С ранних лет, с блаженной дошкольной поры, воспоминания о
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
И я завязывал, чутко внемля вековечной мудрости предков, и как младой карагач, тянул из умеренно плодородной родной земли живительные соки необходимых для выживания знаний. И шнурки, завязанные на бантик весело развевались на бегу, и иногда всё же развязывались, и я даже наступал на них — но ни разу не падал. Ни разу до этого дня.
И вот я дожил до первого седого волоса в бороде, наел 122 килограмма живого веса, сам уже давно бросил поучать детей своих премудростям бытия, ибо вы знаете современных детей и как они не хотят слушать почтенных папаш, и я даже не представляю, что такое из них потом вырастет при таком вот вопиющем неуважении к старшим - я наступил на развязавшийся шнурок.
Очень странное ощущение, имею честь доложить вам.
Нога, с которой я в тот момент ходил, как бы натолкнулась в воздухе на невидимую твердь, а вторая, с которой я не ходил, в этот самый момент надёжно стояла на развязавшемся шнурке, принадлежащем той ноге, ход который был по плану ходьбы. В системе произошёл сбой и я начал падать.
А по счастливой случайности в обеих моих руках находилось по здоровенному пакету, наполненному различной снедью из продуктового магазина шаговой доступности. Одну руку с пакетом я выставил вперёд, дабы не ткнуться своим и без того истерзанным житейскими бурями профилем в несвежий снег, а второй рукой с пакетом я зачем-то описал в воздухе практически идеальный круг и с размаха треснул этим самым пакетом оземь. Содержимое пакета первого немного просыпалось, пакет второй звонко лопнул и расшвырял своё содержимое по двору.
Охлаждённая курица весело скользнула под ближайшую припаркованную машину, покатились какие-то банки, грустно хрустнув погибли куриные яйца, хлеб, который всему голова, заскакал отрубленной головой с эфемерной плахи, и прочая съедобная и не съедобная дрянь полетела, посыпалась и помчалась в самые разные стороны.
У меня нет таких талантов, чтобы передать, как страшно я заорал и заругался. Мне кажется снег плавился от моего мата и если в этот момент в доме нашем люди занимались зачатием детей, то дети те потом вырастут крайне отбитыми и конченными персонажами, станут опасными рецидивистами и ни за какие коврижки не подадут стареньким своим родителям стакан воды. Нас, кстати, очень в детстве пугали этим словом — рецидивист. Рецидивисты сбежали — кричала нам чья-нибудь бабушка. По радио передавали! Долго не гуляйте, далеко не отходите! И никто толком не знал, что это за люди такие, но было жуть как страшно, но всё равно гуляли до ночи и отходили очень далеко.
Однако отвлёкся. И вот я ору, а хитрая баба моя убежала сразу в другой конец двора, не без основания опасаясь, что и ей сейчас перепадёт моей живительной радиации. И только когда я уже изорался и начал сипло, бессильно и беззлобно проклинать всё сущее и недоумевать, за какие такие грехи ниспослано мне такое паскудство, подошла и начала помогать выуживать проклятущую куру из-под припаркованного автомобильчика.
Собрали, кое-как рассовали, отряхнули и успокоили меня, дотащили до избы и начали жить дальше, пуще прежнего, иногда только, время от времени вспоминая, как причудливо и неотвратимо настигают нас иногда детские предостережения и страшилки. Следите за шнурками, ребята!