Ничьё.

yapritopala — 22.01.2010   В прошлые выходные работала в торговом центре. Работала, работала, а потом решила смолотить две груши. Положила их в пакетик и пошла в туалет мыть.
  Ну, а раз уж я пришла в туалет, то сам Бог велел использовать этот туалет по назначению.
  Положила я пакетик с грушами на раковину и юркнула в кабинку по тому самому назначению.
  Слышу - из соседней кабинки кто-то вышел, каблучками процокал и хлопнул входной дверью. Ну и с облегчением, как говорится.
  Использовав туалет по назначению, я вышла из своей кабинки и направилась, было, к вожделенным грушам, а их - опа! - и нету. Уцокали на чьих-то облегчившихся каблучках.
  Ну я же, понятное дело, не из тех, кто вот так, за здорово живёшь, станет со своими грушами расставаться. Я за две украденные груши и зашибить могу (это такие, как я, в 37-ом за колосок сажали, наверное - удавлюсь, а делиться не стану).
  Злобною чёрною пантерою выскакиваю я из туалета и несусь немыслимым галопом за стуком удаляющихся каблучков. Настигаю паразитку-грушеедку. Смотрю - идёт такая неспешно, груши мои рассматривает.
  Возникаю перед ней, как лист перед травой, и интересуюсь:
  - Девушка, Вы ничего лишнего из туалета не прихватили случайно?
  А она смотрит на меня, пакетик с грушами перед собой вертит и спрашивает спокойненько так, не тушуясь:
  - Это Ваше?
  - Ну вообще-то наше, - отвечаю.
  - А-а-а... - произносит туалетная грушеворишка. - Я думала - ничьё.
  Ну да. Женский туалет - это такой райский сад, где из унитазов пробиваются фиалки, под навесным потолком гнездятся волшебные птички, а на раковинах чудесным образом произрастают груши в пакетиках. И всё вокруг колхозное, всё вокруг моё.
  Такие простые все - прямо хоть на горшок ходи с едой и посудой.

  В связи с этим вспомнилась мне одна история.

   Случилась эта история то ли в конце 80-х, то ли в начале 90-х - точно не вспомню. В общем, это были те времена, когда народ совершенно ошалел на почве садовых участков. Сейчас, вроде, все успокоились немножко, а тогда прямо бум был какой-то: дачники пёрли на себе огромные коробищи с рассадой, какие-то разросшиеся уже фруктовые деревья, доски, железки, мешки с барахлом и прочее. И в электричку было не вбиться из-за этих садоводов-любителей: всё было заставлено, завалено, забаррикадировано.
  В числе таких вот помешавшихся на этой почве товарищей была одна наша знакомая. Совершенно слетела с тормозов тётка: придёт в гости, увидит, что мы гвоздь ржавый выбрасывать собираемся, и орёт:
  - Ой, не выкидывайте! Отдайте мне!
  - Зачем тебе ржавый гвоздь?
  - На даче пригодится.
  Ни черта ей там не пригождалось, конечно, но синдром Плюшкина, заработанный в те годы, не покинул её, кстати, до сих пор. Не дача, а помойная яма какая-то.
  Так вот, додумалась она тогда до того, что всю зиму, живя в городе, собирала для своего огорода навоз. Не коровий, как вы понимаете, не лошадиный и даже не свиной, а самый, что ни на есть, человеческий. Попросту - всё холодное время года семья этой чудо-дачницы в туалет ходила только по малой нужде, а большая нужда аккуратно складывалась тремя попами в ведро.
  Ведро хранилось на балконе, мало-помалу наполнялось, а по мере накопления - отвозилось на дачу. И его место занимало новое ведро.
  Уж не знаю, сколько вёдер они нагадили, но на людей с вёдрами в электричках я с тех пор смотрю с большим подозрением и стараюсь держаться от них подальше.
  И вот, наполнив очередное ведро бесценным содержимым кишечников своей семьи, наша знакомая закрыла его крышкой, замотала сверху полиэтиленовыми мешками (чтоб, неровен час, не расплескалось, видимо), и повезла своё добро на дачу.
  Приехала она на Варшавский вокзал, который в ту давнюю пору был ещё действующим. Зашла в зал, где продавали билеты на пригородные поезда, поставила ведро возле скамейки, а сама встала в очередь. И как-то вот отвлеклась... И отвлеклась-то, по её словам, буквально на две минутки!
  Ну разве можно в нашей стране оставлять без присмотра такие ценности? Понятное дело, когда её блуждающий невесть где взгляд коснулся того места, где стояла её поклажа, поклажи этой там не оказалось. Увели ведро говна, ага. А нефиг клювом щёлкать, я считаю. Стоит без присмотра - значит, ничьё.
  Я не знаю, что ожидал увидеть вор, сняв с ведра полиэтилен и крышку - для урожая или готового варенья время года не слишком подходящее, - но подозреваю, что увиденное его изумило. Возможно, даже, что он резко перевоспитался и с тех пор ничего "ничейного" не тырит. А тётенька, так долго и кропотливо коллекционировавшая дерьмо, си-и-ильно сокрушалась. Она даже не ржала, когда знакомым жаловалась, вот честное слово!
 
  Вспомнив эту историю и сопоставив её с моей, туалетно-грушевой, я подумала: а может, мне тоже оставить как-нибудь у раковины пакетик не с фруктами, а, прошу прощения, с результатом их поедания? Ведь отбило бы, наверное, у некоторых охоту тащить в свой карман всё, что "ничьё".

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив