ИСТОРИЯ О (39)

putnik1 — 02.01.2016

Продолжение.
Ссылка на предыдущие главы здесь.




Ярмарка тщеславия

В 1915-й горящая Европа влетела, как изящно отметил Сергей Сазонов, с «тремя труппами актеров», - Triple alliance, Triple entente et Triple attente (Тройственный Союз, Тройственное Согласие и Тройственной выжидание). С Союзом и Согласием, полагаю, все ясно, а выжидали Италия, Румыния и Болгария, «обреченные», по оценке того же главы имперского МИД, «не остаться в стороне, однако имеющие возможность до поры, до времени выбирать».

При этом, выбор Бухареста и Рима был, в принципе, ясен, вопрос заключался только в сроках, а вот Болгария, в общем, ни к кому прочно не привязанная, придерживалась принципа Tür ohne Luftzug, - «дверь без сквозняка», - или, проще, «вращающихся дверей», то есть, в то время, когда выходили одни потенциальные партнеры, сразу же входили другие. Удобное, в общем, положение, если в тебе нуждаются больше, чем нуждаешься ты, а в Болгарии, по всему выходило, чем дальше, тем больше нуждаются и Согласие, и Союз.

Продвижение русских войск в Галиции, упорное сопротивление сербов и концентрация британских войск в районе проливов крепко ухудшили положение Рейхов, а тем паче, Порты, готовившейся к обороне. В связи с чем, и так немалая заинтересованность Вены и Берлина в, как минимум, болгарском транзите, выросла многократно, а у Фердинанда с Радославовым, понимавшим друг друга с полуслова, возник простор для капризов, и они капризничали вовсю. Оба, конечно, тяготели в немецкую сторону, однако были предельно осторожны, инстинктивно чувствуя, что Антанта все-таки перспективнее.

В связи с этим, инструкции послам в Париже и Лондоне давали однотипные: «Уведомите, что Болгария не отказывается от своих исторических и этнографических прав и не скрывает этого: она не может без Македонии и Кавалы, Сере, Драмы и Добруджи, а так же линии Энез-Мидье. Когда говорите, не забывайте подчеркивать: Болгария будет с теми, кто гарантирует ее права на них». То есть, даже за нейтралитет, от Согласия хотели больше, чем от Союза: совсем чуть-чуть «границ Сан-Стефано», то есть, «Великой Болгарии» в полном объеме.

Сверх того, стеля соломку погуще, даже послали за пару дней до Рождества 1914 одного из лидеров коалиции, «стамболовца» Николу Геннадиева, имевшего неплохие связи не только в Вене, но и в Париже, и в Риме, на разведку в Европу, лично все посмотреть, поговорить, пощупать и привезти впечатления. Параллельно, однако, вели и переговоры с Союзом, прося в качестве аванса, - просто в знак хорошего отношения, - денег, современного оружия, экипировки.

И немцы, морщась, давали. Много. Аж 150 миллионов марок на самых льготных условиях. А куда денешься? Причем, без нудных и обременительных условий, которые выставляла Антанта, тоже, в общем, готовая за безделие платить, но меньше и несколькими траншами,  плюс бонус - «личные кредиты» на нужды правительства, с намеком, что отдавать не обязательно.

Взамен, правительство Болгарии, ничего, упаси Боже, не обещая, не знало и знать не хотело о возникших у сербской границы тренировочных базах ВМРО (в связи с изменением вектора, второе «О», - Одрин, - из аббревиатуры куда-то делось), а также о поездке Александра Протогерова, видного лидера Организации, в Вену, где его приняли на уровне главы МИД, и о малой войне, развернутой четами на территории Македонии. Но только «сербской» (чтобы, если Бог даст) спровоцировать вторжение. И ни в коем случае не «греческой» (чтобы, упаси Боже, не сердить греков, с которыми Рейхи активно работали).

Кроме того, вновь открыли транзит, закрытый был по просьбе Лондона, и позволили представителям Союза «работать» с софийскими политиками и ведущими газетами. Впрочем, «личные контакты» и «спонсорская помощь» не возбранялись и Антанте, так что «тихие англичане», не отставая от конкурентов, а даже опережая их, подкупали редакции, сформировав, в итоге, очень влиятельный пресс-пул и обзавелись кругом конфидентов в коридорах власти, подсадив на дотации практически всю оппозицию и часть не оппозиции.

Однако разговоры о большем, - скажем, о союзе хотя бы в виде предоставления баз для Royal Navy, идущего к Проливам, - стабильно сводили в ноль. После чего сливали дозу информации немцам и ждали, чем те перебьют ставку. Впрочем, справедливости ради, точно так же в тот момент вели себя все, еще стояшие в стороне.



Мир приключений

Такая обстановка, безусловно, наэлектризовывала атмосферу. Кто из иностранцев какую структуру в Софии представляет, мало кто мог определить, поэтому «штирлицами», на всякий случай, считались все. Начались казусы, - чаще смешные, но подчас и страшные. Скажем, в ночь с 13 на 14 февраля в казино Municipal, самом шикарном «VIP-клубе» Софии, где собрались сливки «патриотического» (читай германофильского) бомонда, несколько бомб прервали благотворительный бал.Были жертвы, - сын начальника Генштаба, дочь министра обороны и тэдэ, - и сделано все было так профессионально, без малейшей ниточки, что авторство спецслужб не предполагал только тупой, но кто и зачем, понять поначалу не мог никто.

Затем прогремело скандальное «дело де Клозье» - одна из купленных Рейхами газет опубликовала сенсационный материал о деятельности крупного французского торговца, покупавшего сколько угодно зерна и прочей еды, причем по цене сильно выше, что на рынке. Как оказалось, в итоге этой комбинации на крючок «Сюрте» подсело множество лидеров оппозиции, в благодарность за доброе дело ставивших палки в колеса всем инициативам Радославова. Правительство, естественно, произвело аресты, но с этого момента начало дуть на воду, поскольку и само имело откаты, но от немцем, и очень опасалось компромата.

И наконец, из непредвиденно затянувшегося европейского турне вернулся Никола Генадиев, что тоже вылилось в серьезный скандал, хотя и не ставший достоянием общественности, но потрясший политикум. И неудивительно: уехал человек убежденным германофилом, а вернулся, кто бы мог подумать, столь же убежденным фанатом Антанты.

Помимо новостей из Рима о готовности Италии (и вероятно, Румынии) поддержать Согласие, из Европы он привез твердое убеждение, что ряды союзников Лондона, Парижа и Петербурга будут расти, а у Оси Берлин-Вена-Стамбул друзей нет, а значит, нет и перспектив, а стало быть, базар необходимо тормозить и объявлять войну Турции, взяв у Парижа и Лондона что дают, - причем, срочно, пока не взяты Проливы, ибо кто не успел, тот опоздал. Либо, на самый худой конец, прекращать игры с Союзом и держать нейтралитет до упора, в надежде, что потом хоть как-то окупится.

Учитывая степень влияния Генадиева, одного из столпов либеральной коалиции, такое переобувание грозило кабинету проблемами вплоть до досрочных выборов, и потому 5 марта, на заседании правительства, ему даже не позволили зачитать доклад, а затем и вовсе выставили из зала. Так что большинство министров вообще ничего не поняло.

В ответ Геннадиев заявил, что раз так, то его фракция по вопросу о войне уходит в оппозицию, но вице-лидер «стамболовцев» Добри Петков, идейный «русофоб» и убежденный германофил, обвинив шефа в «измене делу святого Стефана, получении взятки от французов и работе на Россию», расколол партию. А спустя несколько дней стало известно об аресте виновников взрыва в казино, и (надо же такому случиться!) вожак террористов оказался человеком из ближнего круга Геннадиева, который тут же и был арестован, как «шеф сети террористов».

На суде, правда, обвинение рассыпалось вдребезги, его слепить было попросту невозможно, но всех остальных осудили в закрытом режиме, скупо сообщив, что все признались в работе на «одну из воюющих держав». Двоих повесили, троих закрыли надолго, а оправданному политику тотчас предъявили новое обвинение, по «делу де Клозье». Однако и тут не срослось, после чего, - был бы человек, а статья найдется, - из рукава вытащили какое-то старое, очень сомнительное дело о коррупции и предложили терпиле сделку.

Геннадиев, правда, предпочел пойти в тюрьму, но «стамболовисты» с этого времени поддерживали все прихоти Радославова, твердо стоя на том, что «С гнусной Британией и подлой Россией покончено навсегда, будущее Болгарии - лишь в союзе с великой Германией». А когда полгода спустя выяснилось, что взрыв в казино был операцией спецслужб  Порты, втемную разыгравших левацкую группу «Красные братья», - один из ее лидеров, Георгий Парталев (Исмаил-бей), был сотрудником турецкой разведки,  информировать публику об этом не стали. Сидельцы так и остались сидеть, а  организатора бадабума, - Наума Тюфечиева, хорошо памятного нам «Пиротехника», -  втихую пристрелили, и всё.



Крылатые качели

Ставки тем временем повышались. 2 апреля   небольшая «группа штатских лиц», - 52 четы (около 400 стволов) ВМОРО, 600 местных добровольцев и примерно 500 турецких аскеров в цивильном, - по данным болгарской полиции, «выдававшая себя за этнографическую экспедицию и выглядевшая совершенно безобидно, причем несколько были даже в очках», «случайно перейдя границу и испугавшись», устроила в сербском тылу форменное безобразие.

Взорвав стратегически важный железнодорожный мост, испуганные этнографы заняли город Валандово и еще два села, уничтожили в ходе боев 470 сербских солдат, взяв в плен еще 381, объявили восторженно пляшущим обывателям, что с Сербией покончено, и с минимальными потерями ушли «неведомо куда», но все видели, что в сторону Болгарии. Догонять их сербы не стали: было и поздно, и бессмысленно, поскольку союзники строго-настрого запретили Белграду задирать соседей. Что бы те ни делали. Дабы не будить и так ворочающееся лихо.

В итоге, дело кончилось протестами сербского, французского, британского и российского послов в Софии, на которые Радославов «с полной искренностью» ответил, что сам ничего не может понять,   «склонен объяснить инцидент излишним потреблением экспедицией алкоголя  и совершенно не представляет, откуда в Болгарии могут взяться турки». Послы как бы поверили, а премьер в привате устроил выволочку Коце Ципушеву, координатору ВМОРО в регионе, указав, что «научную работу следует делать аккуратно, чтобы не ставить под сомнение нейтралитет Болгарии».

Как бы там ни было, главным результатом прогремевшего шоу стал категорический отказ Сербии, учинившей всем, кто восторженно плясал в Валандово зверский террор, от дальнейших разговоров с союзниками о «партнерстве во имя мира» и уступке части бывшей «бесспорно болгарской зоны». И это весьма затруднило игры Антанты на предмет все-таки как-то подключить к Согласию нужную, но упрямую Софию, - чего, в общем, и добивались организаторы рейда.

А между тем, Большая Игра продолжалась, и по всему выходило так, что Согласие пережимает. Сербы, пусть из последних сил, но держали фронт. Неудача австрийцев в Галиции была очевидна. На западе англичане и французы готовили наступление, по всем показателям обещавшее успех. Окончательно склонилась к союзу с Антантой долго выжидавшая Италия, да и в Греции, почти сделавшей выбор в пользу Берлина, на который молился король Константин, верх начали брать сторонники Антанты, «великогреки» во главе с премьером Венизелосом.

Вопрос о позиции Софии для Союза стал приоритетным, и 23 мая, в день объявления Италией войны Рейхам, послы Берлина и Вены дали Радославову то, что он давно требовал: декларацию о признании «бесспорно болгарской» и «спорной» зон Македонии «естественным владением Болгарского царства». А 6 июня, в т. н. «большой декларации» - еще и «вознаграждение» за счет Греции и Румынии, если те примкнут к Антанте. И все это даже не за присоединение к Союзу, а всего лишь за «подтверждение неприсоединения». Ну и, по мелочи, 500 миллионов марок золотом в качестве «безвозвратного займа на первоочередные военные нужды».

Разумеется, усиливало нажим и Согласие, но, соответственно реалиям момента, с позиций силы. 29 мая три посла вручили Радославову пакет «окончательных пунктов», предлагавших покончить с изжившим себя нейтралитетом и «внести достойный вклад в дело общей победы», в обмен на (жестко и безусловно) всю европейскую Турцию (кроме Стамбула) и общие слова насчет «возможности обсуждения с правительствами Сербии, Греции и Румынии о возможности частичного исправления нынешних границ». Ну и, понятно, про деньги.

В общем, все стало предельно конкретно: или синичка в руках, но сейчас, или журавль, но потом, и не факт, что будет. На требование все же определить четкие границы того, чем могут поступиться сербы и греки, если София скажет «так», ответа не последовало. Вернее, последовало, но в форме «Там поглядим», а это означало, что, скорее всего, сербы и греки не поступятся ничем. И вполне возможно, стороны ударили бы по рукам, - сам Радославов в мемуарах пишет, что «осудив с Фердинандом ситуацию, пришли к выводу, что маневрировать сложно, да и деньги из Берлина уже были переведены», - но…

Но именно в этот момент случилось то, чего не ждал никто: военная и политическая удача резко развернулась в пользу Союза. На Восточном фронте войска двух Рейхов ударили по русским, быстро обнулив все достигнутые ими успехи и поставив Империю в тяжелейшее положение. На Западном фронте, наоборот, тщательно подготовленное англо-французское наступление увязло в позиционных боях. Италия, вступив в войну, тотчас получила по зубам и запросила помощи, оказавшись обузой. Турки, вопреки  ожиданиям, стояли в Проливах твердо, срывая планы Дарданеллькой операции. Даже в Афинах роялисты, ориентированные на «старший» Рейх взяли верх над оппонентами.

И все это подряд, - кроме разве лишь английских успехов в ничего не решавшей Месопотамии, без малейшего просвета для «демократий». А при таком раскладе, понятно, ни о какой «синице» речи уже и быть не могло. Теперь от  Болгарии, уже признанной было Антантой «делом второстепенным и мало что значащим», зависело многое, даже очень многое. Она вновь стала завидным призом, за который следовало бороться, не стоя за ценой, - и значение этого приза было столь велико, что события последовавших месяцев вошли в историю Первой Мировой как «Болгарское лето».

Продолжение следует.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив