Пуханов

olga_smir — 08.12.2021

Мальчику нежелательно видеть, как мама плачет.
Красится перед зеркалом. Умоляет мужчину.
Мечется в поисках ключей от двери. Опаздывает.
Бормочет тревожное, нелепое.
Много чего еще нежелательно видеть.
Мама ключей не найдет. Мама останется дома.
В старости последней видит мальчик:
Молодая мама плачет, мечется, умоляет.
Сердце напрасно болит.
Как в детстве, помочь ей не может.
Мама должна представать сыну всегда одинаково:
С книжкой в руках, глаза отрывая на миг,
Улыбаясь ему, как кому-то большому и сильному.
Мама с медленной чашкою чая в руках.
Лишь для того, чтоб пригубить. Вновь улыбнуться.
Мальчику в старости жалкой будет нестрашно почти засыпать.
Мама не уйдет никуда. Здесь твоя мама.

* * *

У моей возлюбленной блядский вид,

Пристают на улице мудаки прохожие.

Улыбается каждому: «Без обид».

Сероглазая, белокожая.

Я за жизнь навидался, скажу, блядей.

Никогда к ним не пристанут на улице,

Бляди сами кидаются на людей.

Блядь нервничает, волнуется.

Я блядей находил в синедраном чулке

И в сельди под шубой залитой паленою водкой. 

И, в каком ни оденься она бутике,

По какой Тверской не пройдись от бедра походкой:

Мужичок похмельный, списанный инвалид 

Различают блядь со сто первого километра.

У красивой женщины блядским бывает один только вид,

Когда она счастлива, и это всегда заметно.

 * * *

Будем делать добро из зла.
Дом из воздуха. Хлеб из говна.
Нету войлока, нету льна.
Есть отчаянье, тишина.
Вода горькая. Смерть ряженая.
Безысходность светлая, выдержанная.
Счастье короткое, рыжее.
Сделаем - выживем.

* * *

Не стану врать, я не был пацаном.
Таких придурков в пацаны не брали.
Чернилами и ягодным вином
Я не блевал, я был не в матерьяле.

 Не знал имён дворовых королей,
Никто моей не видел финки.
А чтоб не наваляли кренделей,
Я новые не надевал ботинки.

 Всех королей свезли в Афганистан.
Я так страдал от голосов Америк,
Что Родина, затылок почесав,
Мне не смогла оружие доверить.

 Но иногда бывает стыдно мне,
Что финку прятал я в штанах хреновых.
Все пацаны погибли на войне,
А я брожу в ботинках новых.

* * *
 

Моё сердце отлито из чёрного шоколада.
На морозе об него можно сломать зубы.
На губах останется несмываемая помада.
На ладонях линии проступят грубо.
 

Не касайся моего сердца, добра не будет.
Чернота и горечь. Шоколад - просто красивое слово.
Отливают из меди, стали, какое желают люди,
Мне отлили из шоколада, не дали другого.
 

Собирает в холоде, смешанном со слюною,
Горечь к горечи, а печаль к печали.
А когда спросил: "Зачем же вы так со мною?" -
Пожимали плечами.

* * *

За униженье прошлых лет
И звезд могильных жесть.
За то, что нас на свете нет,
А вы на свете есть.

За золото и серебро
Спаленных сталью глаз.
За победившее добро
Мы проклинаем вас.

И обрекаем мудро жить
Безумных и калек,
И нас отчаянно любить,
И не вернуть вовек.

XI.

«Я подожду тебя в аду!» —

Ты мне пообещала,

По тонкому ступая льду

Гранитного причала.

Я возвращался невпопад

С подробной картой ада.

Был трижды перестроен ад,

И разрушать не надо.

XIII.

На жизнь смотрю, финала жду,

Я верю, ты горишь в аду.

И эта мысль, бывает,

Мне душу согревает.

Но сообщает интернет:

Разрушен ад, тебя там нет.

Мне холодно и грустно

До костяного хруста.

Да будет ад, где ты горишь!

Звездой далекою манишь

Во тьме холодной этой

Обернутой газетой.

В тоске сердец, во тьме очей

Продуман ад до мелочей.

Расчерчен, пролинован,

Насквозь поименован.

Я видел ада чертежи:

Там не круги, там этажи.

В пространстве шестимерном

Увидимся, наверно!

 

Оставить комментарий

Популярные посты:

domitianus

Шкаф-купе или распашной шкаф: что лучше выбрать

• Ранее
• Архив