Шаг

Я знала его номер наизусть, стирай не стирай — ничего не изменится. Лишить себя возможности позвонить невозможно.
На днях мне сказали, Ялом говорит: «если вам когда-нибудь захочется написать бывшему, спросить как дела — просто не делайте этого». Но я говорю о событиях, которые были много лет назад, я не знала тех, кто знает какого-то Ялома. По мне так запрещать что-то делать может только трус. Я — позвонила.
Он взял трубку не сразу, он сомневался. Но взял, и позвал гулять. Мы были людьми-много-лет-спустя; это забавно, как исчезает человек, которого ты знал, и на его месте появляется другой. И место-то где? В моей голове и место уже заросло. Но нет, место было, я помнила номер, и другого какого-то человека.
Тогда ещё мы учили номера наизусть. Тогда ещё человек мог обидеться, если ты не выучил его номер. Тогда ещё от всего несло пеплом фаренгейта: запомни, сожги, промолчи, говори лишь тем кто готов слышать. Тогда ещё его глаза были как звёзды.
После прогулки я забыла его номер, и так и не смогла вспомнить. Удивительное дело.
==.==.==
На процарапанных стихах
Не видно белизны бумажной
Ты говорил…
Бесцельно пение моё и так прицельно,
Я в шрам души кладу три колыбельных,
Надеюсь, заживёт,
Надеюсь, заживу.
|
</> |