Мама

dybrova — 01.11.2020 Ей сегодня исполнилось бы 90. Она пару лет не дожила до сегодняшней симпатичной даты.



Здесь ей 22, я только родилась.

Она прожила большую и не простую жизнь. Вот кусочек из её рассказов, это про детство.

"Мы до войны-то хорошо жили.
Отец свиней водил. У нас в подвале бочки стояли с салом соленым, окорока висели копченые, много! Тыквы сажали – и для нас и для свиней – горы тыкв лежали всю зиму. И арбузов соленых бочки. Все сыты были.

Отец пришлый был, из Гурьева пришел. Хозяйственный. Он пекарем работал, хлеба много приносил некондиционного для свиней. А как его на войну забрали, порушилось все. Свиней забили – кормить нечем стало. Мать на бондарном заводе работала, день и ночь на работе, уставала – тяжело бочки-то ворочать. Уйдет, хлеба маленький кусочек на весь день оставит. Мы его сосали – прилепишь кусочек к нёбушку, и сосешь потихоньку, как конфету. Мать иногда обрату приносила – водой его разведем и пьем целый день, чтоб в животе что-то было. Пузо раздуется, а есть все равно охота. Мы на помойку шли, а что там, на помойке найдешь? Воблиные головы находили, костерок разведем, в консервной банке их сварим и едим. Летом-то ничего. Чилим ели. Это водяной орех такой, колючий, рогатый. Очистишь его, там зернышко маленькое. Вкусно! А то корни копали. Не знаю я, что за корни. Только они под водой были, ныряешь, выкапываешь их и как морковку… Мы эти корни и зимой добывали. Там ямы такие были, у реки. Глубокие. Лед на яме разбивали и ныряли на дно за корнями. Когда достанешь, а когда так намерзнешься, вылезаешь весь синий, а согреться негде – бежишь до дому несколько километров….Рыбу? Нет, не ловили – крючок же нужен, леса, а где взять? Летом рубахами мальков гребли на мелководье, а зимой плохо.

Отец в начале войны без вести пропал. Так и не знаем, куда делся. Он в пекарне служил, в обозе. Разве что разбомбили их. Ничего не знаем, пришла бумага – пропал – и все. Потом мать с Римкиным отцом познакомилась. У него на родине жена была, семья. Он несколько лет с нами прожил, а потом домой уехал. Нет, он нас не обижал, и мать не обижал. Только ушел потом, и ничего, что Римка родилась, к семье ушел.

Я читать любила. И учиться. У нас в село приезжали, в ФЗУ отбирали, соседку мою взяли. А меня дома не было. Я пришла, узнала, так мне завидно стало, хочу тоже в ФЗУ. Тут сосед собрался обозом в Астрахань, я к нему напросилась. Побежала домой за вещами, а они меня не дождались, уехали. Ну я и пошла за ними. Пешком. А до города 50 километров. Куда иду – не знаю. Знаю только, что в городе тетя Клава живет, около красной школы – ни улицы, ни дома… Долго шла, только потом знакомый в город ехал, подобрал меня, довез. Высадил на вокзале, на площади – куда идти? А уж ночь на дворе. Вдруг вижу – родственница наша идет. Я к ней! Она меня и отвела к тете Клаве. Вот Бог меня берег, послал родственницу. Как это – город большой, незнакомый, а я ее встретила! Бог послал…

А в ФЗУ меня не взяли. Я маленькая была, четырнадцати не было. Я б когда ФЗУ закончила, работать еще не могла по закону, вот и не взяли. Но я домой не пошла, осталась в городе. Тетя Клава в школе работала, убирала, мыла. Я ей помогать сначала стала, а потом меня и работать туда взяли, печи топить. Школа была для детей железнодорожных – родители на поездах ездят, а дети тут живут. Железнодорожники богатые, дети все одеты хорошо, кормят их в школе. И вот они утром идут в классы, все чистенькие, причесанные, а я в опорках, в тряпье, дрова таскаю, сажу выгребаю. Обидно так было, и учиться хотелось очень. Я потом в вечернюю школу пошла, не утерпела.

Тяжело я работала, очень тяжело, но хоть ела досыта, при столовой школьной подавали. Я там тоже помогала. Помню, раз послали на склад за капустой кислой. Два ведра дали на коромысле и накладную, чтоб капусту получить. Я ее в карман засунула, иду. А ветер на улице такой, до костей. Идти далеко, через Кутум по мосту, километров десять. Пришла, ищу накладную, а ее нету! Потеряла. Мне капусты не дали, пошла назад. Иду, плачу…. Так страшно! Я ж думала – все! – такую важную бумагу потеряла, что мне за это будет? Села у стены какой-то , в комочек свернулась, плачу, Богу молюсь. Я так больше в жизни не молилась. Душой наизнанку…. Долго сидела, замерзла, а домой идти боюсь, пошла назад по своей дороге, снова до моста дошла – по реке бумажки какие-то плывут. Я под мост спустилась. В воду по пояс зашла, одну бумажку вытащила – гляжу, а это моя накладная….Опять Бог берег! Ведь это ж времени уже сколько прошло, пока я туда-сюда ходила, пока плакала, а бумажка ко мне прямо в руки приплыла.
Нет, меня всю жизнь Бог берег!"

А потом была долгая и в общем-то счастливая жизнь, удачное замужество, любимая работа - она была воспитательницей в детском саду и дети её обожали, долгая, спокойная, почти без болезней старость и лёгкая внезапная смерть.
И, если не обращать внимания на бесконечный тяжелейший труд и по дому ( большая семья без стиралок, холодильников, пылесосов, горячей воды, и газовой плиты) - и на работе - то и впрямь можно сказать, что бог её берег. А она и не тяготилась этим трудом, весело работала, весело отдыхала, всегда в толпе друзей, с песнями и смехом.
Как хочется верить, что сейчас они все собрались вместе и хохочут, отмечая такую невероятно серьёзную дату.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив