Рустем Вахитов про роман «1984» Дж. Оруэлла
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Статья посвящена социологическому анализу романа Джорджа Оруэлла «1984», целью которого является выяснение: какое же реальное общество автор изобразил в романе? В течение более чем 70 лет сам Дж. Оруэлл и его многочисленные критики и читатели воспринимают этот роман как антиутопию, аллегорически изображающую сталинский режим в СССР. Однако зачастую бывает так, что и автор, и его поклонники неправильно трактуют произведение. Автор статьи убежден, что роман «1984» не может быть пародией на СССР. Во-первых, Дж. Оруэлл никогда не бывал в СССР, не разбирался в советской действительности, поэтому и не смог бы правдиво ее воссоздать. Во-вторых, изображение партии, быта пролов, идеологии Океании противоречат соответствующим реалиям Советского Союза времен Сталина. В-третьих, есть существенные параллели Океании «1984» и реальной Великобритании конца 1940-х, где происходили «социалистические реформы» лейбористов под руководством Клемента Эттли, которого У. Черчилль называл «английским Сталиным».
Вывод, к которому приходит автор статьи: Оруэлл на уровне сознания хотел создать антисталинский памфлет, но воспроизвел действительность его родной послевоенной Великобритании, при этом он бессознательно критиковал реформы лейбористов, хотя считал себя их сторонником.
Плодовитый автор одного романа
Английский писатель, поэт, публицист, эссеист Эрик Артур Блэр чрезвычайно известен во всем мире, правда, больше не под своим именем, а под псевдонимом Джордж Оруэлл. Но при этом его поклонники, как правило, не подозревают, что Блэр-Оруэлл был чрезвычайно плодовитым автором. Он регулярно публиковал романы, повести, воспоминания, культурологические эссе, не говоря уже о газетной и журнальной публицистике. Его наследие составляет 20 внушительных томов, однако их содержание забыто даже на его родине, не говоря уже о других странах. Он так и остался для всех автором всего лишь двух произведений - небольшой повести-сказки «Скотный двор» и развивающего ее идеи романа «1984».
О литературных достоинствах этого единственного стоящего внимания произведения Дж. Оруэлла мне говорить трудно. Вероятно, они есть. Но литературоведы давно уже выяснили, что оно во многом повторяет роман «Мы» Евгения Замятина, который Дж. Оруэлл, безусловно, читал. Английский публицист Исаак Дойчер утверждал, что Дж. Оруэлл в «1984» «<...> заимствовал идею, сюжет, главных героев, символику и всю атмосферу» [Дойчер 1955] замятинского романа. Однако литературные достоинства «1984» - это не то, что превратило скромного английского писателя в кумира миллионов.
Роман стал политическим памфлетом, сыгравшим огромную роль в западной пропаганде в период холодной войны. Его с восторгом приняли У. Черчилль, З. Бжезинский и Х. Арендт (этот факт как минимум должен был насторожить Дж. Оруэлла, который всю жизнь считал себя социалистом). Роман «1984» читали по «вражеским радиоголосам», «свободолюбивые» советские интеллигенты привозили его на Родину из заграничных командировок под вторым дном чемодана, его переводили, перепечатывали на машинках, распространяли в самиздате, и в определенных кругах им до сих пор принято лишь восхищаться: всякие попытки подвергнуть его критическому анализу рассматриваются как посягательство на «святыню». Между тем этот роман даже в качестве памфлета вызывает множество вопросов, и один из самых главных касается его адресата.
Сам Джордж Оруэлл был убежден, что его антиутопия направлена против советского социализма, хотя в романе речь идет о его родине - Англии - и в неприглядном виде представлен именно английский, а не евразийский социализм. К этому казусу мы еще вернемся, потому что это не простая случайность.
Как известно, по своим убеждениям Дж. Оруэлл был полутроцкистом, полулибералом, искренне ненавидел Сталина, именуя его не иначе как «мерзкий убийца» и возмущаясь, как У. Черчилль мог вступить с ним в союз. При этом автор «1984» был врагом не только Сталина, но и всего советского строя. «Начиная с 1930 года у меня было уже слишком мало аргументов в пользу того, что Советский Союз развивается в направлении того строя, к которому можно было бы применить понятие подлинного социализма», - писал он [Оруэлл 1991].
