Про наш, советский орандж

jlm_taurus — 18.04.2025 Вижу я, многие всадники без головы в последнее время, разоблачая империализм, стали перепечатывать старые материалы о применении американцами во Вьетнаме вредных дефолиантов.

Никакое сельское хозяйство, что у них, что у нас, без чудес химии существовать не может.

"...тут появляется очередной гений, какой-нибудь Менделеев, и изобретает синтетику, и говорит: нате, пользуйтесь! И мы говорим: спасибо, Дима, давай!
...То есть льются на меня чудеса химии, а какие не на меня, те выливаются в речку. Чтоб рыбки тоже поняли, что такое серое вещество."

"Ещё яркое заравшанское солнце не успело осветить макушки белоснежных хлопковых бутонов, как наша ласточка Ан-2 оторвала колёса от пыльной площадки, неся в себе тонну живительного бутифоса (тот самый «оранж», который американцы применяли во Вьетнаме, чтобы «выкуривать» из джунглей партизан). В Союзе его применяли для дефолиации (сброса листьев с кустов хлопчатника и быстрого раскрытия коробочек).
https://ru-aviation.livejournal.com/3133000.html
Напомню, что я по профессии и по жизни своей совсем не пилот, в авиации я лишь лужу, паяю, самолёты починяю (последующее бортинженерство было лишь подтверждением присказки "перед в масле, зад в тавоте, но зато в Воздушном Флоте"). За штурвалом самолёта же я оказался по очень простой причине – Вася в этот день заночевал у своей красавицы, и к отъезду экипажа на аэродром просто опоздал.

Я, конечно же, самолёт не пилотировал – командир Витя туго знал своё дело и без сопливых. Меня же он посадил на правую чашку только лишь затем, чтобы "голова торчала" на случай приезда мало ли кого. Хотя припахать всё-же умудрился – на "гонах" мне нужно было по его команде открывать в начале поля, а затем закрывать в конце, клапан сброса раствора. Высота над полем была 8-10 метров, весь полёт состоял из нескольких заходов и продолжался минут по 15. Что сразу же удивило – это ханумки-сигнальщицы в начале и конце поля, отмечавшие границу обработанной части. Они едва успевали отбегать из-под шлейфа. На них были целлофановые мешки, головы обмотаны платками. Совершенно спокойно подумалось: "Долго не проживут".

Нет даже нужды говорить, что обстановка на уборке хлопка была как на войне: шла битва за "белое золото". К примеру, на каждом столбе вдоль дороги были прибиты специальные ящички, в которые любой путник мог складывать вылетевшие из грузовика комочки ваты. Или: на краю нашей взлётной площадки было воздвигнуто некое подобие туалета, сразу за ним начиналось хлопковое поле. Очень удобно было использовать белоснежную вату в гигиенических целях. Однако, когда туда вдруг занесло нашего "начальника аэродрома", раздался громкий вах-вах, экипажу были предъявлены вещественные доказательства диверсии и обещан расстрел через повешение. А за толчком после этого появилась братская могила бесславно окончивших свой путь коттонов.

А о степени ядовитости раствора говорит случай следующего содержания: "начальник аэродрома" каждое утро приезжал на работу на ишаке. Ишака он привязывал возле будки, и целый день занимался тем, что ничего не делал (вернее – делал важный вид). Ишак же его, то ли от скуки, то ли от жары (а мне кажется, для призыва ишачихи противоположного пола), где-то к послеобеду начинал истошно орать. Вскоре это порядком надоело Толе, технику самолёта. Он нарвал букет колючек, обмакнул его в бак с готовым раствором, и отхлестал осла по морде до наступления тишины. Не успел он отойти от животного, как этот горлан ушастый завалился набок и стал исходить пеной. "Старший по помпе" на полном подрыве стал пробуждать отдыхающего после плова хозяина. Вдвоём они кое-как дотащили почти уже бездыханное тело до арыка и занялись процедурами внутреннего и наружного промывания. К счастью, труп очнулся; хоть и осёл, но впредь науку понял и не орал боле. Авианачальник же с техником отныне стали непримиримыми друзьями.

Мимоходом можно полнее осветить тему нашего питания. Я уже упомянул, что обильные обеды с возлияниями нам предлагались ближе к ночи. Утром же выдавалась лепёшка на каждого, плюс немного винограда. После жарких дискуссий, чуть было не дошедших до натуральной забастовки, мы добились выдачи молока, положенного дома за вредность. Молоко оказалось верблюжьим. В обед привозился плов. Плов был вкусный, спору нет. Вот только чувствовали мы себя над ним, как тот журавль из басни над лисьей тарелкой с кашей: мясо было хитро закопано внутри блюда, ни вилок, ни ложек не полагалось. Бабаи ловко запускали свои жирные немытые пальцы (они их никогда не мыли, зато часто облизывали) в самую гущу, как-то по-особому наминали порцайки, таким образом кушанье уже через пару минут даже переставало пахнуть мясом. Попытки бастовать не увенчались успехом (хотя ложки в конце-концов выдали).

...Да вот, раз уж о местных особенностях: едва прилетемши в Самарканд, собрались мы на осмотр местных достопримечательностей. Тур начался с посещения близлежащей чайханы (сказать по-правде – ею же и закончился). Бывалые уже в предыдущих экспедициях авиаторы заказали для начала по бутылочке Чашмы (портишок местный) и кебабу. Сели под чинарой во дворике, арык журчит, баранинка ноздрю щекочет. Рядом узбеки чайком балуются: опрокинут пиалушку – рукавом халата занюхивают. Оказалось – водочку в чайнике прячут, чтоб Аллах не догадался.

Спустя погодя, и я извиняюсь за подробности, приспичило меня по малой – чашомка вскипевши запросилась на выход. Спросил у хозяина направление, и был отправлен за угол в арык. Прибыв по указанному адресу обнаружил, что место занято. Сидит пацанчик, ноги в воде, режет мясо на асфальте и полощет его в этой канаве! Я тогда было засомневался в полезности узбекских кебабов, но позднее был информирован, что там иной мир и другие законы: вода, перетекшая через три камня, становится чистой. Но арык я всё-же осквернять не решился, опроставшись чуть рядом.

Вернёмся, однако, на наш хлопковый аэродром. Что-то где-то не срослось, и в цистерне на площадке внезапно закончился бензин. Покуда обоз двигался в нашу сторону, гостеприимные хозяева решили вывезти себя и нас на природу. Поехали на водохранилище. С собой взяли ящик водки и хлеб, сказав, что остальная закусь будет на месте. Я не сомневался, что зарежут барана. Вместо барана нас ожидала безбрежная лагуна мутных коровьих урин, куда узбеки немедленно погрузились и принялись откисать. От предложения присоединиться мы, экипаж, скромно отказались. Наконец один из туземцев побрёл в глубины, в то место, где поверхность вод была неспокойна, где пучину пучило. Назад он возвратился с двумя толстолобиками, очень даже.

На наше "чо за ёх-монах", последовал рассказ о том, что водоёмы ихней пустыни просто переполнены рыбой. И быть бы раю земным, кабы не шпионы-вредители, отравившие колодцы заразившие хрустальные воды клещом, выедающим рыбе мозг, отчего та всей стаей плавает поверху и не боится человека. Потому-то я при последующих командировках в Ташкент никогда не покупал домой и не ел под пиво копчёного толстолоба, коий являлся вторым после дынь сувениром с Алайского базара (кто был – не забудет).

Чтоб не тянуть кота за все подробности, скажу, что сюжет-то с пикником мне был необходим лишь для того, чтобы констатировать получение механиком самолёта инвалидности. Как было? Да сварили этих толстолобов в цинковом ведре – кипятили долго, чтоб клеща убить, а потому было время водочкой пригрузиться, и это по жаре. На беду, Мишка куда-то резко сорвавшись по нужде, зацепился штаниной за от ведра дужки крючок, щёрт его побъери! Вся уха оказалась на его ноге.
С сего момента он лежит у нас в санчасти (т.е. находился дома, на своей кровати). Вы же не забыли, что мы жили в медпункте?

Ну а мы с техником пашем как негры, попреременку катая двухсотлитровую бочку с бензином к помпе у арыка, накачивая лiтак топливом и отравой в два шланга.
Иногда подъезжают какие-то люди, просят бензина, дают (нет, они сами, мы не просим!) аж 5 рублей за двадцатилитровую канистру. На жаре это тоже был труд, никак не отдых. К слову, на Украине за канистру и рубль-то не всегда давали – приходилось излишки (от приписанных полётов) сливать в лесопосадке.

Летали на всех парусах, стремясь намотать три продлённых саннормы за полтора месяца командировки, каким-то хитрым образом растянув налёт на сентябрь-октябрь-ноябрь; моя техническая зарплата также зависела от налёта. Сначала опыляли поля целиком, квадрат за квадратом. Потом принялись только за поля вдоль трассы. Наконец, поступила команда пройтись по два-три гона только по трассе. Это означало, что едет руководство из самого Ташкента и нужно отрапортовать, что план перевыполняется. Этого никто не скрывал. Команда прозвучала из уст председателя нашего колхоза им. Карла Маркса.

...По-видимому, по докладам успешно завершённая дефолиация требовала вывода авиации на место базирования. И в один прекрасный и вполне себе ясный день, как гром поступает радиокоманда бросать полёты и всей группе срочно собраться в Самарканде.- А у нас ни машины ни телефона, один полумёртвый осёл за сараем.- А вещи и механик в отеле.- А надо в контору подписать командировку.Витя ловит попутку и галопом скачет в гостинницу с приказом Мише собирать вещи и рейсовым автобусом хромать на Самарканд.Потом до конторы. Всем членам ставят прибыл-убыл, налёт космический подписывают не спрашивая.

А тут... тут таки да! Разыгрывается очередная драма. Узбеки, увидев, что мы загружаем из сарая наши (купленные и обменянные на бензин) восточные дары,
из восточных сладостей запомнился Курт. Это такие белые каменные солоноватые шарики со вкусом творога. Узбеки шутили, что женщины сидят и целый день катают их подмышкой. поняли, что самолёт срочно улетает. А в цистерне оставалось ещё тонны две горючего, который мы и не думали заливать себе, зная что в Самарканде на перелёт зальют по пробки.

Вот тут-то узбеки стаями, с вёдрами и канистрами стали слетаться и окружать цистерну. Наше предложение купить хотя бы по рублю они гордо отвергли, поскольку через полчаса это должно было бы перейти в их собственность. И “начальник аэродрома” стал уже выстраивать очередь за его будущим товаром.
Тогда Толя достаёт из самолёта своё охотничье ружьё (которое всегда висело на виду напротив входной двери и которое он, как законный охотник, взял с собой в надежде поохотиться на сайгаков, что случалось в его прошлых командировках) и предлагает оптовую цену, чтоб мирно разойтись. Никаких движений.

Принимаем решение ждать командира.И командир не замедлил.- Взлетаем?- Взлетаем! Вася запускает двигатель. Толя решительно идёт к цистерне с ружьём наперевес.Узбеки сжимают кольцо. Раздаётся выстрел в воздух. Узбеки разбегаются. Толя открывает кран, топливо струёй в руку льётся в песок. Дулы двустволки направлены прямо на кран. Толя медленно пятится к самолёту. Я прячусь за его спиной, помогая отслеживать обстановку. Минуты кажутся часами, песок не успевает впитывать реку. Наконец струя истончается, мы запрыгиваем в уже рулящий самолёт и взлетаем прямо от сарая.

После перелёта и сбора, часть авиаторов группы, освежившись после принудительной интенсивной водочной терапии (выяснилось, что гостеприимство для всех экипажей было традиционным) благотворной Чашмой, выехали на культурную программу, заключавшуюся в осмотре местного универмага (я удачно отоварился дефицитными детскими колготками для будущего ребёнка) и Регистана (ой не буду рвать сюжет, отметив тем не менее, что, несмотря на красочные открыточки и буклеты, которые я прикупил для похвастать, этот памятник средневековья на то время представлял из себя отхожее место). Осмотр самого города вылился в проход через какие-то дворы с глиняными стенами и аксакал, лежащий на голой сетке солдатской кровати и слушающий по транзистору персидские напевы."

https://aviator76.ru/tpost/o2dro187b1-makarov-ivan-sergeevich
"- Наш отряд насчитывал до ста самолетов. Мы работали по всей территории Советского Союза и за границей. Особенно запомнилась знаменитая экспедиция в Казахстан на целину - на борьбу с сорняками. В наш сводный отряд входило тогда до 600-700 самолетов из многих авиапредприятий Советского Союза. Из Казахстана мы перемещались в другие республики - Узбекистан, Туркмению, Таджикистан - на дефолиацию хлопчатника. Все нам тогда было интересно, ведь многим из нас исполнилось всего по 23-24 года.

https://dzen.ru/a/Zc4Ocy_hdxSmm0Rl
"...химические работы Саша Школьников (по молодости просто Шура) освоил в совершенстве. И вихрем носился над полями. Но химия – это химия, тут свои законы. Например, нельзя летать при температуре выше 25 градусов. Почему? Да просто всё, аки мык бычий. Потому, что распылённый в почти молекулы химикат испарялся, не долетая до того растения, ради чего над ним летали. Даже с метра. Хотя высочайше утверждённые инструкции ниже 5 метров летать запрещали. И, в общем-то, это понятно. Жизнью-то дорожить надо. И самолётом. Он же государственный и денег стоит. Как говорится, сам-то хрен с тобой… Хотя и пять метров – это не что иное, как узаконенное воздушное хулиганство. Вот штука-то какая.

А вы, к примеру, в той же Ферганской долине даже ночью видели часто на градуснике ниже 25 градусов? Редко кто скажет: да, видел. А там ежедневно в летний период в пик жары, направляемые мудрой коммунистической партией Советского бывшего Союза, иногда летали до полутысячи самолётов ежедневно. Как зачем? А дефолиация знаете что такое? Нет? Поищите в инете, там описано. И про яды высокой токсичности тоже найдёте в инете, кому интересно. Это типа «Орандж», которыми американцы нещадно вьетнамские леса поливали, где прятались партизаны. Зачем поливали? А как их – партизан - увидишь за плотной листвой сверху? Никак! Никакой прибор не поможет. А ядом полил – и нет листвы через пару дней, одни голые сучья остаются и всё через них видно. Да ещё и вонь невыносимая.

Вот и воняло в знаменитой долине в период дефолиации не хуже, чем во Вьетнаме. Вперемешку с запахом шашлыков. Почему воняло? Так ведь даже ночью около тридцати. А выполнять задание партии и правительства надо. Но как, как? Температура партии не подчиняется. Ах, не подчиняется? Да нет таких преград, которые бы не брали коммунисты. Не долетает, значит, раствор химиката до хлопка? Ничего, долетит. Что тут у нас? Бутифос, яд высокой активности? А давайте-ка мы увеличим его дозу в растворе в два раза, или в три. Теперь долетает? Отлично! Завтра все мешающие уборке листья хлопка загнуться, а с ними и вся обитающая там ползающая, прыгающая, летающая и прочая радовавшаяся жизни живность.

А послезавтра мы загоним в поля всех, снимем с занятий даже школьников, пусть дышат гадостью. А как иначе-то? Хлопок стране нужен. Партии нужен хлопок. И за него героев труда дают. Если план выполнишь. А не выполнишь – приписать можно. Это не проблема. А как же там каждый третий председатель колхоза героя получал в богоугодные для чиновников брежневские времена? А вот так. В этом году все мне хлопок свозили – и я герой. На следующий год я отдавал хлопок соседу, мне-то он уже не нужен, я уже герой. И становился героем сосед. А Незабвенный Леонид Ильич свет Брежнев всех награждал. И себя не забывал. И маршала себе присвоил и орден Победы. Генералиссимуса, кажется, не успел. Умер.
-----
Свою санитарную медицинскую месячную норму налёта на авиахимработах Шура отлетал за 10 дней. Летняя страда. Десять дней с утра до вечера носился над землёй на пяти и менее метрах, уничтожая на зерновых полях ненавистные сорняки, мешавшие по урожайности догнать и перегнать Америку. Работал аминной солью 2-4Д, считавшуюся не высокотоксичным ядом, и потому можно было летать не 4 часа, как, например, с бутифосом, а все восемь. Эй, кто сказал, что в стране был восьми часовой рабочий день? Может, и был, но только не в авиации. Двенадцать не хочешь? И, даже тринадцать, но по решению командира самолёта и с согласия экипажа. А как же, была демократия, была.

То есть, восемь часов чистого налёта – для этого вёлся хронометраж – а остальное это руление, заправки топливом, загрузки химикатами через каждые 15 минут полёта, техническое обслуживание самолёта. Но оплачивался при этом только налёт, остальное, вроде бы, и работой не считалось. В день разрешалось делать не более 50 вылетов. Одних разворотов и заходов на гон (в ВВС это так называемый боевой курс, с которого нельзя сворачивать) до 400 в день делали. Армейскому лётчику такое количество заходов на штурмовку и за всю жизнь не сделать. Вот где опыт-то! За эти вылеты на поля сбрасывалось 75 тонн дурно пахнущего ядовитого раствора. За 10 дней Шура вылил на поля 750 тонн – ого! - эшелон из 15 вагонов – этой гадости и сам со вторым пилотом пропах ей насквозь.

Тут отвлекусь, читатель, давайте арифметикой позанимаемся. Шура-то не один порхает над полями. Работают больше тысячи самолётов. И вертолётов. И каждый не сахарным сиропом поля поливает. Перемножьте и получите ошеломляющие воображение цифры. И мы едим такой хлеб? Да, мы едим, а вот коровы не хотят жрать вонючую солому. Но голод-то не тётка, повыкабеливаются и съедают. Но молоко! Молоко потом аминной солью воняет. И один всевышний знает, что больше от такого молока, пользы или вреда. Скорее, вреда. А заводы! Представляете, сколько заводов работало, выпуская эту гадость? Только в одной Уфе был громаднейший во всей Европе завод, который в три смены гнал эту гадость. И нещадно травил его горожан. Особенно зимой при антициклонах, когда нет ветра.

Лётчики, подлетая к Уфе и снижаясь, уже на удалении 50-70 км чувствовали тлетворный запах. Говорят, его проектировали хитрые англичане, и даже деньги на постройку давали. А потом покупали у нас эту гадость. Кто б им дал у себя такого монстра построить! Покупали, но использовали с умом и наземным способом выборочно, чтобы экологию сохранять. У нас же было, как говорят, ковровое бомбометание. Сколько сожжённых лесополос, сколько загубленных урожаев, чувствительных к гербицидам, таких, как горох, свекла, подсолнечник и другие культуры!

Такая вот была в СССР битва за урожай и желание обогнать Америку.

Так вот, отлетал Шура свою норму за 10 дней с одним единственным выходным и уже потирал руки, подсчитывая, сколько получит за свой каторжный труд. Ан, нет! Вместо разрешения на перелёт домой, прислали продление санитарной нормы на 25%. Ну да ладно, привычны мы к такому. Температура 33. В кабине за сорок зашкаливает.

Самолёт называли мориловкой, летающей душегубкой. Ан-2 самолёт универсальный. В метре от кабины впереди ревёт тысячесильный двигатель с рабочей температурой 230 градусов. И тепло от него в полёте попадает в кабину. Не спасает никакая вентиляция. Ну, три дня ещё как-нибудь отработаем. А потом на базу. Всё! Месячная продлёнка отлётана за 15 дней. И впереди заслуженные отгулы. Целых две недели. Только мечтать о таком можно лётчику в пик летних перевозок.

Кстати, летать на таких ядовитых работах инструкция обязывала в специальном защитном костюме и респираторе. Эх, заставить бы руководителя, утвердившего этот бред, слетать хоть разок в таком одеянии. Назад бы его привезли только для похорон. И потому из всей специальной защиты на лётчиках имелись только влажные трусы, поскольку после каждого полёта, пока заливали очередную полуторатонную порцию гадости, выскакивали из кабины и обливались водой, чтобы не заработать тепловой удар. Благо воды на аэродроме предостаточно. Её подвозят тоннами, чтобы яд разбавлять.

Прилетели на базу, сдали документы. Эх, наконец-то отдохнём! И дали отдохнуть. Целых… три дня. И опять в кабину, лётчик! Как говорил ветеран авиации, командир эскадрильи Арсланбеков: если назвался ты коровой – должен давать ты молоко.- Но у меня же санитарная норма вышла! – вскричал Школьников.
- Это при работе с ядами вышла, - разъяснили ему. – А на транспортных полётах по перевозке пассажиров можно ещё летать. Коль назвался коровой…

И снова подъём в пять утра и на целый день кабина. Мориловка, Душегубка. Полёты по так называемым местным линиям. Лето. Жара. Пора отпусков. Пассажир буром прёт с утра до ночи. У касс столпотворение. И куда они только летают, чёрт бы их побрал! Билет получает тот, кто больше даст. А билеты-то копейки стоили.

Читатель, ты видишь тут самолёт Ан-2 польского варианта. Их, кстати, только Польша делает и продаёт по всему миру. Лицензию им, дураки, в своё время продали по линии почившего в бозе СЭВ. Этот, что на снимке, пассажирский 14 местный вариант. Есть там и кондиционеры, а для зимы отопление. Зимой ступни к подошвам обуви не примерзают, как в СССР, пока летишь. И там у них запрещено использовать самолёты сельскохозяйственной авиации для пассажирских перевозок. Так ведь это у них. У нас можно.

И потому с прилетевшего вчера с химии самолёта снимают аппаратуру, моют его и на следующий день он везёт пассажиров. Кресел нет в таких самолётах, а только откидные десантные сиденья по бортам. А вы думаете, вонь химикатов куда-то делась за одну ночь? Нет. Чтобы выветриться этой гадости нужно несколько месяцев. Ничего, уважаемые пассажиры, не задохнётесь. Лётчики вон месяцами ей дышат, и ничего живы. А чего вы хотите за такие дешёвые билеты? И не удивительно, что едва оторвавшись от земли, почти все пассажиры хватаются за гигиенические пакеты и начинают, как говорят, рыгать.

А если ещё днём и болтанка, а летом она всегда, то это что-то! Рыгает весь салон и взрослые и дети. Кстати дети намного реже. И, если даже найдутся несколько стойких, то от вида рыгающих соседей тоже хватаются за пакеты. И к запаху химии в салоне начинает примешиваться запашок ещё не совсем переваренной пищи. Тоже тот ещё запах! Дверь в кабину пилоты не закрывают, чтобы была хоть какая-то вентиляция, продувка. Кондиционеров-то нет. И если за бортом у земли плюс 32, то в салоне все 35. А зимой, если у земли минус 30, в салоне так же. Обогрева-то нет. Единственный плюс – зимой нет болтанки.

Вряд ли где-то за границей умудрялись возить пассажиров на химических самолётах, кроме СССР. Там бы авиаторы из судов не вылезали за такой сервис. У нас умудрялись. В такой вот обстановке Шурику предстояло работать ещё неделю. Те же 8 часов налёта, можно девять по решению командира. А вот рабочее время получалось часов 14 и его всячески не приписывали, как всюду, а наоборот, как могли, уписывали. Рейсы были разные. И хорошо, если дальние маршруты и в горах, где высота приличная, лететь в один конец больше 2 часов. А на высоте, как известно, прохладнее и нет изнуряющей болтанки. Тут и лётчики отдыхали и пассажиры дремали. Но были и такие рейсы, где лететь всего 50 минут, максимум час и высота небольшая. Такие рейсы лётчики не любили.
***

"...В Ташкенте представителя КБ Валентина Захарова принял главный инженер авиационного производственного объединения Виктор Колокольцев. Бывший пилот, он еще недавно летал на многих гражданских самолетах и на вертолетах тоже.На вопрос, как главный инженер относится к Ка-26, тот сказал:— Мы их эксплуатируем вовсю. И особенно на хлопке. Ка-26 работают в нескольких областях Узбекистана. Вот хотя бы слетайте в Кокандскую область, где больше всего вертолетов Ка-26, там подробно расскажут, как помогает эта машина выращивать хлопок.

В Коканд Валентин прилетел под вечер. Его встретил Валерий Мирумян, старший инженер отдела по применению авиации в народном хозяйстве (ПАНХ).
Разговор о хлопке, о вертолетах затянулся за полночь.Оказалось, что у хлопка есть коварные враги. Самый страшный из них — паутинный клещ. Развиваясь вначале на обочинах дорог, он перебирается потом на хлопчатник. За сезон сменяется семнадцать-восемнадцать поколений клеща. Этот вредитель высасывает все соки, все жизненные силы из хлопчатника. А живет на нижней стороне листьев и неуязвим при обычном поливе ядами.

Рассказывает Валерий Мирумян:«Борьбу с вредителями хлопка Ка-26 начинает в июле — августе. К этому времени все листья распустились и уже формируются первые коробочки. Вот тогда-то Ка-26 и выливает на хлопчатник тонны ядохимикатов, уничтожает вредителей. Чтобы механизировать уборку урожая и не засорять хлопок, растения освобождают от листьев. Ка-26 летает над полями, распыляет специальный раствор, который высушивает листья. Эта операция — дефолиация — проводится в сентябре, когда листья, сыгравшие свою роль в жизни хлопка, больше ему не нужны. А в октябре (к этому времени уже созрело несколько поколений коробочек) начинается операция — десикация, когда с помощью Ка-26 иссушают стебель. Так что вертолет можно по праву назвать хлопкоробом».

Мурад Мухитдинов больше пятнадцати лет отлетал на Ка-26. Вот что он рассказывает:«Всем нашим пилотам Ка-26 нравится легкостью управления, комфортностью кабины, маневренностью, небольшим радиусом разворота, отсутствием на всех режимах вибрации. Аэродинамические качества у Ка-26 великолепные. Компактен — не боишься за хвост. Садишься смело, на любую площадку, знаешь, ни за что не заденешь. А из кабины — отличный обзор. Смотришь с небольшой высоты на прекрасную нашу землю, любуешься.

Вот проплывают внизу цветущие сады, и аромат их, кажется, доходит до тебя. А вот плантации хлопка, на нем уже появляются кураки-коробочки. Ты знаешь, что твой труд нужен. От него зависят хорошие урожаи.
***
"О, этот хлопок!. Это одновременно и богатство республики и её беда. Эту культуру не сравнишь с пшеницей и рожью, которые посеял и собрал комбайнами. Чтобы получить урожай с хлопковых полей, их надо вручную протяпать, что в июне и июле на обжигающем солнцепеке производят исключительно местные женщины-колхозницы, провести борьбу с вредителями, каждый рядок полить, прочеканить и затем, в большинстве случаев вручную, из каждой коробочки выбрать хлопковое волокно. А если идет машинный сбор, то предварительно самолетами сельхозавиации проводят дефолиацию – поля обрызгивают химическими препаратами, чтобы с кустов хлопчатника опали листья. В это время над всеми долинами стоит специфический запах бутифоса, арыки и хаузы, из которых пьет большинство сельского населения, заражаются – люди начинают болеть.
***
...бывший пилот с 15-летним стажем, ростовчанин Алексей Хомяков поделился с «КП» несколькими яркими историями из жизни воздушных извозчиков.
КОЛХОЗНЫЙ ИСТЕБЛИШМЕНТ «В юности, в конце 70-х годов, я был пилотом сельхозавиации и летал на самолете АН-2. Множество анекдотичных эпизодов моей авиационной молодости связано с работой и полетами в Узбекистан на дефолиацию хлопчатника: мы опрыскивали растение страшно опасным ядом для ускорения его созревания. В Узбекистане очень самобытная культура. Нам, русским, все там было в диковинку.

