"Ополчение"

Что у меня ассоциируется с русской культурой

Мне в формшпринге задали вопрос:



Вроде бы простенький вопрос, но подвесил он меня надолго.

В конце концов я составил списочек с объяснениями. Я постарался убрать из него почти все «имена», особенно известные и очевидные – оставил только два. И ограничился двенадцатью названиями и понятиями, причём старался выбрать и значимое, и интересное (точнее – «самое интересное из значимого»). Поэтому условный «Пушкин» сюда не вошёл – не потому, что как-то его специально презираю, а потому, что от зубов отскакивает.

Да, и ещё раз подчёркиваю – я говорю именно от себя. Что у МЕНЯ ЛИЧНО ассоциируется с «русской культурой» и с «русским» вообще.

[...]

11. ОПОЛЧЕНИЕ

Русские вообще неплохо воюют, а Россия долгое время росла именно как «военная держава». Однако у русских практически отсутствует культ регулярной армии прусского образца с рекрутчиной и палочной дисциплиной, несмотря на то, что именно такая армия у нас долгое время и была. Профессиональный военный, «офицер» или «генерал» - тоже совсем не культовые фигуры. Имена Суворов и Кутузов мы знаем, но большинство не помнят толком, кого же побеждал Суворов, а известность Кутузова связана с великой народной войной.

С другой стороны, образы «одинокого джигита», «разбойника» и т.п. тоже никогда не героизировались. Русские разбойников вообще-то не любят, а слово «шайка» является бранным. Более-менее поддаются героизации только разбойники, действующие в составе, как мы сейчас бы сказали, крупных вооружённых формирований, претендующих на что-то большее, чем просто грабёж. Разин вошёл в фольклор не потому, что был удачливым бандитом, а как глава казачества и предводитель восстания, обещавший крестьянам волю и претендовавший на власть. «Большое дело» - это русские понимают и уважают.

Типичный русский герой – это ополченец. То есть вольный человек, не рекрут, не профессиональный военный, который идёт воевать «в охоту», по доброй воле, за какие-то понятные ценности (чаще всего – за дом, семью и землю). Но при этом обязательно вступает в «большое дело», в «войско» - а не в какую-то «шайку».

Ещё раз подчеркну – речь идёт именно о культурном стереотипе. Последнее ополчение, которое сыграло по-настоящему большую роль в русской истории – это Второе земское ополчение, созванное Кузьмой Мининым и Дмитрием Пожарским. Правда, его роль была действительно огромной – потому что его победа положила конец Смуте и с неё началось царствование Романовых. Но заметим: вне зависимости от историчности этих событий образ Ополчения оказался настолько «цепляющим», что впоследствии был успешно использован в политических целях аж в конце XIX века (я имею в виду «черносотенцев», которые сознательно присвоили себе образ «низовых сотен» Кузьмы Минина).

Тема ополчения была поднята и в самой успешной русской войне – Отечественной 1812 года. Несмотря на то, что кампанию вели регулярные войска, было созвано ополчение (около 300.000 человек), значение которого было не только военным, но и пропагандистским: собственно, его созыв и сделал войну действительно народной. Впоследствии «ополченческие» образы с разной долей успеха эксплуатировали в разных ситуациях вплоть до Великой Отечественной – что привело к трагедии под Москвой, когда истощённые, плохо обученные и недовооружённые дивизии народного ополчения ложились в землю одна за другой. Что, по идее, должно было бы привести к полной дискредитации самой идеи – однако этого не произошло. Образ «вольного ополчения» продолжает существовать в русском сознании и оказывает своё влияние.

Из чего следует довольно многое – в частности, то, что русскую армию нужно будет строить, как минимум, с учётом этого образа. Например, понятно, что создание резервистских корпусов и прочая «швейцария» будет воспринята, как минимум, с пониманием.