Намеки на советскую действительность, и правда, разбросаны по всему роману: Большой (в другом переводе - Старший) Брат изображается как коренастый усатый мужчина, Голдстейн подозрительно похож на Троцкого, Океанией управляет Партия, которая во всяком случае на уровне идеологии считается рабочей даже форма партийцев имеет своим прообразом комбинезоны рабочих). Посему идея о том, что «1984» - это роман об СССР, получила широкое распространение, и ее бездумно повторяют более 50 лет, и мало кто задается резонными вопросами, которые поставили бы под сомнение эту «аксиому».
Несколько несоответствий
Филологи, специализирующиеся на творчестве Дж. Оруэлла, отмечают: «Оруэлл никогда не был в СССР и должен был полагаться только на чужие свидетельства, чаще всего лишенные необходимой объективности, да на собственный аналитический дар»...
Например, Океанией, изображаемой в романе Дж. Оруэлла, правит Старший Брат (в другом переводе - Большой Брат, однако эта несвойственная для русского языка конструкция - явная неудача). Так официально именуется руководитель партии английского социализма, портреты которого висят на каждом доме, слова которого цитируются каждым оратором. Джордж Оруэлл наделил Старшего Брата черными усами, чтобы придать ему (как считают многие) внешнее сходство со Сталиным. В начале романа сказано: «На нем [плакате - Р.В.] было лишь изображено огромное, шириной больше метра, лицо человека лет сорока пяти, с грубоватыми, но привлекательными чертами и густыми черными усами» [Оруэлл 1992, с. 7]. Но, увы, Сталина в СССР называли «отцом народов», а вовсе не «Старшим Братом». Разница очень существенная, и, если Дж. Оруэлл ее не почувствовал, значит, он не понимал самой экзистенциальной основы русского коммунизма. Старший брат - такой же член семьи, как и другие, лишь наделенный большими полномочиями, это первый среди равных и именно таков западный образ правителя, начиная с феодального средневековья и кончая современными США. Отец же в патриархальной семье - это существо высшее не просто по своим полномочиям, но и по своей природе: отец породил сыновей, а причина и следствие совпадать не могут... Это Сталину было позволительно называть граждан «братья и сестры», гражданам в голову бы не пришло ответить ему тем же: в Советском Союзе плакат «Старший брат следит за тобой!» с изображением Сталина обошелся бы его автору очень дорого. «Отец народов» из Кремля ни за кем не следил, но, по логике той парадигмы, думал о всех и каждом. К тому же Старший Брат у Дж. Оруэлла - фактически фикция, он - псевдоним коллективного руководства партии. О'Брайен, мучитель Смита из Министерства любви, говорит ему, что не имеет значения, существует ли Старший Брат на самом деле. Разве можно себе представить, чтобы следователь НКВД в 1937 г. заявил, что неважно, реален ли товарищ Сталин или нет? Очевидно, что человек, предполагавший такое, ничего не понимал в сущности модели советского вождизма.
Пролы - низшие слои населения в Океании, фабричные и заводские рабочие -изображены в романе как презираемые всеми парии. Джордж Оруэлл пишет: «<...> партия учит, что пролы от природы неполноценны, и их следует с помощью нескольких простых правил держать в подчинении, как животных» [Оруэлл 1992, с. 57]. Пролов презирает партийная идеология, им не дают образования, даже самого элементарного, начального, они не имеют возможности вступить в Партию и сделать в ней карьеру, им даже не навязывают партийную идеологию. Среди них поощряются алкоголизм и азартные игры, разрешаются им разводы и разврат, для них выпускается в массовом порядке и распространяется, разумеется, от лица подпольных спекулянтов порнографическая продукция: возлюбленная Уинстона Смита Джулия как раз работала в отделе, который производил порнографическую литературу для пролов.
Всякий, кто хоть понаслышке знает о жизни сталинского СССР, уверенно скажет, что нарисованная картина не имеет ни малейшего отношения к сталинскому социализму. Рабочие в СССР 1930-1950-х гг. не просто имели возможность вступить в партию - у них в этом плане были значительные преимущества. Элита формировалась из бывших пролетариев, и пролетарское происхождение номенклатуры было почти обязательным. Даже антисоветски настроенные социологи не отрицают, что сталинская эпоха отличалась необычайно высокой вертикальной социальной мобильностью: люди из самых низов общества, из рабочих бараков становились партийными, хозяйственными руководителями, приходили в НКВД, делали карьеру в армии.
Именно на 1930-е гг. пришлась культурная революция в СССР - кампания по утверждению грамотности среди широких слоев рабочих и крестьян. Несомненно, она имела своей целью, помимо прочего, распространение государственной идеологии среди масс (чтобы ее воспринимать, нужно было хотя бы научиться читать газеты), однако показательно, что советское государство вовсе не относилось к пролетариям как к животным, наоборот, оно стремилось вовлечь их в общественно-политическую жизнь. Наконец, советское государство нещадно боролось с порнографией, развратом и пьянством в среде пролетариев, которые благодаря специфике официальной идеологии должны были представлять собой образцы людей новой формации. И именно на сталинские 1930-е гг. пришлось ужесточение курса партии по этому вопросу: если в 1920-е гг. на волне революционного нигилизма провозглашалась сексуальная свобода, то 1930-е гг. (эпоха стабилизации советского государства) прошли под знаком укрепления семейных ценностей, запрета сексуальной распущенности, извращений, борьбы за трезвый образ жизни. Даже самым оголтелым антисоветчикам не пришло бы в голову обвинять режим Сталина в том, что по его указанию производилась порнография: настолько это диссонирует с самим духом сталинской эпохи - духом романтики строек, покорения Арктики, героизма в борьбе с внешними и внутренними врагами, пропаганды аскетизма и целомудрия в быту. Приходится только удивляться тому, что почитатели Дж. Оруэлла не заметили, что он приписывает сталинскому социализму такую нелепость. Тем более что критики Дж. Оруэлла уже указывали на этот момент: «Старший Брат и его сторонники не пытаются научить рабочий класс теории - оплошность, которую Дж. Оруэлл мог бы приписать сталинизму в самую последнюю очередь» [Дойчер 1955].
С другой стороны, такой же бессмысленностью является описание жизни элиты - членов Партии, которая у Дж. Оруэлла представляет род аристократии. Поскольку пролам в нее путь закрыт, то кадровый состав партии, очевидно, пополняется за счет детей членов партии. Как это диссонирует со сталинской партией большевиков! Родственные связи среди партийного начальства тогда, если и встречались, естественно, никоим образом не приветствовались: партия боролась с кумовством и семейным протекционизмом. Большевистская партия, в отличие от Партии Океании, как уже говорилось, черпала новые кадры снизу, из среды рабочих (при этом представители интеллигенции иногда даже обижались, что им предпочитают простых «работяг»).
У членов внутренней Партии есть рабы - «слуги в белых пиджаках». Например, азиатский слуга Мартин у О'Брайена, который так и называет его без всякого стеснения - «слуга»: приглашая Смита в свой дом, он сказал, что книгу ему отдаст «его слуга». Помимо этого, многие из членов внутренней Партии имеют личные машины и даже вертолеты, что выглядит крайне неправдоподобно, если это пародия на сталинскую Россию. Конечно, представители высшей номенклатуры партии жили комфортнее рядовых граждан, но и здесь не следует впадать в преувеличения. До 1932 г. существовал партмаксимум: зарплата ответственных работников не могла быть больше 150% от уровня средней зарплаты в подконтрольных им учреждениях, но даже при этом она не была супервысокой: по данным историка В.Н. Мамяченко-ва, зарплата секретаря Свердловского обкома в 1951 г. составляла 1800-2000 дореформенных рублей, технолога завода - около 1500, рабочего - около 1000. Правда, были доплаты и премии, которые могли увеличить зарплату секретаря иногда вдвое и выше, но личных вертолетов и самолетов они себе не покупали (да их и не продавали в СССР). К тому же партийные секретари не были самыми высокооплачиваемыми работниками: заведующий кафедрой истории партии в Высшей партшколе при Свердловском обкоме получал 6000 руб. в месяц! [Мамяченков 2009, с. 242]. Более того, все, чем пользовались партначальники (просторные квартиры в центре, дачи, автомобили, на которых их возили на работу), им не принадлежало, это было собственностью государства, и всего этого они лишались, если теряли должности. В СССР все обстояло не столько по Дж. Оруэллу, сколько по Платону, считавшему, что в идеальном государстве высшее сословие - «совершенные стражи» - само ничего не имеет и находится на полном содержании государства.
