Монеты Афинской империи. Источник абсолютной власти под личиной демократии (ч.

shlomo_zimerman — 06.08.2025

У нас больше свидетельств об использовании денег частными лицами в Афинах, чем о любом другом городе греческого мира. Кроме того, существует множество документов о внутреннем налогообложении, а также о доходах империи и о симбиотической связи в афинском менталитете между афинской демократией и империей: деньги выкачиваются из империи и используются для поддержки демократии.

Эти свидетельства взяты главным образом из «Древней комедии». Её богатство проистекает из её актуальности и одержимости деньгами – откуда они берутся, куда уходят, кто их получает – рядовой гражданин или власть имущие, демагоги вроде Клеона. В ценном отрывке из «Ос» Аристофана, написанном в 422 году, сын пытается убедить своего отца, присяжного, зависимого от своего дневного жалованья в три обола, что деньги – мелочь по сравнению с деньгами, которыми располагает город. (В отношении общего дохода, заявленного сыном, имеет место комическое преувеличение.)

Лофеклеон: Тогда слушай и расслабь немного хмурый взгляд. Прежде всего, подсчитай примерно, на пальцах, сколько дани мы получаем от союзных городов. Затем подсчитай отдельно налоги и многочисленные однопроцентные сборы, судебные пошлины, рудники, рынки, порты, ренты, конфискации. Общий доход от всего этого составляет около двух тысяч талантов. Теперь выделим ежегодную плату присяжным, всем шести тысячам… Получается, я полагаю, сто пятьдесят талантов.

Одержимость деньгами в частной и общественной жизни Афин V века Платон, писавший в IV веке, считал пагубной: «Перикл сделал афинян „стяжателями“ – буквально „сребролюбцами“ (это не комплимент!) – потому что ввёл жалованье присяжным, чтобы позволить простым афинянам участвовать в управлении государством». В аристотелевском «Athenaion Politeia»  бюджетные вопросы рассматриваются более подробно:

Они обеспечивали обильное содержание для многих, так что более двадцати тысяч человек содержались за счёт дани, налогов и союзников. Было 6000 присяжных, 1600 лучников и 1200 всадников; 500 стражников верфей и 50 стражников на Акрополе; до 700 чиновников внутри страны и около 700 за морем. Кроме того, когда афиняне позже отправились в войну, у них было 2500 гоплитов; 20 сторожевых кораблей; другие корабли, отправленные за данью… на которых работало 2000 человек, выбранных по жребию; также те, кто находился в Пританеоне, сироты; и тюремная стража. Все они содержались из государственных средств.

Автор утверждает, что все средства поступали из налогов и дани. Возможно, здесь есть преувеличение или ошибка в количестве чиновников за рубежом. Но суть в том, что отличительной чертой афинской демократии была оплата должностей, чтобы те, кто был ниже элиты, могли позволить себе участвовать в управлении, – и предполагалось, что империя предоставляла средства и делала возможным демократический образ жизни.

Монетный двор поставлял драхмы и более мелкие разменные монеты, необходимые для большинства этих платежей, в огромных количествах. К регулярному выпуску драхм (4,3 г), триоболов (= гемидрахм), оболов (0,72 г) и гемиоболов, во второй половине V века афиняне добавили четвертьдрахмы (= 1½ обола) и, наконец, диоболы. Для пропитания требовался один или два обола в день. Граждане, служившие сотнями в афинских судах, получали два обола в день, пока Клеон не увеличил жалованье до трёх оболов в 420-х годах. Гоплиты-пехотинцы, гребцы и рабочие обычно, вплоть до конца Пелопоннесской войны (когда после Сицилийской катастрофы и во время строительства укреплений в Декелее ставка гребцов была снижена вдвое), получали дневную плату в размере драхмы.

Помимо их внутреннего использования и роли в экспорте в Эгейском море и за его пределами, можно предположить, что спрос на афинские монеты существовал также среди городов афинского архе, хотя бы как на предпочтительный денежный знак для уплаты дани Афинам. Неясно, платили ли некоторые города неафинскими серебряными монетами или даже серебряными слитками, но это вполне возможно, особенно в первые годы союза, когда институт дани ещё только зарождался, и афинских монет, возможно, было недостаточно для того, чтобы города могли приобретать их в необходимом количестве для выполнения своих обязательств. Если города могли выплачивать эти обязательства в любой выбранной ими серебряной валюте, то, весьма вероятно, все неафинские серебряные деньги рассматривались одинаково как простые слитки по весу. В Афинах серебряные слитки стоили дешевле чеканного афинского серебра, вероятно, на 5 процентов. Тем не менее, наиболее приемлемым решением с точки зрения афинян было бы максимально приветствовать платежи в афинской валюте, не только из-за эффективности сбора и учёта, но и потому, что это приносило деньги, которые можно было потратить немедленно на военные операции и другие афинские расходы. Для тех городов, у которых не было собственной монеты, имело смысл платить афинскими монетами. Многие города, чеканившие деньги, возможно, считали это экономически выгодным для себя, когда им удавалось получать афинские монеты по выгодным обменным курсам.

Крупнейшие государственные расходы были произведены афинским государством на военные цели, такие как покупка древесины и других материалов для строительства и оснащения военных кораблей, постоянные выплаты гребцам во флоте — укомплектовка одной триремы стоила талант в месяц (200 человек зарабатывали драхму в день) — и вознаграждение солдат, которые служили в кампаниях, таких как двухлетняя осада Потидеи (432–430), на которую афиняне потратили около 2000 талантов. Это, очевидно, не было необычно большой суммой для таких длительных военных операций, как осады Фасоса в 460-х годах и Эгины в 450-х годах, обе из которых также длились по два года; Гораздо более короткая девятимесячная осада Самоса (440–439) стоила более 1400 талантов. Поскольку войска и гребцы закупали продовольствие и припасы за границей, где бы они ни находились, и поскольку многие из этих людей были из союзных государств  и привозили свои доходы домой после походов, есть все основания предполагать, что значительная часть этих афинских денег поступала в местную экономику по всей архе посредством обмена на местную валюту или принятия наряду с ней. Кроме того, были афинские чиновники, которые отправлялись в города и получали свою плату от Афин, и тысячи афинских клерухов, поселившихся на экспроприированных землях по всей империи. По-видимому, они предпочли бы взять и использовать как можно больше денег из дома.

Свидетельством влияния «сов» на всё Эгейское море служат упоминания о деньгах, которые персидские сатрапы Тиссаферн и Фарнабаз, а также Кир, использовали для выплаты гребцам спартанского флота в последние годы Пелопоннесской войны. В нескольких отрывках, где Фукидид и Ксенофонт  приводят точные цифры ежедневного жалованья гребцов, суммы выражены в аттических драхмах и оболах, что подразумевает, что афинская валюта стала общепринятой валютой для учёта и оплаты труда в эгейском флоте. Наёмные гребцы в Пелопоннесском флоте набирались со всей Греции и привыкли получать жалованье в афинских деньгах. Хотя жалованье им можно было выплачивать и в других валютах, как это было, когда средства, предоставленные сатрапами, иссякли, и спартанские адмиралы были вынуждены платить местной монетой, полученной с Хиоса и других греческих городов, эпизод, описанный в «Жизни Лисандра» Плутарха, указывает на то, что в последний год войны военная казна спартанского полководца Лисандра была пополнена большим количеством афинских сов. Этот эпизод касается мешочков с этими монетами, оставшихся неиспользованными после окончания войны, и напоминает нам, что в отношении денег их стоимость почти всегда важнее их происхождения, даже если они отчеканены врагом.

То, что осталось от денег, вместе со всеми дарами и венками, которые он сам получил ... Лисандр отправил в Лакедемон с Гилиппом, который командовал в Сицилии. Но Гилипп, как говорят, разорвал мешки снизу и, взяв из каждого большое количество серебра, зашил их снова, не зная, что на каждом была надпись, указывающая сумму, которую он содержал. И когда он прибыл в Спарту, он спрятал украденное под черепицей своего дома, но отдал мешки эфорам и показал печати на них. Однако, когда эфоры открыли мешки и пересчитали деньги, их сумма не совпадала с написанными списками, и это озадачило их, пока слуга Гилиппа не открыл им истину, загадав загадку о множестве сов, спящих под черепицей. По-видимому, на большинстве монет того времени имелось изображение совы, что было связано с превосходством Афин.

В следующем отрывке Ксенофонт приводит более подробный отчет о военной добыче, которую Лисандр доставил спартанцам, но не упоминает о Гилиппе, что понятно, если корабль с сокровищами последнего был отправлен вперед отдельно.

Затем Лисандр отплыл обратно в Спарту со спартанскими кораблями, взяв с собой носы захваченных им кораблей, триеры из Пирея (за исключением двенадцати, которые афинянам было разрешено оставить себе), венки, полученные им от городов в качестве подарков, 470 талантов серебра – остаток дани, назначенной Киром для ведения войны, – и всё остальное, что он добыл во время войны. Всё это он передал лакедемонянам в конце лета. На этом война закончилась.

В совокупности эти два отрывка подразумевают не только то, что средства, полученные Лисандром от Кира в 405 году, в основном, если не полностью, были в форме афинских сов, но и то, что, поскольку эти деньги собирались в виде дани с городов, находящихся под контролем Кира, города также выплачивали свои доли персидской дани мешками с афинским серебром.

То, что персидские правители привыкли использовать афинские монеты к концу V века и продолжали это делать вплоть до IV века, главным образом в отношениях с греческими наёмниками, легко увидеть по ряду подражательных тетрадрахм с изображением совы, которые персидские власти чеканили сами.

Вышеизложенные соображения позволяют рассматривать афинскую чеканку как все более влиятельную монетную систему, которая благодаря своим масштабам производства, коммерческой известности и центральной роли в военных и имперских финансах массово обращалась в Эгейском море, в то время как большие суммы одновременно отправлялись в отдаленные пункты назначения. Соответственно, она должна была оказать значительное влияние на чеканку местных монет городами, союзными Афинам, и этому, как мы увидим далее, есть веские доказательства.

Сохранено

</>

Монеты Афинской империи. Источник абсолютной власти под личиной демократии (ч.

У нас больше свидетельств об использовании денег частными лицами в Афинах, чем о любом другом городе греческого мира. Кроме того, существует множество документов о внутреннем налогообложении, а также о доходах империи и о симбиотической связи в афинском менталитете между афинской ...

Читать полностью

Источник

Оставить комментарий

Популярные посты:

vitellius

Анонимные чаты: технические принципы и цифровая безопасность

• Ранее
• Архив