Несогласный Кончаловский
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Кончаловский выступает против любой идеологии и единоначалия, выступает за свободу творчества и убеждений, за коллегиальное руководство, делает ставку на профессиональные гильдии и предлагает упразднить обе академии и взамен создать одну.
После эфира он рассказал о том, почему он забрал свое заявление о выходе из СК, как он относится к фильму «Предстояние» и назвал самую главную болезнь, поразившую сегодняшнюю элиту, – ПГМ (Православие Головного Мозга)).
Поскольку не все слышали наш эфир, вот его небольшие фрагменты:
Про идеологию: Я заинтересовался событиями, когда стал читать стенограммы этого собрания съезда в Гостином дворе.
На съезде оформилась некая попытка создать идеологию. А создание идеологии – это опасная очень вещь для любого сообщества творцов. Потому что идеология вообще не терпит разногласий, не терпит инакомыслия, не терпит рефлексии, не терпит споров. Идеология – ты с нами или ты против нас.
И как только такая идеология стала звучать, -особенно с трибуны,- то, естественно, это сначала вызвало смех, потом это начало вызывать отторжение. Особенно когда еще оттенки у этой идеологии появились некие, я бы сказал, конфессиональные. Я даже тогда пошутил в прошлом году, что для того, чтобы сделать мир в Союзе кинематографистов, нужно сделать три секции – православную, мусульманскую и иудейскую.
Про вертикаль власти: Последние десять лет руководством Союза строилась вертикаль власти. И эта вертикаль власти, может быть, и нужна была для того, чтобы Союз не распался.
Союз, на мой взгляд, к тому времени уже был не функциональным организмом. Он, в принципе, уже не нужен был как инструмент.
Исторически, на мой взгляд, союз как форма организации кинодеятелей себя исчерпал.
Про несогласных: Художников нельзя сплотить, особенно молодое поколение, под знаменем идеологии. Нет, нельзя. Особенно, когда стали делиться фильмы и люди по идеологическому принципу: «Вот мы защищаем российское искусство, российскую культуру, а вот есть люди, которые ее пытаются разрушить». То есть получается так: есть те, кто защищает Родину, а есть те, кто пытается разрушить – враги и наймиты какой-то там мифической Антанты. Это вообще было смешно, если бы не было грустно. Потому что это была последняя капля для группы людей, которая сказала «Нам это не нравится, мы не хотим быть в идеологической обойме, любой».
А небольшая группа людей, даже один человек иногда (в истории так бывало) - может изменить траекторию всего движения. Я думаю, это исторический момент для российского сообщества кинематографистов и, может быть, для российской интеллигенции. Люди, которые вышли из Союза, – это все уважаемые люди, активные, они являются частью интеллектуального потенциала российского кино. Наконец, это просто звезды, которые производят кино и которыми можно гордиться.
И я не думаю, что тут дело в количестве людей. Тут дело в качестве людей. Знаете, один африканский социолог, говоря про африканскую страну, сказал, что «у нас hardware демократический, но software у нас авторитарный». Поскольку у нас software авторитарный в принципе, то, конечно, тут не в большинстве дело, а в качестве людей, которые вышли.
Они не хотят сидеть и голосовать за что-то, они хотят принимать участие в решениях кардинальных вопросов по созданию российского кинематографа. Они чувствуют себя исключенными из процесса решений, они вряд ли согласятся с тем, что фильмы, на которые дают деньги, должны абсолютно отвечать какой-то идеологической платформе. Они хотят быть свободными и выражать свое отношение. Потому что нельзя по приказу сделать хорошую картину, также нельзя по приказу написать правильную историю России. «Сделайте нам красиво». История и искусство – это вещь творческая, и она субъективная, и очень часто ошибочная, но она необходима.
Про академии: Что мне кажется неправильным сейчас? Где перекос настоящий, патологический, я бы сказал? Он начался с того момента, когда возникла вторая академия. «Ника» – это первая академия, ей уже 20 лет. Но когда возникла вторая академия «Золотой орел», - это был первый шаг к расколу. Притом, что в обеих академиях практически сидят те же самые люди. Эти же люди потом сидят на съезде. Эти же люди сидят на пленумах. Они никогда не сказали, что это нетерпимая ситуация. Тем самым молчаливо признавая наличие серьезного противостояния внутри.
Я год назад вышел из комиссии по «Оскару». Не может быть комиссии по «Оскару», где не присутствуют представители всех гильдий. Но комиссия по «Оскару» тоже должна выражать пускай противоречивое, но мнение общественности, а не мнение доверенных уважаемых людей.
Про новый союз: Мне кажется, сейчас самое время задуматься о какой-то новой архитектуре сообщества, которая позволила бы убрать идеологию из этого сообщества. Идеология не имеет права существовать в творческом союзе. Каждый может иметь свою идеологию, ради бога. Вот тебе трибуна – говори. Но ты не должен подчиняться или быть уволенным, потому что ты там не согласен с кем-то, или быть исключенным. Это нонсенс для творческой организации.
Надо подумать о новой архитектуре, которая даст возможность всем людям объединиться. Это может быть конфедерация гильдий, где гильдии играют решающую роль, где нету председателя, то есть - где нету человека, который все решает. Конфедерация должна иметь право в разговорах с властью решать, как строить кинематограф. Потому что на сегодняшний день кинематографическая общественность абсолютно исключена из решения вопросов, как строить кинематограф.
Про свой выход из СК: Выйти из него ничего не стоит, понимаете? Написать заявление. И что? Что это даст? Понимаете, у меня нет желания своим выходом продемонстрировать, что «выходите за мной, предположим, и тогда Союз рухнет». Союз сам по себе уже не жизнеспособен.
- То есть вы пока остаетесь в составе Союза кинематографистов?
- Да. Но я готов подключиться к любой дискуссии, серьезной дискуссии о том, какая архитектура Союза должна быть, чтобы избежать раскола.
полностью здесь http://www.echo.msk.ru/programs/kulshok/675967-echo/