Наиболее странной представляется идеология Партии ангсоца, которая откровенно противоположна ценностям европейского Просвещения (а значит, и ценностям таких феноменов Просвещения, как социализм и коммунизм). Просвещение, начиная с эпохи энциклопедистов, превозносит свободу, разум, научно-технический прогресс, мир и гармонию между людьми. Возможно, не везде и не всегда адептам идеологий Просвещения удавалось воплотить в жизнь эти лозунги, более того, иногда на практике получалось нечто иное - в этом диалектика жизни! -но сомневаться в том, что левые революционеры и реформаторы искренне желали то, что провозглашали, не приходится. Во всяком случае, совершенно немыслимо, чтобы в СССР, на официальном уровне, то есть на уровне лозунгов партии, которые висели в виде растяжек на улицах каждого города, восславлялись незнание, рабство и война. Превознесение иррациональных мотивов в противовес разуму, культ войны, критика эмансипации - все это прерогатива концептов контрпросвещения - фашизма, национал-социализма, гвардизма, фалангизма. Да и политика советского государства, как я уже говорил, была иной - направленной на распространение грамотности, создание всеобщей системы начального и среднего образования, поддержку вузов и науки.
Наконец, социалистическая Партия Дж. Оруэлла проповедует философию субъективного идеализма. Вот разъяснение этой философии из выдуманной книги Эммануила Голдстейна «Теория и практика олигархического коллективизма»: «Изменчивость прошлого - главный догмат ангсоца. Утверждается, что события прошлого объективно не существуют, они остаются лишь в письменных документах и в памяти людей. <.> А поскольку Партия полностью контролирует все документы и одновременно разум всех своих членов, то отсюда следует: прошлое становится таким, каким желает видеть его Партия» [Оруэлл 1992, с. 157]. В том же самом пытается убедить Смита О'Брайен во время допроса в застенках Министерства любви; он даже открывает название партийной философии - коллективный солипсизм. Перед нами - доведенный до пародии субъективный идеализм - философия, заявляющая, что все вещи, весь открывающийся нам через чувства мир, -лишь порождение нашего сознания. Такой философии придерживался А.А. Богданов, которого нещадно критиковал В.И. Ленин, и эта критика стала мейнстримом официальной советской философии - марксизма-ленинизма.
Несомненно, так же, как в случае с пролами, изображение Партии и партийцев в романе «1984» не просто не соответствует реалиям Советского Союза времен Сталина, оно вопиюще противоречит им. Советские коммунисты не считали себя представителями высшей расы, противостоящей «полуживотным-пролетариям»; они не имели азиатских рабов, машин и вертолетов; партия большевиков не прославляла невежество, рабство и войну, а следователя НВКД, который заявил бы, что все -от фотографии Зиновьева до фотографии самого товарища Сталина - существует лишь в коллективном разуме Партии, отправили в психиатрическую клинику.
Вместе с тем страна, пародией на которую является оруэлловская Океания - с отношением к простому народу как к животным, с азиатскими слугами у наследственной элиты, с развитыми традициями философии субъективного идеализма - все же существовала, но это не Советский Союз Сталина. Это - Британская империя второй половины XIX - первой половины ХХ вв., родина писателя Джорджа Оруэлла.
Продолжение, о сравнении с Англией, читайте дальше https://mirros.hse.ru/article/view/12142/12724
|
</> |