В дни уборки хлопчатника все силы республики бросали только на это. Дети прекращали учиться в школах, замирали заводы. Хлопчатник для узбеков был как для нас хлеб. Поэтому пилоты среди местного населения пользовались большим уважением. Нас хорошо кормили. Мы завтракали, обедали и ужинали. У узбеков нет понятия «завтрак». Только скромный обед и ужин. Питались они неважно. Покушать можно было лишь у летчиков на аэродроме - жареную картошку, яичницу, баранину. Мы садились завтракать рано утром, пока было еще прохладно. Но есть нам не особо хотелось.

Утром на аэродроме собиралось все начальство, весь колхозный истеблишмент. В то время как, сидя за большими столами, пилоты вяло ковырялись в тарелках, неподалеку в ряд выстраивались узбеки. Первым стоял председатель колхоза, за ним главный агроном, потом зоотехник, растениевод и другие. И вот они дружно стоят и ждут, пока мы поедим. Как только мы вставали и уходили, местные стаей срывались с места и бежали к столу за нами доедать. Если кто-нибудь хватал первую ложку, вопреки иерархии, председатель колхоза, которого сельчане звали «раис», тут же бил его половником, потому что первым должен был поесть председатель колхоза, затем главный агроном, а потом уже все остальные, вплоть до бухгалтерии»
***
Ростовчанин Алексей Хомяков - бывший пилот с 15-летним стажем КОВРЫ, САМОЛЕТЫ «В качестве вознаграждения за нелегкий труд, летчиков часто приглашали на здешние склады потребсоюза. В то время из южных республик, которые снабжали на совесть, можно было привезти множество разных дефицитных вещей. Распоряжались этим добром райкомы и обкомы партии. Склады были просто забиты дефицитными товарами: хрусталем, коврами, парфюмерией и одеждой. В Ростове, когда на рынок вдруг выбрасывалась чешская или румынская обувь, со всего города сбегалась такая толпа, что сразу начинались драки за заграничные туфли. В Москве с этим было немного проще. А в Узбекистане или Таджикистане - совсем хорошо. Когда мы летели домой после походов на склады, наши самолеты пахли французскими духами «Мажи Нуар», из всех дырок торчали ковры, звенела хрустальная посуда. По возвращении на родину мы эти ковры расстилали и в Шахтах на них ели».
***
...стал командиром АН-2 и проработал в этом качестве вплоть до 1986 года в подразделении сельхозавиации. Летчики-сельхозники, или, как их называли, «химики», занимались подкормкой и обработкой полей, засеянных хлопком и зерновыми культурами, а также дефолиацией хлопчатника. Хакимов безаварийно налетал 10 тысяч часов. А какие люди руководили авиапредприятием! Хамза Хакимов начал работу при легендарном Григории Каплуне, ему на смену пришли Алексей Лебедев, затем Узифулла Ажмолдаев, теперь преемницу авиапредприятия – компанию «СКАТ» – возглавляет Владимир Денисов.

https://otyrar.kz/2012/03/obnimaya-nebo-aviacionnoj-sluzhbe-yuko-80-let/
«ЖИГУЛИ» НА 40 ЛЕТ В 1976 году по итогам пятилетки Хамза Хакимов был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Опыт его работы был распространен по отраслевому министерству и Казахскому управлению гражданской авиации. Старшее и среднее поколения южан помнят самолеты над хлопковыми полями, куда нас еще со школьной поры вывозили «на месяц-другой». Именно благодаря дефолиации – предуборочному удалению листьев, производительность на уборке хлопка повышалась на 15-20 процентов. Дефолиация проводилась самолетами, распылявшими раствор бутифоса за шесть суток до начала уборки на поле. Наверное, мы до сих пор не знаем в полной мере последствий того, что в то время мы, подростки, вдыхали этот токсичный пестицид…

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2924300781140486&id=1403385939898652&set=a.1403398386564074&locale=sr_RS

https://aviaforum.ru/threads/tu-128.14155/page-1676

...Для общей информации решил написать особенности работы на АН2 в советское время на примере Харьковского авиаотряда применения в нархозяйстве
В начале года обычно были отпуска, февраль подготовка, тренировки, медкомиссии. Март уже химия(бывала на лыжах). Март-апрель - харьковская область(удобрения с 30 метров), далее часть летела на Донбасс или Ростовскую область(яды 5 метров). Там работали почти до конца июня. Потом перелет в северный Казахстан на гербициды по пшенице(5 метров).

Потом часть самолётов перегонялась в Узбекистан и консервировалась. Часть экипажей работали на ядах в харьковской области , на трихограмме(разброска мух-паразитов), борьба с водорослями на водохранилище, борьба с вредителями леса. В сентябре летели в Узбекистан, использовали расконсервации самолёты на дефолиации хлопка, потом летели опять в область. Очень обычно в области до декабря, хотя бывало захватывали и декабрь. Самолёты, которые подходили к списанию(12000часов) летали очень плохо, особенно с аппаратурой распыления сухих удобрений(причем были случаи давления на экипаж после заполнения акта облета за пределами нормы).

На таких самолётах полеты были экстримом, они часто проваливались(с 50 до 10 метров), особенно опасно перед высоковольтками и приходилось сбрасывать загрузку. В общем, держались за "задницу".

В самолёте специфический запах, в полете в кабине порядка 60 градусов, поэтому летали раздетые, мокрые. Штаны все время мокрые, сгнивали (начинали сыпаться через полгода). Под сиденьем почему то образовывались горка (объем порядка литра) сухих слепней(видимо жару плохо переносили).

По особенностям полетов на раскисшим площадках: работали , пока трактор мог подъехать (Беларусь), причем самолёт работал и когда трактор уже буксовал(второй пилот в этом случае упирался в крыло для разворота.

Часто летали по-партизански, причем даже при команде "ковер". Даже летали на шабашку (бахча) под Краматорск (локаторы ад не видели нас). Катали как-то истребителей с Чугуевского училища(внутри леса просеке под уклон, выход на холм со скольжением на крыло, над рекой, полет по оврагу и посадка с отрицательной глиссадой)Впечатления и восторг были на лице.

Штурмана у нас были все из дальней авиации(ту16,ту95), ориентировку на наших высотах после тушек им было сложновато вести, поэтому на маршрутах,перелетах на них не полагались.

Приходилось работать просто с грунтовых дорог, шириной 5 метров(только выкашивали траву по обочинам) При взлете с жидкостями образовывалась продольная качка в такт колебаниям жидкости.

Колеса, при работе с бетонки обычно менялись через день-два из-за износа(на грунте можно было проработать и пару месяцев) Самолёт с хвостовым колесом чувствителен к выдерживанию направления(особенно при боковом ветре, можно крутнутся и на два оборота с поломкой закрылок и нижних крыльев). На предельном боковом и выше приходилось подходить к полосе под углом порядка 45 градусов, потом ставить на одно колесо с креном, печатать противоположное колесо и сразу его тормозить, чтобы не попасть в неуправляемый разворот.

В дневное время сильная болтанка, поэтому приходилось прижиматься как можно ниже(чтобы яд не так сносило), поэтому иногда на подкосах привозил пшеницу(чиркал) Вот кое-что из особенностей работы на химии. Не обессудьте, может кому-то будет интересно.
***
Наследие, которое нам досталось В хлопкосеющих регионах количество вносимых в землю пестицидов достигало 54 кг вещества на один гектар! Список химических препаратов включал более 170 наименований, в том числе и такие опасные стойкие органические соединения, как ДДТ, гептахлор, токсафен, дильдрин, мирекс, полихлорбифенилы, хлордан, гексахлорбензол, альдрин, эндрин, фентиурам, а также соединения мышьяка, нитрофенолы. Пестициды обычно распылялись с использованием сельхозавиации.

В связи с ростом заболеваемости во многих регионах бывшего Советского Союза, в 1986-1990 гг. в девяти республиках были проведены специальные исследования. Изучалось состояние здоровья взрослого и детского населения по показателям общей заболеваемости, общего физического развития детей, детской смертности и частоты врожденных пороков развития. Было установлено, что заболеваемость детей в возрасте до 14 лет в Узбекистане более чем в два раза выше, чем в районах с минимальной пестицидной нагрузкой. Жители отдельных регионов Узбекистана получали в сутки с пищевым рационом до 9 мг пестицидов, в том числе ДДТ, ДДД, ДДЕ, БИ-58, хлорофоса, ТМТД, соединений меди .

По-прежнему уровень загрязнения почв остаточным количеством ДДТ, фосфорорганических и других пестицидов остается достаточно высоким. Самая напряженная ситуация наблюдается на отдельных территориях Андижанской и Ферганской областей, где значения содержания этих веществ превышают ПДК в 2,8 и 2,2 раза соответственно.

В рамках международных процессов и обязательств, в нашей стране были предприняты шаги по решению проблемы, связанной с устаревшими пестицидами. В
частности, Госкомприроды Республики Узбекистан было разработано и 23 января 2008 года утверждено Техническое руководство по проведению инвентаризации,
идентификации, сбору и хранению устаревших и запрещенных для применения пестицидов.

Сейчас, по прошествии лет, многие полигоны, где были захоронены химические препараты, под воздействием времени и природно-климатических условий пришли
в негодность. Техническое состояние и условия хранения ядохимикатов в могильника

Сохранено