Про девочек

bezobraznaja_el — 29.08.2013 Недавно отмечали день рождения моей школьной подруги. Отмечали, болтали, а поскольку нас вместе собралось разом три одноклассницы, вдоволь сплетничали о других одноклассницах, которые с нами не собрались. Ну, все такое: а Танька десятый год в Америке, с мужем познакомилась на сайте знакомств, а Наташка (не я) сто лет в Австралии, причем добралась туда автостопом, а Юлька все помыкает своем ничтожеством, этот юлькин муж, он без ее разрешения не переключает скорость, я видела, а вот Семен в международном розыске, а Водянов - шишка в мэрии, а Хомяков спился и бомжует, а зато у Тани роскошная новая грудь, крутой мотоцикл и молодой бойфренд. И вот все такое мы болтали, и это было весело, несмотря на международный розыск, но тут вдруг прозвучало: Катя такая-то, и мы разом заткнулись, и перестали смеяться, и кто-то спешно предложил наконец-то поднять бокал за виновницу торжества, и мы подняли, но упорно смотрели в стол, ловко сколоченный из отшлифованных досок, стол располагался на даче именинницы, и рядом был мангал, и шезлонги, и все такое.



Катю называли в классе "опущенка", и это была девочка, с которой никто не хотел сидеть за одной партой, ходить вместе на перемене, дежурить в паре или что там, убирать мячи после баскетбольной разминки, шептаться у зеркала, меняться кофтами и вместе красить ногти. Про Катю говорили, что она "дает себя зажимать", и ее действительно зажимали в углах гардеробов потные от волнения шестиклассники, в раздевалках спортивных залов, на лестницах, в темноте лаборантских келий, и просто так, в классной комнате, между третьим и вторым рядом парт. Катя не вырывалась, иногда краснела, иногда закрывала глаза, даже зажмуривала, я думаю, ощущая на груди яростные мальчишеские пальцы; потом говорили, что она "уже делает это", говорили, что не пойдет на медосмотр, потому что "не девочка", такие определения были в ходу. На медосмотр Катя и вправду не пошла, принеся обширную справку через две недели о болезни, но ничего это не изменило, на уроках она сидела одна, без огонька получала свои скучные двойки, и фартук у нее всегда был мят, и волосы висели снуло, и родители ее работали дворниками, и никто не бросал ей смешных и глупых записок, никто не заставлял расписываться в девичьих "альбомах-песенниках", никто не звонил по телефону, с вечным вопросом "привет, что делаешь". И это, оказывается, невозможно вспоминать, это ужасно стыдно, у меня и сейчас горят щеки от стыда, потому что кто знает, если бы я вдруг подбежала к ней и дунула в ухо, и закричала бы: "Ну, Катька, ну и колготки у тебя, нефинты себе!" Нефинты себя, такая форма удивления. Так вот, может быть, это бы как-то повлияло на ситуацию, изменило к лучшему; и об этом же, я уверена, думали мои Марина и Света, пристально изучая столешницу в Маринин день рождения, рядом взрослые красивые дети, автомобили, семья и все получилось вроде бы.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив