Плоды войны

shlomo_zimerman — 10.08.2025 Велизарий выставил напоказ военную добычу и рабов посреди города и возглавил шествие, которое римляне называют «триумфом», однако не традиционным способом, а пешком от своего дома к ипподрому... А ещё была добыча: прежде всего, то, что обычно откладывается для царского пользования – золотые троны и колесницы, в которых обычно ездит супруга царя, и множество украшений из драгоценных камней, и золотые чаши для питья, и все другие вещи, полезные для царского стола. И там было также серебро весом во многие тысячи талантов и все царские сокровища, составляющие огромную сумму (ибо Гейзерих разграбил Палатин в Риме [в 455 году]...), и среди них были сокровища иудеев, которые Тит, сын Веспасиана, вместе с некоторыми другими, привез в Рим после взятия Иерусалима... И были рабы на триумфе, среди них сам Гелимер... и вся его семья и некоторые из вандалов, которые были очень высокими и красивыми.


История ведения войн в республиканский период римской истории показала, что успешная война могла быть прибыльной. Конечно, уровень рентабельности зависел от активов, которые до сих пор контролировала проигравшая сторона, а эти активы, в свою очередь, варьировались в зависимости от таких факторов, как их природные ресурсы и уровень экономического развития. Самым прямым и непосредственным способом эксплуатации побеждённого противника был захват добычи, которая в древности могла принимать как материальную, так и человеческую форму. Долгосрочным методом было занятие земель противника и обложение их налогами, хотя это также могло повлечь за собой дополнительные расходы в зависимости от размера гарнизона, необходимого для поддержания контроля над этой территорией.

Что касается добычи, персы продемонстрировали, что война в поздней античности могла быть прибыльной. Шапур I, Шапур II и Хосров I, в частности, захватили большое количество римских пленных во время своих кампаний в середине III, середине IV и середине VI веков и депортировали на персидскую территорию, где они использовались различными конструктивными способами. Хосров также получил значительные количества золота и серебра из сирийских городов в течение 540 года, когда он разграбил некоторые из них и вымогал деньги у других, стремясь избежать той же участи. Указанные суммы золота и серебра, которые он приобрел, были эквивалентны почти 70 000 солидов. Если добавить условную сумму для неуказанного количества добычи, особенно из главного города Антиохии, которая, как говорят, была огромной, то общая цифра около 100 000 солидов представляется правдоподобной оценкой. Это было существенным богатством для Хосрова, а также значительной потерей ресурсов для Римского государства (даже если оно, как ожидалось, восстановится со временем). Аналогичный интерес, хотя и в несколько меньших масштабах, представляет собой представление о количестве добычи, которую могли унести германские разбойники в середине III века, полученное благодаря открытию в начале 1980-х годов очень значительного клада римских металлических изделий, заключённых в гравийных пластах верхнего Рейна. Находка, включающая монеты, оружие, металлическую посуду, зеркала, инструменты и многие другие категории предметов общим весом более 700 кг (1500 фунтов), интерпретируется как содержимое, возможно, трех или четырех германских повозок, которые были повреждены при обратной переправе через Рейн по пути домой после в остальном успешной грабительской экспедиции в северную Галлию.

Были случаи, когда римлянам также удавалось получить добычу в значительных масштабах. Они несколько раз захватывали обоз персидского царя вместе с его сокровищами: в 298 году, когда Галерий победил Нарсе и, помимо захвата его жён, также получил «очень большое количество сокровищ»; и в 576 году, когда обоз Хосрова попал в руки римлян во время кампании в Армении, включая золотую и серебряную мебель, золотую повозку, украшенную драгоценными камнями и жемчугом, ценные одежды и личный огненный алтарь царя. Однако потребность царя в разумной степени мобильности должна была ограничивать объём ценностей, получаемых римлянами в этих случаях. Единственным действительно значительным количеством материальной добычи, полученной империей в период поздней античности, было содержимое сокровищницы вандалов, захваченной Велизарием в 533/534 гг., которая, как отметил Прокопий, включала добычу от набегов вандалов на Рим и Италию в пятом веке, которая, в свою очередь, включала добычу, относящуюся к периоду римского разграбления Иерусалима в 70 г., а также содержимое готской сокровищницы в Равенне, также захваченной Велизарием в 540 г.

Хотя очевидно, что эти приобретения были впечатляющими, недостаточно данных, чтобы оценить их вклад в имперский бюджет. Действительно, тот факт, что добыча, полученная при разграблении Иерусалима римлянами в первом веке, всё ещё была идентифицирована в шестом, является полезным предупреждением, подразумевающим, что древние сокровища иногда могли храниться в течение длительных периодов времени, то есть вместо того, чтобы быть переплавленными, отчеканенными и пущенными в обращение, они могли простаивать в императорской казне, где они были фактически экономически нейтральны. Более того, даже будучи пущенными в обращение, их влияние не обязательно было благоприятным, поскольку они могли вызвать инфляцию.

Единственной формой добычи, которую римляне постоянно получали на протяжении всей поздней античности, были пленные, иногда в результате римской агрессии, как в успешной кампании Велизария против вандалов, или в результате поражения и пленения захватчиков, как в случае с разгромом Стилихоном войск Радагайса в Италии в 406 году, когда, как говорят, количество пленных значительно снизило цену рабов. Определенное количество пленных, как правило, распределялось между войсками в качестве добычи, либо в качестве рабов, либо для продажи, но пленных также использовали в целях, приносящих экономическую выгоду государству. Стилихон зачислил в армию 12 000 лучших воинов Радагайса, а Юстиниан использовал некоторых пленных персидских и вандалских солдат в качестве воинских подразделений, которые были отправлены на службу в районы империи, удалённые от их родины. Других пленных поселили на пахотных землях и разрешили их обрабатывать, что со временем обеспечивало налоговый доход государству и/или рекрутов для армии.

Что касается приобретения империей новых территорий, приносящих доход, то это было нечастым явлением в эпоху поздней античности. Диоклетиан и Галерий добавили к империи пять сатрапий в результате мирного соглашения с Персией в 299 году, но большая часть этих земель оставалась в руках римлян чуть более полувека, и даже в это время они подвергались регулярным персидским набегам после смерти Константина. Хотя цели Юлиана остаются открытыми для обсуждения, один современник утверждал, что в случае успеха его экспедиции «мы ожидали, что вся Персидская империя станет частью Римской, будет подчиняться нашим законам, получит от нас своих наместников и будет платить нам дань». В конечном счёте, единственным императором, добившимся действительно существенного расширения территории империи, был Юстиниан, чьё поражение вандалов и готов вернуло Северную Африку и Италию под имперский контроль после векового перерыва в первом случае и примерно семидесятилетнего перерыва во втором. Однако возвращение этих регионов оказалось неоднозначным. В Северной Африке продолжающиеся проблемы с местными берберскими племенами требовали вложения значительных военных сил, в то время как продолжительная война в Италии нанесла значительный экономический ущерб полуострову, от которого у него практически не было времени оправиться до прихода лангобардов и возобновления конфликта до конца столетия. Сохранился ряд цифр, относящихся к имперскому бюджету VI века, и на их основе был сделан следующий пессимистический вывод:

Финансовое положение префектур Африки, Италии и Иллирика по сравнению с Востоком было почти абсурдно слабым. Бюджет одной только Африки составлял едва ли десятую часть бюджета Востока... а бюджеты Африки, Италии и Иллирика вместе взятые составляли едва ли четверть бюджета Востока. В долгосрочной перспективе (не забывая о приобретении непосредственно содержимого казны вандалов и остготов), а также как источник дополнительного дохода, Реконкиста Юстиниана обернулась чистым убытком.

Этот вывод, вероятно, слишком мрачен, поскольку другие (используя иные данные) обнаружили признаки умеренного процветания в Северной Африке в последние десятилетия VI века. Однако, даже если «чистый убыток» – слишком радикальная оценка, также очевидно, что восстановление Северной Африки не принесло имперской экономике той пользы, которую можно было бы предположить, исходя из важности региона в предыдущие века.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив