Марксизм-троцкизм

vitalidrobishev — 05.11.2020

Бронштейн-Троцкий в своих мемуарах утверждал: “Если бы в Петербурге не было ни Ленина, ни меня, не было бы и Октябрьской революции. В этом для меня нет ни малейшего сомнения”. Но он явно скромничал. Без него – точно бы не было.

А вот роль Ульянова-Ленина непосредственно в октябрьских событиях была сильно преувеличена советской историографией. В период подготовки переворота Ульянова-Ленина в Петрограде не было. Июльская “вооруженная демонстрация” против Временного правительства закончилась большой кровью, большевиков объявили вне закона. Их газеты закрыли, начались аресты. Ульянов-Ленин и Апфельбаум-Зиновьев скрылись в Разливе.

Ульянов-Ленин был признанным вождем большевизма. Но в Петрограде Ленин появился только в начале октября 1917 года. Точный день его прибытия до сих пор не установлен. 10 октября он участвовал в заседании ЦК, при поддержке Бронштейна-Троцкого добился решения о вооруженном перевороте. При этом Бронштейн-Троцкий настоял не на немедленном восстании, как призывал Ульянов-Ленин, а на выступлении именно 25 октября. Таким образом большевицкий переворот был замаскирован как захват власти внепартийными Советами.

Бронштейн-Троцкий возглавлял Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов – фактически параллельный с Временным правительством орган власти в столице России. И одновременно руководил действиями большевиков. Он выступал на всех митингах, склоняя рабочих, солдат и матросов на сторону большевиков. Член ВРК и первый председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий говорил тогда в частной беседе: “Вот пришла великая революция, и чувствуется, что как ни умен Ленин, а начинает тускнеть рядом с гением Троцкого”.

Карл Собельсон-Радек в газете “Правда” от 14 октября 1922 года писал: “Если т.Ленина можно назвать разумом революции, господствующим через трансмиссию воли, то т.Троцкого можно охарактеризовать, как стальную волю, обузданную разумом. Как голос колокола, призывающего к работе, звучала речь Троцкого”. Еще раньше, в газете “Правда” от 6 октября 1918 года, то есть к первой годовщине переворота, никто иной, как Джугашвили-Сталин, славословил Троцкого: “Вся работа по практической организации восстания происходила под непосредственным руководством председателя Петроградского совета Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой подготовкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом тов.Троцкому”.

Ульянов-Ленин пришел в Смольный, в штаб большевиков, только 24 октября. К тому времени весь Петроград, кроме Зимнего дворца, был занят “революционными” боевиками Бронштейна-Троцкого. 25 октября в полдень Бронштейн-Троцкий в Смольном докладывал членам Петроградского Совета: “Мы здесь бодрствовали ночью и по телефонной проволоке следили, как отряды революционных солдат и рабочей гвардии бесшумно исполняли свое дело. Обыватель мирно спал и не знал, что в это время одна власть сменяется другой. Вокзалы, почта, телеграф, Петроградское Телеграфное Агентство, Государственный банк заняты. Зимний дворец еще не взят, но судьба его решится в течение ближайших минут”.

И она решилась. В Советском Союзе, торжественно отмечая день 7 ноября, возведя его в государственные святцы, населению не рассказывали, кто был главным организатором вооруженного восстания, которое привело большевиков к власти на территории Российской империи. Везде и всюду, от школьных учебников, плакатов и живописных картин до художественных фильмов, единственным вождем выставлялся Ульянов-Ленин. История “страны рабочих и крестьян” была изрядно подчищена.

На другой день после штурма Зимнего, на заседании ЦК, Ульянов-Ленин предложил назначить Бронштейна-Троцкого главой первого революционного правительства – председателем Совета народных комиссаров. Он тогда отказался, а что было бы, если бы согласился? Как сложилась бы тогда советская историография? Джугашвили-Сталин так и остался бы на шестых ролях.
Казарменный социализм построили бы в любом случае, в полном соответствии с идеями Бронштейна-Троцкого. Рожденный в 1879 году, он вполне мог долго жить и долго возглавлять СССР – вплоть до 50-х, а то и до начала 60-х годов. А советским гражданам тогда вдалбливали бы в головы не марксизм-ленинизм, а марксизм-троцкизм.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив