Поэскпериментировал с формой

dkluger — 17.04.2011 Даниэль КЛУГЕР

ПОХОЖДЕНИЯ КАРТЕЖНИКА

Роман в трех балладах с прологом и эпилогом

ПРОЛОГ

15 мая 1610 года в Париже фанатик по имени Равальяк убил короля Генриха IV. Среди тех, кто оплакивал эту смерть, был некто Мануэль де Пименталь, испанский эмигрант, друг и постоянный карточный партнер короля. Генрих однажды пошутил: «Если я — король французов, то вы, Пименталь, — король картежников». Настоящее имя этого короля картежников было Исаак бен-Жакар, и эмиграция его из Испании была вынужденной. После смерти Генриха ничто не удерживало Мануэля-Исаака в столице Франции. Он счел за благо покинуть Париж и отправиться в Амстердам.


БАЛЛАДА ЧЕТЫРЕХ КОРОЛЕЙ

Согласно традиции, карточные короли изображают реальных исторических властителей: пиковый король — Давида, трефовый — Александра Македонского, бубновый — Юлия Цезаря и червовый — Карла Великого (Шарлеманя).

Эй, девка, ставь на стол четыре кварты,
Да придержи браслетик на руке!
Картежник Пименталь раскинет карты
Сегодня в амстердамском кабаке.
За окнами дождливая погода,
Тоскует не согретая земля,
И у врагов — крапленая колода,
Но есть друзья — четыре короля!

Пиковый король — псалмопевец Давид,
За треф — Македонец, он грозен на вид
Бубнового Цезаря мощная длань,
Червовый король — Шарлемань.

Совсем недавно тучи стали ниже,
Совсем недавно всё пошло не так,
И Генриха Наваррского в Париже
Зарезал проходимец Равальяк.
Жизнь Пименталя повернулась круто,
Синица обратилась в журавля,
Но помогли в последнюю минуту
Ему друзья — четыре короля.

Пиковый король — псалмопевец Давид,
За треф — Македонец, он грозен на вид
Бубнового Цезаря мощная длань,
Червовый король — Шарлемань.

Пускай отныне недруги судачат,
Пускай враги твердят наперебой,
Что отвернулась от него удача,
Что был обманут Пименталь судьбой.
Уйдут в туман Парижи, Амстердамы,
Растает в небе призрак корабля,
Венок ему сплетут четыре дамы,
Поднимут гроб четыре короля.

Пиковый король — псалмопевец Давид,
За треф — Македонец, он грозен на вид
Бубнового Цезаря мощная длань,
Червовый король — Шарлемань.

БАЛЛАДА О СОЛОМЕННЫХ КУКЛАХ

Спят купцы и мореходы ранним утром в Амстердаме,
Но грохочут барабаны тем же утром в Лиссабоне.
Там, на сцене-кемадеро — дань трагедии и драме,
Там врагам напоминают о божественном законе.
И торжественно шагают инквизиторы, солдаты,
Следом, в желтых санбенито — осужденные злодеи.
Не спасут злодеев деньги — мараведи и дукаты,
Не избегнут наказанья колдуны и чародеи.

Над столбами кемадеро, словно парус, черный купол.
Барабаны умолкают — лишь молитвы да рыданья.
Следом за еретиками на шестах проносят кукол
Из холста, соломы, красок — тем злодеям в наказанье,
Что побегом или смертью избежать суда хотели.
Имена и преступленья намалеваны на платье.
Их поймать святые судьи не смогли иль не успели,
Вместо них костер подарит куклам смертное объятье.

А в богатом Амстердаме, на другом конце Европы
Мануэлю Пименталю улыбается фортуна.
Он купец, судовладелец, перед ним — прямые тропы.
У причала ждет приказа белопарусная шхуна.
Вновь зовется Исааком, даже ходит в синагогу.
Хоть состарился, шагает так же быстро и упруго,
За покой и процветанье он хвалу возносит Богу,
Каждый вечер он играет в кабаке «Четыре друга».

Исаака бен-Жакара в Пиментале разодетом
Узнает купец Альфонсо за столом, в пикет играя.
«Исаак, ведь в Лиссабоне вас казнили прошлым летом!»
«Дон Альфонсо, я там не был. Козырь ваш, игра вторая!»
«Казнь была в изображеньи, просто кукла из соломы,
В колпаке и балахоне, на табличке — имя ваше...»
«Жизненной реки порою столь причудливы изломы...»
Исаак тасует карты, долго-долго пьет из чаши.

Возвращается под утро, вновь пришла к нему удача,
В кошельке его монеты, изумруды и агаты.
Он ложится спать веселым, но во сне едва не плачет:
Исааку снятся куклы, кемадеро и солдаты.
Куклы корчатся и стонут, их вот-вот поглотит пламя,
На него ж глядит сурово инквизитор на балконе.
...Спят купцы и мореходы ранним утром в Амстердаме,
Но опять, опять грохочут барабаны в Лиссабоне...

БАЛЛАДА О ПОЗДНЕМ ГОСТЕ

Мрачен и молчалив нынче дон Исаак.
Пальцами по столу — будто бы в барабан.
Рядом с колодой карт старый лежит тесак,
А в Лиссабоне вновь время отверстых ран.
Тает в ночной тиши стынущий темный дом.
Чьи-то звучат шаги... Кто-то сейчас войдет...
Дон Исаак давно ждет за пустым столом.
Дон Исаак давно гостя ночного ждет.

Дон Исаак вчера все проиграл ему:
Шпагу и пистолет, золото, этот дом.
Дон Исаак готов нынче уйти во тьму.
Он о себе грустит, сильном и молодом.
Бьют вдалеке часы, доски уже скрипят.
Дон Исаак опять молча глядит на дверь.
А на пороге — гость, он с головы до пят
В черный укутан плащ, скалится, будто зверь.

«Я за тобой пришел, страшно, небось, смотреть?
Я из соломы черт, скрученный твой двойник,
Чтоб не принять в огне лютую, злую смерть,
Послан Судом Святым я за тобой, старик.
Завтра тебя свезут стражники в Лиссабон,
Радовать палачей эдаким барышом.
Я же, хоть годным был только гонять ворон,
Буду отныне жить в доме твоем большом».

В тусклых его глазах горечь и вязкий мрак.
Вот он колоду карт мягкой берет рукой:
«Хочешь сыграть опять, бедный дон Исаак?
Не отыгравшись,ты не обретешь покой!»
Гостя лицо — кусок старого полотна.
Что же ты, Исаак, праха земного горсть?..
Хмуро глядит в окно призрачная луна,
Хмуро глядит в глаза странный, нелепый гость.

Дон Исаак сказал: «Ставлю свою судьбу,
Стóит она того даже на склоне лет.
Коль проиграю, что ж — в пламени ли, в гробу.
Ты же поставь на кон старый мой пистолет!»
«Ну, — усмехнулся гость, — мне твоего не жаль.
Сдал — а теперь, давай, карты свои раскрой!»
Старенький пистолет выиграл Пименталь.
Щелкнул курком — и тут дернулся гость ночной.

Крикнул он: «Погоди! Искры — соломе смерть!
Все я верну, но ты искры не высекай!»
Молвил дон Исаак: «Должен был ты сгореть,
Я подожгу тебя, чучело, так и знай!
Ты же не человек, хоть и хитер, и смел,
Я б пощадил тебя, только не будет в прок!»
...Был, говорят, пожар. Дом, говорят, сгорел.
Чудом остался жив дон Исаак — игрок.

ЭПИЛОГ

В 1615 году, на склоне жизни, Исаак бен-Жакар купил в Амстердаме кладбище Оутдеркерк. Оно стало первым еврейским кладбищем в Голландии. И первым человеком, чье тело опустилось в землю именно в этом месте, стал он сам, дон Мануэль де Пименталь — Исаак бен-Жакар.

…Уйдут в туман Парижи, Амстердамы,
Растает в небе призрак корабля,
Венок ему сплетут четыре дамы,
Поднимут гроб четыре короля.

Пиковый король — псалмопевец Давид,
За треф — Македонец, он грозен на вид
Бубнового Цезаря мощная длань,
Червовый король — Шарлемань…

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив