Хижина в лесу (The Cabin in the Woods, 2012) — или сказка про Украину

В 2012 году на экраны вышел достаточно оригинальный ужастик, который благодаря своей специфической оригинальности оказался коммерчески успешным и даже приобрёл статус культового. Оригинальность этого фильма сама по себе оригинальна: он эксплуатирует неоригинальные, как правило прямо-таки глупые, клише типичных голливудских ужастиков, а затем на их основе делает синтез, который придаёт этим глупым клише совсем неглупый смысл.

Если Вам ещё не задалось посмотреть этот фильм и Вы боитесь спойлеров, то идите отсюда, т.к. ниже будут подробности.

Авторы фильма — сами сценаристы — озаботились вопросом: почему во всех и различных ужастиках неизменно, с небольшими вариациями, повторяются однотипные и избитые клише? Как вообще можно объяснить нелогичное поведение персонажей в «ужасной» киноклассике? (Помимо профнепригодности сценаристов, разумеется.)

И они постулировали, что клише и киноглупости — это не произвольное следствие ремесленной криворукости, а целенаправленно заданная установка. Т.к. всё, что мы видим в фильмах ужасов — это унифицированный ритуал жертвоприношения, с элементами, обязательными к исполнению.



Человеческое общество приносило человеческие жертвы с незапамятных времён: сначала совсем не таясь, потом завуалированно (под видом различных аутодафе). И вот совсем недавно жертвоприношения прекратились. Прекратились ли? Авторы фильма говорят, что нет: жертвоприношения перешли на индустриальные рельсы, ими занимаются специальные госслужбы или корпорации, а операции их секретны, чтобы лишний раз не будоражить демократическую общественность (проще говоря, предназначенное на заклание быдло). Клишированное изображение этих кровавых ритуалов идёт потоком в массовую культуру в виде ужастиков, по всей видимости, для того, чтобы всякое подозрение в ритуальных жертвоприношениях выглядело смешной конспирологией и нездоровой паранойей («ужастиков насмотрелся!»).









Фильм состоит из двух основных линий повествования. С одной стороны, это история компании студентов, отправляющихся на отдых на природу — в специальный ритуальный комплекс, который выглядит как обычная забытая богом дыра. В данном случае это знакомая нам по ужастикам хижина в лесу (Точный перевод названия фильма: «Та самая хижина в том самом лесу»). Поток событий неумолимо влечёт их к ритуальному закланию.



С другой стороны, это будничная работа в самом сердце корпорации или госдепартамента (или обоих вместе, так как сегодня и не разберёшь, где заканчивается одно и начинается другое). В корпорации работают простые офисные работники, в круг обязанностей которых входит следить за тем, чтобы жертвы не сбились с дороги и не отклонялись от ритуала. Для этого в их распоряжении есть все чудеса современных техники, психологии и фармакологии. Не считая, впечатляющих госкорпоративных ресурсов транснационального уровня.



Если жертва, к примеру, начинает склоняться к самодеятельности, следящие за этим офисные работники меняют обстановку, применяют тонко рассчитанную дозу наркотика, лекарства или нервного газа, оказывают суггестивное влияние через дистанционные средства на пределе слышимости и т. п. К этому приходится прибегать не часто, но приходится.



При этом сами работники корпорации никакие не злодеи (по кр. мере не выглядят таковыми). Они такие же люди. Ведут будничные разговоры. Дружат. Любят. Имеют внутри коллектива симпатии и антипатии. Разыгрывают коллег. Веселятся. Делают ставки на ближайшие перспективы жертв. Шумно отмечают завершение «проекта». Нет, они не злодеи и местами даже няшки. Просто работа у них такая, ничего личного. Ну, знаете, как у того летчика, который просто получает задание, бомбит жилые кварталы и хорошо себя чувствует.



Так вот, о том лётчике и моральных парадоксах. Нам показывают, что адекватность восприятия жертв нарушена в нужной мере и в нужной пропорции тайными интервенциями госкорпоративных кукловодов и медикаментами. В то же время, самих офисных работников корпорации тоже нельзя назвать адекватными: их повседневные отношения и заботы типичных служащих представляют собой резкий контраст с содержанием той работы, которую они выполняют, — по сути, организация и исполнение жестокого убийства случайно взятых людей. Этот контраст подчёркивается как художественными средствами (гротеска и чёрного юмора), так и прямыми вопросами морального характера, которые задаёт специально введённый для этого в повествование персонаж — недавно принятый на службу и ещё не успевший приспособиться к специфике сотрудник охраны. Но, если подумать, эти моральные парадоксы и неадекватность распространяются далеко за пределы картины и являются нашей обыденностью.



К примеру, если невзначай выложить в блог реалистическую фотографию полового органа человека, то половина читателей упадёт в обморок, другая половина застрелится, не вынеся внезапного эмоционально-эстетического накала. Но, при этом, демонстрация обезображенных трупов и смакование этого в горячих новостях считается делом вполне нормальным и шоковой реакции не вызывает. Вы, также, можете запросто сходить в кино и посмотреть там на трупы в любых фасонах. Это считается гораздо более приличным, чем, к примеру, половой акт.



Или ещё ближе к нашей теме: миллионы людей на регулярной основе ходят смотреть глупые шаблонные ужастики и считают этот художественный вымысел чем-то страшным (иногда даже так впечатляются, что не могут спать). И совершенно равнодушны к массовым убийствам исполняемым по всему миру с регулярностью конвейера на индустриальной основе (с применением ультрасовременнейших средств умерщвления, с интенсивной работой целой системы таких вот «киллинговых» корпораций на всех уровнях — военных, общественных, разведывательных, политических и т.д., и т.п.). Полагают это в порядке вещей. Более того, многие из тех впечатлительных потребителей ужастиков, сами работают в таких корпорациях и, фактически, являются непосредственными исполнителями непрекращающегося кошмара, смысл воспроизводства которого этим исполнителям совершенно неведом. Ну, просто, так принято. Такая работа.



Чем больше всматриваешься во все эти, раскручивающиеся по однотипному сценарию, иррациональные бойни, тем более в них проступают черты кровавого ритуала, тем более очевидно распределение ролей, где одним выпадает роль ритуальной жертвы, а другим — безразличных палачей, «просто делающих свою работу». Над всей этой повторяющейся гекатомбой, над всеми до одного её участниками, довлеет власть некоего нечеловеческого молоха, требующего для самого своего существования всё новых человеческих жертв, и жатва эта выходит далеко за пределы обычной войны.



Возьмите, к примеру, нынешнюю ритуальную бойню в Газе. Какой ещё смысл, кроме ритуального, вы могли бы отыскать в происходящем? Ни экономического, ни военного смысла в этом нет, в информационно-политическом плане — ужасающий отрицательный эффект. Что бы там ни говорили потерявшие адекватность, а вместе с ней часто и человеческий облик, участники процесса.



Или происходящее на Украине. Не кажется ли вам происходящее там безумием? Ещё прошлой осенью это была обычная мирная страна с обычной мирной жизнью. И на предположение, что там случится уже завтра что-то подобное, просто бы покрутили пальцем у виска: «ужастиков, что ли, насмотрелся?» И крутили: http://comrade-vader.livejournal.com/74036.html . И вот, участники процесса начинают активно скакать, воскрешать из небытия и агрессивно насаждать мифических мертвецов и политических трупов, заставляют всех и каждого им покориться — «лижи священную гниющую плоть, сцуко! И кайся!», пытающихся отказаться и защищаться линчуют, зверско, показательно и демонстративно, резанные раны, отрубленные конечности, обуглившиеся тела сожжённых заживо юношей и девушек, и вот, процесс перерастает в битву захваченных врасплох, но собравшихся, потенциальных ритуальных жертв с мертвецами. Теперь на просторах Донбасса коптят уже не только тела местных жителей, но и вывернутые наизнанку тушки агрессивных восставших мертвецов и неадекватов, по недомыслию к ним примкнувших. Завтра неадекваты из выживших, отойдя от угара, не смогут ответить себе ради чего они всё это затеяли. Потому, что на обеспечение процесса ритуальной бойни работают специализированные транснациональные корпорации и монополия масс-медиа. И если ты думал, что ты чем-то лучше негра из Руанды, или араба из Ливии, то ты ошибался. Рецепты одни и те же. Ну и чем, по сути, кроме масштабов, отличается ситуация, в которую попали жители Донбасса, от ситуации, в которую попали персонажи данного фильма в выморочном лесу? И какой, вы думаете, у них есть реальный выбор? Договориться с мертвецами о прекращении огня? Договорится с кукловодами? Oh, really?

(Рациональное разъяснение этой «мистики» и её материальных движущих сил вы можете найти в теории марксизма. Но сейчас мы про сказку.)



Но, вернёмся к модели фильма. Там хватает художественных образов и деталей, удивительно роднящих фильм с реальными украинскими событиями. В этой художественной модели последствия локальных событий отдельной плей-зоны простираются далеко за её пределы, также как украинские события могут ещё аукнуться их организаторам (и уже аукаются).





По легенде фильма, для исполнения ритуала требуются конкретные типажи: атлет, знаток, дурак/пьяница, распутница и девственница — типичные клише любого фильма ужасов. Но найти их в чистом виде становится всё сложнее. Поэтому, как сказала ведьма — директор корпорации (в исполнении Сигурнии Уивер): «работаем с тем, что есть».



Атлет Курт (Chris Hemsworth), на самом деле, интеллектуал с выдающимися академическими успехами в области социологии. Чтобы подчеркнуть этот момент в самом начале фильма он обсуждает с главной героиней — Девственницей/Непорочной девой — монографию Soviet Economic Structures (Советские экономические структуры) и рекомендует ей, что посерьёзнее почитать на эту тему (чего на память не знает даже их профессор).





Девственница Дана (Kristen Connolly) — вылитая Чулпан Хаматова — на самом деле никакая не девственница: у неё только что завершился роман с читавшим им курс профессором. Просто она настроена романтично. И интеллектуалка. На вопрос, зачем она берёт с собой вышеупомянутую монографию и ещё одну (что-то типа Aftermath of the Cultural and Political Changes), она отвечает: «А что, если мне станет скучно?» Хера себе непорочная! Да по сравнению с Псаки она профессор Макгонагалл! Вот, лучше бы Псаки в вулкан кинули.





Распутницу Джюлс (Anna Hutchison) приходится втихую пичкать гормонами и феромонами, чтобы повысить её либидо до нужного уровня.



Знаток (учёный) Холден (Jesse Williams) — на самом деле один из лучших игроков студенческой команды по американскому футболу, что видимо и открыло ему дорогу в вуз. Просто он не выглядит как атлет и носит очки. Ну, его и записали в умники.



Ну и Дурак Марти (Fran Kranz) оказывается совсем не дурак. А просто немного злоупотребляет травой (я знал в точности такого же провинциального инженера с такими же повадками и идеями: при всех странностях он был прекрасным специалистом, каких ещё поискать). Из всей компании он умудрился сохранить наибольшую адекватность. Корпоративные медики пришли к выводу, что та дурь, которую он курил, каким-то образом искажает действие их препаратов и точно подобранных дозировок.



Цель всех этих зверских и кровавых жертвоприношений, что мы знаем по ужастикам (и новостям), в том, чтобы умиротворить спящих под землёй древних богов и сохранить миропорядок (мир «людей») таким, каким мы его знаем. Если боги разгневаются и восстанут, они покажут человечеству кузькину мать. Поэтому, чтобы защитить человечество от божьего гнева и террора, необходимы постоянное кровопускание и повторяющиеся зверства.





Подземным богам недостаточно просто жертвы. Они хотят зрелищ. Древние боги хотят, чтобы ритуальная казнь молодых и полных сил людей была подана как наказание за «грехи» (по кр. мере, так считают обслуживающие клерки) — отсюда и типажи. Ритуал также предусматривает за жертвой элемент «свободы»: жертва может непреднамеренно выбирать, от какого из мистических чудовищ она примет смерть (мы же, в конце концов, в свободном мире живём). Если жертвоприношение пройдёт с нарушением исторически установленного ритуала — боги разгневаются и миропорядок рухнет.

Поэтому, чтобы исключить риски случайных неудач, жертвоприношения по локальным ритуалам одновременно проводятся сразу по всему миру. Но в современном мире возникают проблемы.



Одна из главных проблем заключается в том, что в век информации люди повсеместно стали шибко умными. Нет должного почтения перед мистическим и религиозным. Вырабатывается иммунитет от регулярного просмотра ужастиков и трупов в новостях. Вместо того, чтобы при виде потустороннего чудовища заворачиваться в простыню и ползти на кладбище, всё чаще этому чудовищу ополченцы обламывают рога. И вот, складывается такая ситуация, что жертвоприношения по всему миру провалились. Вся надежда только на США и Японию, которая имеет в этом плане безупречную репутацию (потому, что в тамошней «киллинговой» корпорации работают сплошные трудоголики).















Американские студенты-жертвы приехали провести каникулы в хижину из «Зловещих мертвецов» (The Evil Dead), где в подвале нашли комнату, заваленную странными старыми вещами. Свежо, правда? Каждая из этих вещей, на самом деле, вызывает к жизни своё чудовище. Волей случая выбор падает на дневник умершей 100 лет назад деревенской девочки, в котором написано, что «Ще не вмерла Украина!» и что «Бандера приде, порядок наведе!», а также «Хероям слава!». Неосторожное обращение с этими заклинаниями вызывает из могил целую семью порядком подгнивших западенских маньяков-резунов: фанатов садомазохизма и расчленёнки, черти когда расстреляных деловитыми украинскими гэбэшниками. Но сельские садисты вновь принимаются за своё обычное дело, и всё идёт по плану.











Всё, казалось бы, идёт по плану, но жертвы оказываются не совсем теми, кем их хотят представить кукловоды. И боги гневаются. Их недовольство распаляется ещё больше, когда «алкашня», совок и ватник Марти непочтительно зарубил совком же напавшего на него бандеровского мертвеца-резуна. Такого поворота никто не ожидал.





Дальше неприятности, по закону катастроф, начинают накапливаться по нарастающей. Выжившие жертвы делают всё, чтобы спастись и в итоге, действуя контринтуитивно и, как принято ныне выражаться, асимметрично, из зоны жертвоприношений попадают в закрытый подземный комплекс корпорации, частью которого является огромное автоматизированное хранилище мистических чудовищ: упырей, вурдалаков, зомбяков, талибов, радикальных исламистов, нацистов и прочих лучших друзей Свободы и Демократии™.











В результате деструктивных действий вся эта нечисть начинает выливаться в корпоративный комплекс и полем её действий становится уже не хижина в лесу, а вся огромная корпорация. Демоны всех видов и расцветок начинают хавать тех, кто еще пару часов назад отправлял случайных жертв на заклание. Некоторые американские зрители всерьёз обижались на такой разворот событий, дескать, ну что вы, как маленькие, как все эти чуды-юды могли прорваться с такой лёгкостью и преодолеть охрану, где должно быть 100 степеней защиты. Вся эта сказка вообще, конечно, символическая условность. Поэтому определенные упрощения можно было бы простить. Но, не стоит забывать, что боги, наблюдающие за ритуалом, были разгневаны его многочисленными нарушениями (что выражалось в неоднократных землетрясениях) и, возможно, сами своей силой подталкивали события в нужном направлении, в виде череды сбоев, отказов и невезений, огибая и разрушая эти степени защиты. К тому же, в отдельных эпизодах делались намёки на саботаж сверху (в совете директоров, видать, кто-то курит не тот укроп). Кроме того, система охраны объекта могла быть рассчитана на случайный аварийный прорыв одного, ну двух адских представителей, но не на одномоментный приезд всего зоопарка. И наконец, просто самодовольную беспечность и криворукость никто не отменял — это тот фактор, от которого в составе сценария решили уйти авторы фильма, и который всё равно появился в нём, но уже не в качестве ляпа, а в качестве движущей силы сюжета.





Озабоченность некоторых американских зрителей понять можно. Ведь аллегория эта — модель того, что в один прекрасный момент случится с реальными «киллинговыми» корпорациями. Организованная и контролируемая ими ритуальная бойня однажды пойдёт не так, а все те чудовища, которых Запад столетиями создавал и выпускал на своих жертв, обернутся на хозяина и прийдут по его душу. Едва только появится щелочка, в которую эти демоны смогут протиснуться. Тогда случится катастрофа: существующий миропорядок рухнет, «цивилизованная» жизнь за счёт чужих страданий закончится, а нежное офисное мясо — просто работающее, и ни в чём не виноватое, — станет лёгкой добычей для тех демонических сил, которые они сами взращивали по всему миру. Этого многие, в том числе и пиндосы, давно с тревогой ждут. Сейчас, вот, их немного беспокоит Ирак (хотя, лично я считаю, что там всё пока идёт по плану).

Возможно, этот процесс начался уже сейчас, с сегодняшней Украины. Ведь отход Крыма и активная самозащита Донбасса в планы упырей-потрошителей и их хозяев кукловодов явно не входили. Беспощадные и мстительные боги, которым они служат, такой службы могут и не понять (инвестиции-то надо отбивать).

Фильм заканчивается на оптимистичной ноте. Уютный корпоративно-людоедский мир, каким мы его знаем, рушится. Восстают боги. Из глубины сибирских руд появляется, для начала, огромный всесокрушающий раскалённо-красный кулачище.

Что же до реальности, то никаких богов нет. В