Про Сталина. Продолжение-2

Я пишу личные воспоминания, и давайте немного порассуждаем о воспоминаниях как о жанре. Известный психолог и философ Эрих Фромм считал, что воспоминания всё время меняются. Меняются потому, что меняется сам человек, и этот изменившийся человек иначе оценивает одни и те же события прошлого. Я пишу воспоминания по второму, а может быть, по третьему кругу, и в соответствии с тем, что считал Эрих Фромм, наверное, в разные периоды ведения блога моё прошлое выглядит по-разному.
Ну, а теперь вернёмся к Сталину. В 1937 году репрессии стали массовыми, впоследствии их стали называть «сталинские массовые незаконные репрессии». Но начались репрессии гораздо раньше, и поначалу они никаких возражений и вопросов не вызывали. Советский Союз был первой страной победившего социализма, и он находился во враждебном окружении капиталистических стран. Эти страны, как мы себе представляли, конечно же, хотели его завоевать и разрушить. Наша страна была в опасности, и репрессии против врагов были естественны и неизбежны. Все советские люди в какой-то степени страдали шпиономанией. Но когда репрессии стали массовыми, появились сомнения в правильности действий Сталина. Мы с мамой обсуждали это. Мама предположила, что имеет место какая-то огромная провокация – что где-то, скорее всего, в канцелярии Гитлера, фабрикуется компромат на видных большевиков и подбрасывается Сталину, а Сталин в это верит. Но когда стали сажать детей с 12 лет, то стало ясно, что здесь что-то не так. Трудно себе представить, что в канцелярии Гитлера фабриковали компромат на детей такого возраста. Я сказала об этом маме и сказала, что перехожу в оппозицию к товарищу Сталину. Мама не сказала мне, что я слишком мала, чтобы принимать такие серьёзные решения. У нас в семье с детьми говорили как со взрослыми. Мы были не дети и родители, мы были соратниками в борьбе за свободу. Мама сказала мне: «В оппозицию, так в оппозицию. Но представь себе такую ситуацию… Тебе нужно пойти в горы. Но в горы ты никогда не ходила, делать этого не умеешь, и ты взяла проводника. Вы с проводником пошли в горы, но начался сильный ветер, пошёл снег, образовались снежные заносы, начались обвалы, и проводник потерял дорогу. Теперь у тебя есть выбор. Проводник не справился со своей задачей, и ты можешь бросить его и искать дорогу самостоятельно. А можешь всё-таки остаться с ним, потому что он профессионал и скорее найдёт дорогу». Я думаю, эту притчу мама придумала не столько для меня, сколько для себя. Так мы с ней остались с «профессионалом», а вскоре запахло войной, и об оппозиции уже нечего было и думать, нужно было сплотиться вокруг верховного главнокомандующего, чтобы победить.
О массовых сталинских репрессиях много написано. Вроде бы о них всё известно. Но у этих репрессий был особый сталинский почерк. Заключённых пытали немыслимыми пытками и требовали от них, чтобы они признались в том, чего они не совершали, и непременно чтобы они оговорили своих лучших друзей и соратников. Прежде чем уничтожить их физически, Сталин хотел растлить их души, превратить их в предателей. Предательство – это главный грех, Иудин грех, и Сталину было важно, чтобы заключённые его совершили. И это почти всегда удавалось. Заключённому говорили, что если он не подпишет признание, то сейчас сюда в камеру приведут его жену или мужа, его родителей, его детей, и будут делать с ними то, что делают с заключённым. Дочь Тухачевского рассказывала, что её привели в камеру к отцу и сказали, что если он не подпишет признание, то они сейчас все по очереди на его глазах изнасилуют девочку. И Тухачевский всё подписал. Казалось бы, зачем непременно нужно признание? Можно сфальсифицировать факты, найти лжесвидетелей и обойтись без признания. Но для этого пришлось бы проделать большую работу. Поэтому прокурор Андрей Януарьевич Вышинский сказал, что признание – это королева доказательств. И это – юридический нонсенс. Признание никогда не считалось не только королевой доказательств, а вообще доказательством. Заключённый мог оговорить себя и других по многим причинам – например, чтобы скрыть истинного преступника. Сталину очень нравились пытки. К тем кгбшникам, которые лично пытали, он относился с уважением и с одобрением, а тех, кто этого не делал, называл слабаками.
В чём заключались причины массовых репрессий? Сталин стремился к власти. Власть была его целью, его главной идеей, смыслом и содержанием его жизни. Он хотел установить и установил жёсткий тоталитарный режим во главе с диктатором, установил диктатуру своей личной власти. Власть должна была быть неограниченной и неконтролируемой, и это ему удалось. Перед абсолютностью его власти бледнеют все абсолютизмы прошлого. Чтобы установить такую власть, Сталин должен был уничтожить всех, кто этого может не принять. И он уничтожил всю ленинскую гвардию, всех коммунистов и не только их. Это был террор против собственного народа. Террор – это не тогда, когда уничтожают противников или потенциальных противников, а тогда, когда уничтожают определённый процент населения, чтобы создать атмосферу всеобщего страха, в которой никто не посмеет головы поднять.
|
</> |