным. А теперь у него не очень получается… С такими-то ранами. Он книгу с трудом держит.
- Повреждения необратимы, - досадливо прищелкнул пальцами Холанн. – Даже замена нервной системы не поможет. Теперь он снова возьмет оружие только если пойдет дорогой механикуса…
- Я думаю, он привыкнет. Был командир, станет проповедник, пусть и неформальный. Мы, слава Императору, не Гвардия… Боргару повезло, у него есть Леанор. Она его вытянет.
- Да, это великое счастье, когда у тебя есть…
Холанн не закончил фразу, чуть отвернувшись. Белая прядь снова упала ему на лицо, закрыв глаз, и Сержант не смог бы с уверенностью истолковать выражение лица «Комиссара».
Разговор определенно выруливал куда-то не туда, и здоровяк решил вернуть его в задуманное русло.
- Я ж не просто поговорить… я по делу, - сумрачно проговорил он.
- Говори.
- Я ухожу.
Холанн нахмурился, отложил в сторону планшет, сцепил пальцы в замок, словно поймав сказанные слова в крепкий силок. Но промолчал, явно ожидая продолжения.
- Мы договаривались, - напомнил Сержант. – Я не прошу оплаты, но волен уйти в любой момент, когда мы не … на работе. Этот момент настал.
Холанн еще немного помолчал. Затем сказал, аккуратно, словно пробуя ногой тонкий лед, почти без всякого выражения:
- Может быть не станем спешить? У нас будет еще одна … работа. Очень серьезная. Мне понадобится каждый человек. Каждый испытанный и проверенный человек. А после нее – разойдемся по уговору.
- Уве, ты ведь понимаешь, что потом будет еще одно «дело», такое же опасное и важное. А потом еще и еще… - Сержант перешел на «ты», аккуратно и изящно, сообразно моменту. – Мне действительно пора. Поверь, пора.
- Что ж, - Холанн в очередной раз скривил непослушные губы. – Ты не обрадовал меня. Но с другой стороны, уговор есть уговор, ты свою часть выполнил скрупулезно. Значит и мне надлежит. По возвращении получишь расчет, и я дам тебе рекомендацию.
- Мне не нужны деньги, - с неожиданной жесткостью и напором возразил Сержант, словно речь Отца Солдат уязвила его. – Я работаю не за троны.
- А это не для тебя, - так же сурово и жестко ответил Холанн. – Это для меня. Мой капитал – это моя репутация. Мои люди знают, что жизнь их будет тяжела и смертельно опасна, и скорее всего они умрут не дома, в постели и окружении родственников. Но с ними в любом случае расплатятся полностью и в срок. Я тебя нанял, ты отработал достойно, ты получишь расчет до последней монеты. А потом хоть в сортир деньги спусти, это уже не моя забота.
Холанн перевел дух после длинной тирады. Сержант подумал пару мгновений и склонил лобастую голову, молча признавая справедливость услышанного.
- Отдам Адептам Медикалис, - буркнул он.
- Это императороугодно, - согласился Холанн.
- Ну, если все порешали с этим, тогда, пожалуй,… пойду к себе, - сказал Сержант с некоторым облегчением, словно сбросил тяжкую ношу. Вероятно, он опасался возможного конфликта с командиром и нанимателем.
- Ступай, - вымолвил Отец Солдат, без одобрения, но и без особой сердитости. – Через пару часов ты мне понадобишься.
- Буду, - лаконично сказал Сержант.
Когда-то «Серебристая Гавань» была вполне себе пассажирским кораблем не самого последнего класса. Но с тех пор минуло не одно столетие, корабль сменил не одного владельца, каждый из которых модифицировал судно в соответствии со своими потребностями и вкусами. По ходу преобразований и приключений буквы «С», «Е» и «Г» были утеряны, а делать и клепать на корпус новые ни у кого руки не доходили. Да и по совести говоря, новое название куда лучше подходило десантно-штурмовой барже, напичканной оружием и средствами радиоэлектронной борьбы, обслуживаемыми отдельной командой механикумов и сервиторов.
Каморка Сержанта располагалась на месте бывшей душевой кабинки и обладала соответствующими габаритами, но опытному воину вполне хватало. Он давно отказался от любых личных вещей, талисманов и прочего. Настоящий солдат – это он сам плюс амуниция, а все остальное – лишнее и несущественное. Будет новый командир и новая война, а вместе с ней – все, что нужно бойцу.
Сержант тряхнул простую, самую дешевую и одноразовую трубку-"светилку", слабое синеватое свечение осветило темную комнатенку, больше похожую на заводской шкаф. Теперь, когда ничей сторонний взгляд не мог проникнуть сквозь стены, здоровяк разительно изменился. Он расправил плечи, выпрямился, сбросив сутулость, словно плащ. И стало понятно, что солдат не только широкоплеч, но и высок, причем «благородно» высок, подобно аристократу, который едва ли не с младенчества привык не склоняться ни перед кем. Лицо его буквально разгладилось и словно «поплыло». Образ гвардейца-хитрована, мудрого солдатской смекалкой, сполз, будто маска, отложенная за ненадобностью. Внешне Сержант сбросил самое меньшее лет двадцать, а вот его взгляд… под кустистыми бровями светились маленькие, но очень яркие глаза, переполненные мудростью не лет и, пожалуй, даже не десятилетий.
Заметь сейчас Холанн своего подчиненного, он конечно узнал бы его, но с некоторым трудом и только благодаря выкованной невзгодами привычке видеть, замечать любые, самые незначительные мелочи.
Сержант сел на стульчик и откинул полку в виде рамы, забранной очень частой сеткой из металлизированных нитей. Положил на сеть светильник-лампадку сделанную из круглой жестяной коробочки с полустертой надписью «вакса». Затеплил фитиль от зажигалки, сделанной из патронной гильзы. На «Авани» не было какого-то особого противопожарного регламента, просто все знали, что в случае настоящей пожарной тревоги сервиторы стравят воздух сразу из всей соответствующей секции. Это знание действовало лучше любых инструкций и воспитывало суровую самодисциплину.
"Светилка" исчерпала ресурс и погасла – тихо умерла, как светлячок на рассвете. Сержант охватил ладонями лампадку, словно пытался согреть озябшие пальцы. Крошечный огонек танцевал на легчайшем сквозняке из вентиляционной трубы. Как человеческая жизнь, сияющая краткий миг меж рождением и смертью, готовая в любой момент угаснуть под ветерком случая и судьбы. И в слабом, неверном свете лампадки сверкали глаза Сержанта – неземным, неестественным светом, подобно звездам во тьме космоса. В полутьме каморки едва слышно прошелестел голос одинокого человека, повторяющего текст книги. Той самой книги, которую читал своей пастве Владимир Сименсен двумя палубами ниже.
- Сын мой, прости меня...
Сержант, который не был сержантом, закрыл глаза, позволив памяти увлечь себя, пронести через миг безвременья.
- Сын мой… - вновь прошептал человек, теснее смыкая пальцы вокруг огонька, который касался кожи, не обжигая ее.
- Не так все было… совсем не так.
|
</> |