О полном поражении Что значит «законная военная цель»?

a_nalgin — 29.09.2024

Покидая #США, украинский президент Владимир Зеленский изложил для американцев последний довод в пользу «дальнобойности» — разрешения Вашингтона бить дальнобойным западным оружием по России, невзирая на риск эскалации вплоть до ТМВ. Дескать, если Белый дом разрешит, то стрелять #Украина будет только по «законным военным целям», а #этодругое…

Понятно, что украинская практика радикально расходится с этими декларациями. Там — куда попали ракета или дрон, то и есть «законная военная цель». Даже если это #женщина в собственной квартире в многоэтажке: а вдруг она родит мальчика — будущего солдата, который через 20 лет…?

А что на самом деле?

Что такое «законная военная цель» с точки зрения международного права, которое якобы соблюдает Киев (на самом деле — нет)?

Критерии здесь установлены ч. 1 ст. 52 Протокола I к Женевским конвенциям 1949 года, определяющей три группы признаков законности военной цели:
1. объекты, которые непосредственно вовлечены в военные действия и активно в них участвуют;
2. объекты, которые в силу своей природы, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия;
3. объекты, полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация которых даст явное военное преимущество.

Для признания конкретного объекта легитимной целью военного нападения обязательно наличие признаков либо из пункта 1, либо из пунктов 2 и 3 — одновременно.

Кроме того, Протокол I требует, чтобы всякие сомнения о характере цели трактовались в пользу её невоенной сущности. То есть, любой потенциальный объект для нападения должен считаться гражданским, пока чётко не доказано обратное. Таким образом, имеется «презумпция невоенного статуса» каждой потенциальной цели.

Теперь несколько практических вопросов.

Является ли солдат противника «законной военной целью»?
Да — если он непосредственно участвует в боевых действиях, либо перебрасывается в зону их проведения.
Нет — если он:
— ранен или контужен до такой степени, что лишён возможности применять оружие;
— по каким-либо иным причинам прекратил участие в боевых действиях;
— сдаётся или явно изъявил готовность сдаться в плен.
И тут нужно помнить, что физическое уничтожение одиночного бойца не даёт явного военного преимущества.
В силу сказанного сбросы украинских дроноводов по раненым российским бойцам — военное преступление.

Являются ли «законной военной целью» органы управления противника?
Да — если это органы Минобороны, штабы Вооружённых сил и воинских частей, военно-гражданские администрации в регионах и т.п.
Нет — если это подразделения гражданских министерств, ведомств и служб.
Именно поэтому удары по ВГА Украины законны, а вот атаки на Минсельхоз или Минэк в Москва-Сити — нет.

Являются ли «законной военной целью» объекты транспортной, энергетической или коммуникационной инфраструктуры противника?
Да — если они находятся в непосредственной близости от зоны боевых действий и используются для снабжения воюющей группировки противника, либо обеспечивают энергоснабжение крупных военных объектов, таких как воинские части или военные заводы.
Нет — если это объекты в тылу, которые используются в основном в гражданских целях, например, для снабжения населения, обеспечения его перемещения и т.п.
Именно поэтому удары по трансформаторным подстанциям и даже ТЭЦ, обеспечивающим энергоснабжение военных заводов, законны, тогда как атаки на НПЗ с целью «подорвать экспортный потенциал» противника — нет.

Являются ли «законной военной целью» госпитали, больницы и прочие медучреждения противника?
Да — если они используются как прикрытие для концентрации здоровых солдат, деятельности постоянных или временных органов военного управления, либо как склад оружия и т.п. (это признаёт даже МККК).
Нет — во всех остальных случаях.
Именно поэтому удар по некоей больнице, где проходило военное совещание высокого уровня, законен, но вот атака даже на военный госпиталь, где только раненые, их родственники и медперсонал — нет.

Ещё вопросы?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив