Глюки кислородного передоза

lifemimo — 20.09.2012 Затеялись мы с верхней моей соседкой сегодня в лес съездить, да грибков там посмотреть заодно. А и то: ейный мужик в Питер свои работы повёз, а посему делать ей абсолютно нехрена, а мне и подавно, впрочем, как всегда. Да и родственники мы опять же по псинам: Перчик мой с ейным Зайкой — братовья единоутробные.

Приехали, стало быть, в бор сосновый, выгрузились из её "Круизёра" и ну по кустам да чащобам шариться. Псяки носятся друг за другом в мелких зарослях и, короче говоря, идиллия получается полная. А нужно сказать, что во время всяких аутичных занятий, вроде сбора грибов, я частенько натыкаюсь на временнЫе порталы и проваливаюсь в прошлое, совершенно незаметно для себя.

Раздолбанный автобус, попёрдывая моторными выхлопами и, оставляя позади себя дымовую завесу, скрипит всеми, давно не помнящими масла, запчастями, подпрыгивая на ухабах и проваливаясь во множественные ямы разбитой загородной дороги. За окном проплывают мутные окна почерневших от времени, покосившихся и, частенько подпираемых брёвнами, деревянных построек -- обиталищ строителей коммунизма. А внутри автобуса весело позвякивают на каждой кочке бутылки с плодово-ягодной бормотухой в потёртых сумках развесёлой компании. Компания эта состоит из пропорционального количества пацанов и девчонок, впрочем, скорее девчонок всё-таки больше. Собственно, компания — это мы, а видавший виды автобус везёт нас в ближайший осенний бор, и все компаньоны пытаются безуспешно убедить себя в том, что поездка посвящена именно сбору грибов и никак иначе. Добредя до первой солнечной полянки, компашка распаковывается, рассаживается на траве и ближних пеньках и вот уже весёлые языки пламени начинают лизать сухие ветки, сложенные пионерским костерком. На свет появляются плавленые сырки, картошечка, помидорки и другой немудрящий ассортимент, умыкнутый из родительского урожая, любовно собранного с шести соток. Зубами срываются пробки и по блатному поблёскивает чья-то фикса.

О, этот вкус совецкой бормотухи, память о котором не убила вся последующая жизнь. Приторно сладко-кисловатый, вызывающий тошнотные спазмы, но такой до боли родной и невозвратный, как ушедшая молодость.

О грибах давно забыто, и вот уже какая-нибудь из девчонок неспешно поднимается с пенька и задумчиво удаляется в заросли, тщательно глядя себе под ноги, как будто чего-то ища. И вот тут нужно не упустить время. Нужно подняться и побрести ей во след, желательно раньше того фиксатого. И когда утихнет вдали гомон развесёлого общества и тебя вместе с ней скроет по осеннему прохудившийся жёлтый занавес листвы, тогда уж времени терять никак нельзя. Ты хватаешь её за грудь, или просчитанным до миллиметров движением лезешь рукой к ней в трусы и немедленно получаешь по сусалам. Всё, делать тут больше нечего, и ушла она не ради тебя, а ради того вон фиксатого, а тебе приходится понуро возвращаться, признав своё поражене.

И вдругорядь, всё происходит по тому же сценарию, за исключением финальной сцены.

— Убери руки, прекрати, ну, пожалуйста, не нужно, я прошу тебя!

И вот это "я прошу тебя" — безошибочно говорит о том, что на все дальнейшие твои действия включён "зелёный свет". И твоя рука в её трусах уже мокра, а голову разрывает одна единственная мысль: успеть снять штаны до отключающего сознание и весь окружающий мир фонтанирующего взрыва. зачастую такого несвоевременного. А потом ты возвращаешься с геройским видом, а она плетётся чуть поодаль, и пацаны понимающе улыбаются и подмигивают. А после снова вино и беспамятство.

— Лёва, грибник херов, — я с трудом возвращаюсь в действительность от крика соседки откуда-то со стороны опушки. В моей руке ведро с десятком болтающихся на его дне маслёнков. От ближайшего болота ковыляет на трёх лапах сэр Перчик, явно укушенный какой-то лесной живностью.

Обратно едем, погрузившись каждый в свои думы. Я машинально выколупываю из лапы сэра какую-то занозу и "Круизёр" плавно переваливается через изредка встречающихся на безупречной загородной дороге "лежачих полицейских", а на другом берегу нашей Великой Реки в окнах бездушных высотных стеклохат отражается закатное солнце. Жизнь изменилась до неузнаваемости, и только лес величественно хранит голоса, вкусы и ощущения прошлого — всё тот же лес, величественно безразличный к смене эпох.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив