Гарнизон Новогеоргиевска

rostislavddd — 07.12.2021 Самое позорное поражение царской армии в ПМВ это, без сомнений, сдача генералом Бобырем  Новогеоргиевской (Модлинской) крепости.

Ну как позорное, с точки зрения объективных обстоятельств это нечто вроде сдачи англичан в Сингапуре. Обстоятельства и причины обоих капитуляций довольно похожи.



Так как в комментариях обязательно появятся адепты "Красная армия всех сильней" перебьем их конечно же блистающие остротой мысли, знаниями и новизной доводы простым фактом. Скорость потери управления, появления деморализующей войска паники и всего к ним прилагающегося в ходе приграничных сражений 1941 г, где немце-австрийцам противостояла кадровая армия, чудовищно (по царским меркам) перенасыщенная командным составом, всяко повыше будет.

Хороший пример тому Минско-Белостокский котел:  28 июня 1941 г. замкнуто кольцо окружения войск Запфронта у Минска, к вечеру 4 июля (т.е. через 6 дней) немцы собрали в нем 217 тыс пленных.

Что же касается причин паники в Новогеоргиевске, то это тема достаточно изученная.

Допустим, Юрий Бахурин пишет об этом следующее:

Между тем и характеристику войск, стоявших в Новогеоргиевске к августу 1915 г. как «блестящего гарнизона[39]», данную С. Андоленко, приходится счесть идеалистичной. Эти части, а именно 58, 63, 114 и 119 пехотные дивизии, прежде участвовали в целом ряде полевых операций и были в известной степени изнурены. Осложнил ситуацию и вывод в начале июля из состава гарнизона 10-й Рыпинской бригады Отдельного корпуса пограничной стражи, направленной в Ковно[40], тогда как Новогеоргиевск был прекрасно известен ее чинам еще с 1914 г. и мог в случае возникновения угрозы получить в лице пограничников существенную помощь. Оставшиеся для обороны цитадели части были, ко всему прочему, скверно вооружены — винтовки имелись всего у 35000 солдат[41] из почти 90000-го гарнизона[42]. Один из польских авторов уменьшает это число на 5 тысяч, одновременно с этим сокращая гарнизон Новогеоргиевска до 55000[43], однако эти неточности не меняют сути дела, в целом подтверждая правильность вывода о необеспеченности защитников крепости оружием.

Не лучше обстояло дело и с количеством боеприпасов, коим был обеспечен Новогеоргиевск. По данному вопросу в литературе имеются значительные расхождения. А.И. Уткин пишет о невиданных запасах и превосходных подъездных путях[44], в чем он отчасти солидаризируется с А.А. Керсновским, также указывающим на якобы имевшиеся в новогеоргиевском арсенале свыше миллиона снарядов, однако упоминающим о забитости железных дорог[45]. Впрочем, состояние коммуникаций уже характеризовалось выше.

Позиция указанных исследователей так же нашла свое отражение в британской историографии[46]. Своеобразно мнение по данному вопросу ее представителя Дж. Кигана, писавшего, что в Новогеоргиевске накапливались такие количества снарядов, о которых командование крепости не сообщало в Главное управление Генерального штаба[47]. Основанием для точки зрения такого рода может быть произведенная в ходе Лодзинской операции закладка на станции Новый Двор артиллерийских складов для частей 1-й армии.

Информация о миллионных запасах патронов и снарядов в крепостных складских помещениях, если вспомнить о критической ситуации «снарядного голода» на фронтах в это же время, вызывает сомнения, разрешить которые позволяет обращение к первоисточникам. В дневнике находившегося в распоряжении главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта генерала от инфантерии Ф.Ф. Палицына за датой 7 июля имеется следующая запись: «Новогеоргиевск получит гарнизон и, если окажется возможным, ему подвезут и патроны[48]». Он же, высказывая мысль М.В. Алексеева, констатирует: «Противник знает, что у нас нет патронов и снарядов, а мы должны знать, что нескоро их получим[49]».

Следовательно, до начала июля положение Новогеоргиевска в плане обеспеченности боеприпасами было бедственным, а если учесть общее ухудшение состояния транспортных коммуникаций, их загруженность, становится понятно, что подвоз столь большого количества тех же патронов в считанные дни был маловероятен. Ввиду этого замечание Кигана об аккумулировании боеприпасов командованием Новогеоргиевска выглядит несостоятельным; это подтверждается и бытовой заметкой прапорщика крепостной артиллерии М.Н. Герасимова: «Солдатский вестник» распространяет слух о том, что издан секретный приказ расходовать как можно меньше снарядов и патронов ввиду их недостачи[50]». Дефицит боеприпасов носил столь обостренный характер во всех армиях Северо-Западного фронта — как сообщал в письме сыну в августе 1915 г. М.В. Алексеев: «...у меня мало людей, еще меньше офицеров и еще меньше патронов[51]».

Из четырех сдавшихся в Новогеоргиевске дивизий две - 58-я и 63-я пд,  были неплохо зарекомендовавшими себя ранее в боях и включенными в состав гарнизона для отдыха и восстановления второочередными, и еще две 114-я и 119 пд - переформированными из бригад государственного ополчения.

Ополченческие дивизии, первая из которых вместо артбригады  имела две легких батареи, а вторая своей артиллерии не имела вовсе, касательно стрелкового оружия  были в значительной части вооружены однозарядными берданками на дымаре, причем без существенного запаса патронов. Производство которых в стране, если кто не помнит, начало сворачиваться с 1891 г.  "Заслуживавшие лучшей участи" 58-я и 63-я пд несли на спине другой крест (в принципе, 114-я и 119-я пд тоже, но у них это вряд ли было так же явно выражено). Сточившиеся в боях "Великого отступления" 229-й Сквирский, 230-й Новгород-Волынский, 231-й Дрогиченский, 232-й Радомысльский, 249-й Дунайский, 250-й Балтинский, 251-й Ставучанский и 252-й Хотинский пехотные полки, пополняясь в крепости, банальнейшим образом утонули в пополнениях.

Возьмем как пример своевременно не пополненный прапорщиками четырехбатальонный 229-й Сквирский пехотный полк, в котором на 3448 нижних чинов приходилось - 23 офицера, 3 военных чиновника и 3 врача.

При одном офицере на линейную роту, это 16 человек; командиры(или скорее командующие) батальонов  - еще 4; ну и еще трое - командир полка, полковой адъютант и начальник пулеметной команды вероятнее всего находились в полковом штабе. Учитывая то, что большинство перечисленных офицеров  тек же прапорщики военного времени с весьма разным уровнем профессиональной пригодности, командовавшие ротами до 200 человек численности, удивительной становится не паника в гарнизоне после информации об  окружении Новогеоргиевска, а то, что эти роты своим офицерам вообще подчинялись.

В 232-м Радомысльском полку,  с его 34 офицерами, 3 чиновниками и 4 врачами на 3430 нижних чинов положение было получше, но не сказать что намного.
Командир полка, полковой адъютант. заведующий хозяйством, командир нестроевой роты, начальник пулеметной команды  и начальник команды разведчиков это - 6;  четыре комбата и четыре батальонных адъютанта - 8; все остальные - 20. В большинстве пехотных рот  полка все равно получается всего лишь один офицер.

В трехбатальонных полках 114-й и 119-й пехотных дивизий, где количество офицеров колебалось от 20 до 25 человек, в плане насыщенности командным составом было не лучше (12 линейных рот, 3 штаба батальонов и нестроевая рота требуют минимум 19 офицеров). Лучше было разве что с спайкой - русский ландштурм имел территориальный принцип комплектования и при переформировании пеших дружин в пехотные батальоны костяк личного состава должен был сохраниться.

Ну а "Презренный Бобырь" - генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь,  оказался тут вишенкой на торте очень неудачно сложившихся обстоятельств.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив