Краткая история Костромы
sergeytsvetkov — 02.03.2024
1.
Точная дата основания города Костромы неизвестна. По свидетельству Никоновской летописи, в 1185 и 1205 годах воеводы великого владимирского князя Всеволода Большое Гнездо ходили по Волге на булгар. Вероятно, во время одного из этих походов и была заложена новая волжская крепость.
Впрочем, местное предание приписывает основание Костромы князю Юрию Долгорукому. На месте города тогда будто бы находились «леса непроходимые, дремучие дебри», заселенные разбойниками, от которых «совсем проезду не было». Юрий Долгорукий «морем пламенным» выкурил лихих людей из лесных чащоб, а на выжженной земле поставил город Кострому. Правда здесь в всяком случае то, что во второй половине XII века на территории будущего города действительно существовало славянское поселение.
Кострома стала центром дальнейшей колонизации лесного Заволжья, от нее начиналась дорога к Галичу, Чухломе, Солигаличу — древнейшим славянским поселениям Костромской области.
Цивилизация проникала в лесное Заволжье медленно, здесь дольше сохранялись обычаи глухой старины. Само название города, породившее немало гипотез у историков, происходит, по-видимому, от древнего языческого славянского праздника Костромы.
Костромой звали соломенную куклу, вокруг которой в летнее время девушки водили хороводы, пели ей обрядовые песни, а затем сжигали ее на костре или несли к реке и топили в воде. Праздник Костромы был одним из главных в цикле летних народных гуляний в честь всесильного бога солнца Ярилы. Во многих городах Костромской области еще в начале XX века летние празднества называли по старой привычке «яриловками». Ученые полагают, что похороны соломенного чучела Костромы — это отголосок изжитого обычая человеческих жертвоприношений Яриле.
Церковные власти, как могли, боролись с этим языческим действом. Но несмотря на все запреты церкви, праздники в честь древних славянских божеств справлялись в Костроме и некоторых городах современной Костромской области до конца XVIII века. В 1771 году святейший Синод окончательно запретил ежегодно справляемые в Костроме «яриловки», под угрозой отлучения от церкви и отказа в погребении. Сегодня об этом древнем обычае напоминают сохранившиеся неподалеку от города вековые березовые рощи, некогда посвященные Яриле и ставшие еще в советское время излюбленными местами летних народных гуляний.советское время излюбленными местами летних народных гуляний.
2.
Кострома впервые попала на страницы летописей в 1213 году в связи с распрей между сыновьями великого владимирского князя Всеволода Большое гнездо. Незадолго перед своей смертью Всеволод поделил земли Владимирского княжества между сыновьями необычным образом, в нарушение порядка старшинства: великокняжеский владимирский стол отдал младшему сыну Юрию, а старшему, Константину вручил младшие города – Ростов, Белоозеро, Углич, Ярославль, Кострому и Галич. Константину такой раздел не понравился. Во время его усобицы с Юрием костромичи на свою беду поддержали младшего Всеволодовича, и Константин, не задумываясь, сжег мятежный город, а пленных жителей увел в Ростов. Спустя три года он окончательно победил Юрия, сел на владимирский стол и прославился мудрым управлением.
Мы не знаем, что сталось с Костромой во время монгольского нашествия 1238 года. Летопись говорит лишь, что «безбожные татарове» «попленили всё на Волге до Галича». Кострома попадает в эти границы, но был ли город разрушен или сдался на милость Батыя, — об этом остается только гадать.
Великий князь Ярослав Всеволодович, севший на владимирский стол после монгольского погрома, поставил в Костроме храм святого Федора Стратилата, чье имя получил при крещении. В 1247 году он отдал Кострому своему сыну Василию, которому было в ту пору всего 11 лет; он был десятым сыном великого князя, и младшим братом Александра Невского.
Василий Ярославич прожил недолго и умер 37 лет отроду, но его правление явилось одной из ярких страниц в истории Костромы. В 1272 году ему достался и владимирский стол. Но он не захотел переезжать в стольный Владимир, да так и управлял княжеством из Костромы до своей кончины в 1276 году. Костромичи этим очень гордятся – еще бы, ведь целых 4 года их город был столицей Владимирского княжества. Правда, за свое «костромское сидение» Василий получил от современников не слишком лестное прозвище – Квашня.
Во времена правления Владимира Ярославича в Костроме были основаны Спасо-Запрудный монастырь, построены церковь Воскресенья на Дебре и Успенский собор.
После смерти Василия Квашни Кострома опять стала глухим провинциальным городом. В 1330-х годах она была прикуплена Иваном Калитой и вошла в число городов Московского княжества.
3.
Вторая половина XIV столетия была для Костромы тяжким временем. В 1364 году разразился страшный мор: смертность была такова, что мертвых не успевали хоронить. Одновременно город теребили набеги новгородских ушкуйников, которые под видом войны с «бусурманами» плавали по Волге и грабили всех, кто попадался под руку. Особенно яростный набег пришелся на 1375 год, когда по реке к городу подошло 70 ладей-ушкуев. Костромичи во главе с воеводой вышли на бой, но, устрашившись вражеской силы, разбежались. Вступив в беззащитный город, разбойники хозяйничали там целую неделю. Все, что нашли ценного, снесли на центральную площадь для дележа, прочее потопили в реке или сожгли.
Тем не менее на Куликовом поле костромские полки стояли насмерть, а двое костромичей прославились тем, что обнаружили после битвы раненого Дмитрия Донского. Может быть, поэтому Дмитрий Иванович в 1382 году, во время похода на Москву хана Тохтамыша, уехал собирать ополчение именно в Кострому. Позднее, в 1408 году, когда Москве угрожал хан Едигей, в Костроме укрывался сын Дмитрия — Василий.
Несмотря на все беды, в начале XV века Кострома была уже довольно крупным городом. О ее размерах дает представление летописное сообщение от 1413 года, где говорится, что во время большого пожара в Костроме сгорело 30 церквей. После этого город был отстроен практически заново, но его топография несколько изменилась в связи с перенесением кремля на высокий берег Волги, на то место, где теперь находится городской парк.
Эта крепость, впрочем, не помогла Костроме спастись от перипетий междоусобной войны московского князя Василия II Темного с сыновьями Юрия Звенигородского — Дмитрием Шемякой и Василием Косым. В эти годы город несколько раз переходил из рук в руки, и сильно пострадал.
В конце XVI века каменное строительство в Костроме значительно расширилось, в связи с возвышением бояр из рода Годуновых. Годуновы числились потомками татарского мурзы Чета, принявшего в начале XIV века христианство и основавшего близ Костромы Ипатьевский монастырь. Борис Годунов и его брат Дмитрий украсили родовую обитель каменными стенами и церквями.
Но и эта короткая полоса подъема была вскоре прервана трагическими событиями Смутного времени.
4.
В 1608 году отряд польской шляхты захватил Костромской кремль и укрепился в нем. Отсюда поляки начали совершать набеги на заволжские города России.
Той же осенью в древнем Галиче поднялось восстание против поляков, быстро распространившееся по всем городам костромского края. В ноябре-декабре 1608 года местное народное ополчение освободило Кострому от захватчиков.
Для подавления этого восстания из Тушинского лагеря под Москвой в Кострому прибыл карательный отряд пана Лисовского. 28 декабря при помощи изменников бояр восстание было подавлено, и в январе 1609 года Лисовский отправился из Костромы в Галич, чтобы привести к покорности тамошний край.
Но сразу же после ухода поляков к Костроме подступило новое ополчение вологодских, устюжских и костромских крестьян и ремесленников, и 4 марта польский гарнизон, оставленный Лисовским, вынужден был сдать город и укрыться за стенами Ипатьевского монастыря. Началась длительная осада каменной твердыни. На помощь осаждающим прибыло 5 тысяч галицких крестьян, ополчение из Ярославля, а 1 мая еще один отряд ополченцев под командой опытного в ратных делах воеводы Давыда Жеребцова. По его приказанию, вокруг Ипатьевского монастыря было вырыто двойное кольцо рвов, прервавшее связь осажденных с внешним миром.
В конце мая на помощь засевшему в монастыре гарнизону интервентов подошел вернувшийся отряд Лисовского, но все его попытки прорвать кольцо осаждающих и переправиться на левый берег Волги окончились неудачей. Лисовского вынужден был бросить осажденных на произвол судьбы и отступить. Ночью 24 сентября 1609 года костромичи Константин Мезенцев и Николай Косыгин сумели заложить под одну из стен монастыря бочку с порохом. При взрыве заряда герои погибли, но в образовавшийся пролом бросились ополченцы, которые после жестокой схватки выбили поляков из монастыря и полностью уничтожили их у села Некрасова.
Польские интервенты нанесли тяжелые раны волжскому городу. В 1614 году в Костроме насчитывалось всего 312 жилых дворов.
Тем не менее в 1612 году костромские люди ходили с ополчением Минина и Пожарского освобождать Москву. А после изгнания врага из русской столицы Костромская земля неожиданно вновь оказалась в самом центре исторических событий.
5.
12 февраля 1613 года Земский собор постановил избрать на царство племянника первой жены Ивана Грозного Анастасии – 16-летнего Михаила Федоровича Романова. Однако в Москве даже не знали толком, где находится молодой государь: посольство к нему отправлено было в «Ярославль или где он, государь, будет». Между тем Михаил Федорович вместе со своей матерью, инокиней Марфой (в миру Ксенией Ивановной Романовой), уехал в свою костромскую вотчину, село Домнино (местная Воскресенская церковь, кстати, изображена на известной картине Саврасова «Грачи прилетели»). Здесь избранный всей землей государь чуть было не подвергся нападению польской шайки. По преданию, царскую семью спас от гибели крестьянин Иван Сусанин, уроженец того же села, который завел врагов в непроходимые чащи и там погиб от их рук. За это время Михаил Федорович, извещенный об опасности, успел укрыться вместе с матерью за стенами Ипатьевского монастыря.
После воцарения Михаила Федоровича члены царской семьи стали почитать Ипатьевский монастырь своей фамильной святыней и, вступая на престол, считали своим долгом посетить Кострому. Однако местное костромское предание приобрело широкую известность лишь в начале XIX века. А гениальная опера Глинки превратила доселе безвестного мужика в героя русской истории. В 1838 году в Костроме, по повелению императора Николая I, был воздвигнут памятник Сусанину, «во свидетельство, что благородные потомки видят в бессмертном подвиге Сусанина - спасение православной веры и русского царства от чужеземного господства и порабощения».
А вот большевикам Сусанин поначалу не угодил – несознательный тип, царя спас! В первые годы Советской власти распотрошили многие реликвии, связанные с его именем, а в годы коллективизации исчезла и сама деревня Домнино, откуда родом герой. Переосмысление его подвига в патриотическом духе началось перед Великой Отечественной. Новый же монумент, посвященный Ивану Сусанину, появился в Костроме лишь в 1967 году.
Буквально недавно костромские археологи, исследуя местность возле села Домнино, нашли крупное захоронение, где среди прочих останков имелся костяк со следами рубленых ран.
Рядом находился православный нательный крест, тоже разрубленный на части. Возможно, это и есть могила последнего героя Смутного времени.
6.
Теперь поговорим о самой знаменитой обители Костромской земли – Свято-Троицком Ипатьевском монастыре.
Ипатьевский монастырь расположен на стрелке между Волгой и рекой Костромой. Монастырское предание относит время его создания ко второй четверти XIV столетия. Обитель будто бы была основана выходцем из Золотой Орды, знатным татарским мурзой Четом, который добровольно перешел на службу к московскому князю Ивану Даниловичу Калите. Однажды, во время плавания по Волге, Чет тяжело заболел и сделал стоянку на месте, где ныне стоит монастырь. Во сне больному явилась Богоматерь и обещала исцелить его, если он построит обитель в честь апостола Филиппа и святителя Ипатия. По прибытии в Москву Чет принял христианскую веру и испросил у великого князя разрешения на закладку монастыря на месте своего чудесного исцеления. В родословных книгах российского дворянства мурза Чет числится родоначальником нескольких знатных костромских родов: Сабуровых, Шеиных, Вельяминовых и Годуновых.
Приход к власти Годуновых сопровождался щедрыми пожертвованиями Ипатьевскому монастырю, который по количеству земляных владений вскоре занял четвертое место в ряду крупнейших русских монастырей и стал называться лаврой.
При Борисе Годунове в Ипатьевском монастыре содержались опальные Романовы, а после освобождения Москвы от поляков здесь некоторое время проживал молодой Михаил Федорович Романов со своей матерью. Когда в феврале 1613 года земский собор избрал Михаила Романова царем, в монастырь явилось посольство из духовенства, бояр и земских людей.
В местном Троицком соборе был зачитан акт об избрании Михаила Федоровича на царство. Это событие обеспечило монастырю покровительство царской семьи.
Ипатьевский монастырь славен еще и тем, что именно в его архиве Николай Михайлович Карамзин отыскал один из древнейших русских летописных сводов, датируемый началом XV века. По месту находки эта ценнейшая рукопись получила название Ипатьевской летописи.
На протяжении всей дореволюционной истории Ипатьевский монастырь был одним из самых влиятельных монастырей на Руси. Но в 1919 году монастырь закрыли, а его материальные ценности национализировали. В 1958 году в Ипатьевском монастыре был создан Костромской историко-архитектурный музей-заповедник. Он существует и в настоящее время, несмотря на то, что с 1991 года Ипатьевский монастырь вновь открылся как действующая обитель.
7.
Ещё одна знаменитая обитель Костромской земли — Богоявленско-Анастасьин монастырь.
Этот монастырь основал в середине XV века старец Никита, ученик
преподобного Сергия Радонежского.
В 1559 году здесь началось строительство Богоявленского собора –
первого каменного сооружения Костромы. Ныне собор оброс новыми
постройками и утратил свой первоначальный облик. Однако внутри
него, справа от иконостаса, по-прежнему находится главная святыня
Костромской земли – чудотворная икона Богоматери Федоровской. Это
самое древнее произведение костромской иконописи является копией
знаменитой иконы XII века «Богоматерь Владимирская», которая сильно
пострадала в 1238 году во время монгольского погрома стольного
града Владимира. Очевидно, восстановить утраченную живопись иконы
было трудно. Поэтому великий князь Ярослав Всеволодович и заказал
для себя мастеру-иконописцу копию с чудотворного образа.
По преданию, этот список с иконы Богоматери Владимирской был принесен в Кострому в 1239 году самим «святым воином» Федором Стратилатом (отсюда и название костромской копии – Федоровская). Сын Ярослава Всеволодовича, костромской князь Василий Ярославич будто бы нашел эту икону во время охоты, висящей на дереве, а когда попытался снять, то она невидимой силой поднялась выше. Только священник смог снять ее с дерева и привезти в Кострому. К слову сказать, по историческим данным князю Василию Ярославичу в то время должно было быть всего три года, так что его участие во всей этой истории находится под большим вопросом.
С иконой «Богоматери Федоровской» в 1613 году депутация бояр в Ипатьевском монастыре упрашивала Михаила Романова принять царский венец, ею же нового царя благословляли на царство. В 1636 году по велению Михаила Федоровича была проведена реставрация образа, икона была заключена в богатый оклад. С XVII века установилось общерусское почитание образа «Богоматери Федоровской». С нее снимали многочисленные списки, ей посвящали новые храмы, стены которых расписывали изображениями сцен из истории прославленной иконы.
Однако сам Богоявленско-Анастасьин монастырь в XVIII веке пришел в упадок, а в 1918 году был и вовсе закрыт. Возрождение обители началось лишь в 90-е годы прошлого века. В настоящее время здесь находится резиденция архиепископа Костромского, семинария, мастерские по изготовлению церковной одежды, икон, а также церковная типография.
8.
После разорений Смуты начался новый этап в развитии Костромы. Участие в оживленной волжской торговле постепенно превращает город в крупный торговый центр. Уже в 1619 году началось строительство нового города, обнесенного деревянной стеной с двадцатью тремя башнями и шестью воротами. Со второй половины XVII века на средства городского купечества в Костроме возводятся каменные храмы. Рядом с костромским кремлем появляются новые слободы — Кузнецкая, Ямская, Рыбная, Кирпичная, названия которых сохранились до наших дней в наименованиях улиц.
В 1650 году в Костроме насчитывалось больше двух тысяч дворов (тридцать из них принадлежали иностранным торговцам), пять монастырей и 35 приходских церквей. В городе проживало 600 ремесленников. Их продукция пользовалась спросом не только в России, но и за границей. Особенно славилось костромское белое мыло, которое, по отзывам иностранных торговых агентов тех лет, «никакая нация не может дать за лучшую цену». Расцветали художественные ремесла и промыслы. Во второй половине XVII века в Костроме имелось более семидесяти иконописцев, которых постоянно вызывали «на государевы работы» в Москву и другие города России. Прославленные артели костромских каменщиков строили церкви в Москве, Рязани и Переславле. Одним их традиционных товаров городской торговли была «олифа костромского варенья», которую костромской посадский человек Пешка Турбин поставлял в Оружейную палату московского кремля. Гончарные мастерские производили изразцы для украшения домовых печей и наружных стен церквей. Богатели и ширились городские посады, среди которых особенно процветал посад Большие Соли, где жили целые династии резчиков по дереву.
Правда, и во второй половине XVII века периоды благоденствия неоднократно прерывалось эпидемиями и пожарами. В 1645 году огонь уничтожил значительную часть города, а начавшаяся вскоре моровая язва погубила две трети костромского населения. В 1672 году новый грандиозный пожар опять выжег почти весь город.
Но экономическое развитие Костромы уже нельзя было остановить. На месте сожженного города неизменно возникал новый, еще больший по размерам. К началу XVIII века Кострома по количеству населения считалась пятым городом в России.
9.
На протяжении всего XVIII века Кострома продолжала развиваться как промышленный, торговый и административный центр обширного региона.
14 мая 1767 года Кострому, тогда ещё провинциальный город, посетила императрица Екатерина II, совершавшая ознакомительную поездку по волжским городам на галере «Тверь».
Царствующей особе и её многочисленной свите был оказан пышный приём со стороны восторженных костромичей: артиллерийский салют, беспрерывный звон колоколов, иллюминация, триумфальные арки. Представители различных сословий города — дворянства, купечества, духовенства — приветствовали императрицу. Все это произвело на неё, по-видимому, неизгладимое впечатление. Узнав, что «как город сей, так и его уезд не имеют никакого герба», Екатерина II даёт поручение Геральдмейстерской конторе его создать
В 1767 году в Костроме был пожалован новый герб, на котором золотой крест соседствует с серебряным полумесяцем. Кострома стала первым городом России, получившим собственный (городской) герб.
1778 году Кострома стала губернским городом.
В связи с этим событием в 1781 году был утвержден план регулярной застройки Костромы. Но в планы градостроителей вмешался грандиозный пожар, сильно изменивший облик города. Фактически от огня уцелели только каменные здания в Ипатьевском и Богоявленском монастырях. По новому генеральному плану сгоревший костромской кремль решено было не восстанавливать, а часть кремлевской территории отвести под бульвары. На этих же землях было построено здание Богоявленского собора с четырехярусной колокольней, завершенной шпилем. Колокольня долгое время служила доминантой при дальнейшей застройке, господствуя в силуэте города (увы, ее разобрали в 1933 году). Автором проекта этих сооружений был талантливый местный архитектор Степан Воротилов. Приезжие петербургские зодчие Метлин, Фурсов, Праве также последовательно формировали облик города.
Расцвет костромского градостроительства шел рука об руку с общим экономическим ростом. В конце XVIII века Кострома занимала первое место в России по производству тканей. В городе действовало пять суконных фабрик. Кстати, совладельцем одной из них впоследствии стал известный меценат Павел Михайлович Третьяков. Тогда же в Костроме открылась первая типография.
Вообще, с этим городом связаны имена многих деятелей русской культуры. Кострома — родина основателя первого российского профессионального театра Федора Волкова. Сыном костромской земли был талантливый мастер портретного жанра первой половины XIX века крепостной художник Александр Поляков, принявший участие в создании портретной галереи героев Отечественной войны 1812 года для Зимнего Дворца в Петербурге. С костромской землей связана и биография другого замечательного живописца Бориса Кустодиева. Эскизы и зарисовки ко многим произведениям художника сделаны в селе Семеновском-Лапотном (ныне село Островское) и костромском поместье Маурино. Неподалеку от Костромы находится имение Щелыково, принадлежавшее нашему выдающемуся драматургу Александру Николаевичу Островскому.
10.
Последний рассказ — о том, как костромские депутаты в начале ХХ века проиграли битву с зеленым змием.
С началом Первой мировой войны Высочайшим повелением была запрещена продажа спиртных напитков. Поначалу запрет был введен как временная мера, сопровождающая мобилизацию. Но уже 2 августа 1914 года правительство России издало постановление о прекращении продажи водки на весь период войны для того, чтобы сосредоточить производство этилового спирта исключительно для технических и медицинских нужд фронта. На экстренном собрании Костромской городской думы 12 августа депутаты единогласно одобрили эту меру, несмотря на то, что местные виноторговцы умоляли не допустить их до разорения.
До конца 1914 года 11 городов и посадов в Костромской губернии высказались за прекращение навсегда продажи спиртных напитков. А в целом по России, как сообщали газеты, подобных постановлений было принято более 1600.
В первое время принудительная трезвость принесла положительный эффект. По данным статистического отделения Костромской губернской управы, «трезвость хорошо отразилась как на положении отдельных лиц, так и вообще на крестьянском хозяйстве». Но постепенно становилось все более ясным, что картина не столь радужная, как представлялась вначале. В апреле 1915 года один из членов костромской уездной управы с тревогой заявил, что «несмотря на запрещение торговли спиртными напитками простой народ пьет денатурат и тому подобное, а интеллигентные слои добывают спирт, пользуясь рецептами врачей». Тайное винокурение приняло опасные размеры. Участились случаи тяжелых отравлений со смертельным исходом. В костромских газетах ежедневно публиковались заметки о привлечении к ответственности за изготовление и торговлю денатурированным спиртом и за появление в общественных местах в нетрезвом виде. Виновных подвергали штрафу в размере от 50 до 300 рублей или аресту на срок от нескольких недель до трех месяцев. Однако эти строгости мало помогали.
Кульминация противостояния трезвой и пьяной частей народонаселения наступила в ноябре 1917 года, когда, одновременно с выстрелами «Авроры», в Костромской губернии, как, впрочем, и по всей России, прокатился многодневный погром, с разграблением винных складов и диким разгулом. Видимо, обещанное большевиками «светлое будущее» казалось сквозь винные пары еще более замечательным. Похмелье, впрочем, как и положено, было горьким, а полученный царскими властями урок, увы, не помешал ЦК КПСС 70 лет спустя наступить на те же грабли.
Для проявления душевной щедрости
Сбербанк 2202 2002 9654 1939
Мои книги на ЛитРес
https://www.litres.ru/sergey-cvetkov/
Вы можете заказать у меня книгу с автографом.
Вышла в свет моя новая книга «Суворов». Буду рад новым читателям!
|
|
</> |
Не меняется яркость экрана на ноутбуке - Гайд от компьютерного мастера 
2026 - год Красной Огненной Лошади 
Меган поделилась своим Рождественским плей-листом 
Стейк из сёмги в мандариновом маринаде жареный 
Мой календарь на 2026 год от Живого Журнала 
Ревность 
Чистое зло, кроющееся под личиной нормальной жизни 
Нет, не курица 
От "Анжелики" до "Высокой моды" 
