По поводу одной легенды

divov — 08.01.2010 Тот азарт, с которым в 90-е годы дорвавшиеся до свободы и гласности журналисты бросились уничтожать советскую идеологию и нарушать прежние табу, вполне понятен. Писать про успехи советских токарей, открытия советских ученых и урожаи советских колхозников было скучновато. (Другое дело, что и в советское время талантливые журналисты находили возможность и для интересных репортажей, и для подлинных журналистских расследований, и даже для мистификаций и сенсаций в духе современной желтой прессы). Советский Союз был обречен на подобную информационную порку, очень часто незаслуженную – просто за то, что слишком долго держал прессу на коротком поводке.

Верно, коллега, Союз был обречен на эту порку - абсолютно заслуженную. Только зачем сгущать краски? Ты, видимо, не брал интервью у передовиков производства. И про урожаи советских кохозников не писал. Я успел и то, и другое - многотиражка на производстве, потом "районка" - и могу сказать: это было вовсе не "скучновато". Это было зверски весело. Если, конечно, у тебя чувство юмора соответствующее.

Лучше всех о работе советского журналиста рассказал Довлатов в сборнике "Компромисс". Странно, что коллега этого не чтал.
"Компромисс" - подборка коротеньких газетных "информашек", и к каждой подверстан рассказ: что там было на самом деле.

Вот как раз кусочек про колхозников.

" - Тут есть одно любопытное соображение. Из Пайдеского района
сообщают... Некая Пейпс дала рекордное количество молока...
- Пейпс - это корова?
- Пейпс - это доярка. Более того, депутат республиканского Совета. У
нее рекордные показатели. Может быть, двести литров, а может быть, две
тысячи... Короче - много. Уточните в райкоме. Мы продумали следующую
операцию. Доярка обращается с рапортом к товарищу Брежневу. Товарищ Брежнев
ей отвечает, это будет согласовано. Нужно составить письмо товарищу
Брежневу. Принять участие в церемониях. Отразить их в печати...
- Это же по сельскохозяйственному отделу.
- Поедете спецкором. Такое задание мы не можем доверить любому.
Привычные газетные штампы здесь неуместны. Человечинка нужна, вы понимаете?
В общем, надо действовать. Получите командировочные и с Богом... Мы дадим
телеграмму в райком... И еще. Учтите такое соображение. Подводя итоги
редакционного конкурса, жюри будет отдавать предпочтение социально значимым
материалам.
- То есть?
- То есть материалам, имеющим общественное значение.
- Разве не все газетные материалы имеют общественное значение?
Туронок поглядел на меня с едва заметным раздражением.
- В какой-то мере - да. Но это может проявляться в большей или меньшей
степени...

...Линда Пейпс казалась мне немного растерянной.
- Она говорит только по-эстонски, - сказала Белла.
- Это не важно.
- Я переведу.
- Спроси ее чего-нибудь для понта, - шепнул мне Жбанков.
- Вот ты и спроси, - говорю. Жбанков наклонился к Линде Пейпс и мрачно
спросил: - Который час?
- Переведите, - оттеснил я его, - как Линда добилась таких высоких
результатов?
Белла перевела.
Доярка что-то испуганно прошептала.
- Записывайте, - сказала Белла. - Коммунистическая партия и ее
ленинский Центральный Комитет...
- Все ясно, - говорю, - узнайте, состоит ли она в партии?
- Состоит, - ответила Белла.
- Давно?
- Со вчерашнего дня.
- Момент, - сказал Жбанков, наводя фотоаппарат. Линда замерла, устремив
глаза в пространство.
- Порядок, - сказал Жбанков, - шестерик в кармане.
- А корова? - удивилась Белла.
- Что - корова?
- По-моему, их нужно сфотографировать рядом.
- Корова здесь не поместится, - разъяснил Жбанков, - а там освещение
хреновое.
- Как же быть?
Жбанков засунул аппарат в карман.
- Коров в редакции навалом, - сказал он.
- То есть? - удивилась Белла.
- Я говорю, в архиве коров сколько угодно. Вырежу твою Линду и подклею.
Я тронул Беллу за рукав:
- Узнайте, семья большая?
Она заговорила по-эстонски. Через минуту перевела:
- Семья большая, трое детей. Старшая дочь кончает школу. Младшему сыну
- четыре годика.
- А муж? - спрашиваю. Белла понизила голос:
- Не записывайте... Муж их бросил.
- Наш человек! - почему-то обрадовался Жбанков."

Сергей Довлатов. Компромисс.

P.S. Довлатов-журналист раскрылся во всей полноте только после эмиграции, в газете "Новый американец". Если следовать логике моего коллеги, Довлатов не был талантливым журналистом.
На самом деле все проще: в СССР существовал негласный лимит на "острые" материалы. Ну и четкие рамки, в которых дозволялась "острота". Были единичные авторы, которым разрешалось наглеть. И были все остальные. Довлатов в их число не попал, вот и все.
Как и сейчас, лимитированием "остроты" успешно занимался сам журналистский корпус. Если кто много на себя брал - главредам делали втык по партийной и руководящей линии.
Рамки нынче шире - и на том спасибо.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив