О культурной катастрофе.

Тут вот ivanov_petrov предложил подумать, что есть «культурная катастрофа», каковы ее признаки. Он вообще любит задавать вопросы, реакция на которые публики отлично высвечивает состояние умов – этакие социологические эксперименты. Но в данном случае я  только отмечу некорректность постановки вопроса. Не бывает культурной катастрофы «вообще», есть только катастрофа конкретной культуры.

В широком смысле культура – это быт того или иного этноса, кто что носит, как себя ведет и т.д. Когда индейцы лишились возможности охотиться на бизонов и практиковать изуверские пытки над иноплеменниками, а аборигены Меланезии – поедать пленников – это было для них культурной катастрофой, но едва ли стало проблемой для иных общностей.Когда "украинцы" лишатся возможности издеваться над русскими для них это станет культурной катастрофой,но  никому кроме них это проблем не создаст.

Но и том более узком смысле, о котором, как явствует из содержания поста, шла речь (литература, искусство, этика) «культура» всегда конкретна, потому что связана с конкретной государственностью и определенным периодом ее развития. Собственно, это то, что вырабатывается и принимается элитой данного общества и с большим или меньшим успехом транслируется в массы (предпочтительный круг чтения, архитектурные и изобразительные стили, характер гуманитарного образования, понятия о «должном» и др.).

Понятно, что отдельные группы или слои могут иметь иные предпочтения, но «культура» (которая может претерпеть или не претерпеть «катастрофу») – это преобладающая, «нормативная» для данного общества установка. Скажем, в Совдепии почитались отдельные «классики», а некоторые читали и Булгакова, но комплекс чтения был абсолютно иным, и каким-нибудь чудовищным «Вечным зовом» какого-нибудь Иванова (не говоря о немного более изящных, но аналогичных по содержанию опусах) реально зачитывались миллионы.

Вот этот комплекс представлений о том, что есть литература и искусство, (формируемый соответствующим образованием и господствующими «понятиями») - и есть та «культура», которую может постигнуть катастрофа, т.е. которая может просто перестать существовать. В этом плане естественна реакция на помянутый пост philtrius’а, для которого (как и для меня, конечно) «культурная катастрофа» произошла в 1917 г. Но катастрофа постигла и советскую культуру. И вот, зная, как это было, нетрудно заметить основные признаки «катастрофы культуры».

Во-первых, исчезают (не обязательно уничтожаются или изгоняются, хотя бы элементарно перестают быть популярными и уходят со сцены) авторы-творцы определенного и характерного для данной культуры рода продукции, а их место занимают производители продукции другого рода (если же это происходит при содействии власти, процесс сильно ускоряется). Во-вторых, продукция этих новых авторов тяготеет к монополизации общественного вкуса и становится «нормативной». В-третьих, меняется система гуманитарного образования. Она, с одной стороны, перестает ориентировать на те или иные образцы творчества (опять же, не на отдельные, а на весь «набор» таковых в целом) как на «эталонные», с другой делает акцент на иных учебных дисциплинах, вводя новые и утесняя или вовсе устраняя другие (например, совершенно разное внимание к иностранным языкам, логике и т.д.), что, в свою очередь, меняет привычные «понятия» и привычки.

Если подобное происходит, можно констатировать, что прежняя культура мертва, т.е., если угодно, потерпела катастрофу. И наличие среди населения некоторого числа людей прежней культуры (в РФ есть и почитатели культуры старой России, и беспримесные носители советской) этого факта нисколько не отменяет: в масштабе общества и государства господствует уже некоторая новая культура.