Экклезиология наступающей армии

топ 100 блогов holmogor12.02.2010 Продолжаю отвечать Аркадию Малеру по поводу своей статьи. Теперь об элитаризме, кастовости и всем подобном.

Аркадий считает. что предъявлять нашему церковному сообществу претензии в кастовости, элитаризме и т.д. - неверно, поскольку, в общем-то, нет никакого сообщества, нет никакой системы, и то, что у нас есть - представляет собой "централизованную анархию". Тут с ним трудно поспорить и я меньше всего думал бы с ним спорить. Вообще подозреваю, что у Аркадия создалось ложное впечатление, что я примеряю на себя образ "диссидента" и "борца с системой" на основании моей критики тусовочно-бюрократического сообщества. Это не так.

То что я обозначил как тусовочную бюрократию (или бюрократическую тусовку, если хотите), потому и занимает такое огромное место в церковной жизни, что у нас практически нет системы нормального церковного управления. И централизованного, и местного, и какого угодно. И всевозможные неформальные кружковые игры, перетягивания канатов влияния и т.д. играют столь большую роль именно потому, что простроенной и ответственной системы церковного управления - нет. Можно, конечно, считать это проявлением свободы, но, на мой взгляд, это не свобода, а именно что анархия, разруливаемая неформальными договоренностями и большими и маленькими "заговорами" (чаще маленькими).

Я вспоминаю в этом смысле характерный эпизод, при котором мы все присутствовали. Когда в августе 2007 года митр. Кирилл, как руководитель ВРНС, награждал участников разработки "Русской Доктрины"  одному из активных участников этой работы - Бражникову, диплом не достался. Произошла растерянная пауза, Бражникову сказали что-то вроде того, что диплом случайно забыли. Но так ему ничего и не дали. Как выяснилось впоследствии, дело было в том, что поссорившийся к тому моменту с Бражниковым наш общий друг Кирилл Фролов (он меня конечно тут назвал кучей разных добрых слов и обвинил в доносительстве, но я и не такое от него слышал, так что друг и друг) употребил всё свое влияние в ОВЦС, чтобы именно Илье этого диплома демонстративно не дали. Человеческим результатом была горячая обида Бражникова, совершенно обоснованная (как бы он ни вел себя необоснованно предыдущие месяцы) - он для РД написал и сделал очень много. Политическим результатом был разворот достат очно влиятельного информационного ресурса - Правой. Ру на радикально с диким перехлестом "антикирилловские" позиции, отчего в общем все поимели много всяческих скорбей. Для меня лично результатом было то, что грамота, которая до того момента, как я узнал эту историю, вызывала у меня законное чувство гордости, начала вызывать у меня чувство неловкости за причиненную несправедливость в которой я чувствовал себя невольным соучастником.

Но обиды обидами, а почему вообще стало возможно такое событие? Именно из-за того, что наша система церковного управления крайне слаба и в минимальной степени базируется на институциональных принципах, зато очень сильно - на клубно-тусовочных. И достаточно было Фролову недолгое время походить и "повлиять", как кто-то за спиной митрополита принял решение, которое имело массу политических последствий. Причем из-за того, что мы сидим как лягушки у пруда, то и последствия были лягушачьи по масштабам. Но вот представим себе умножение масштаба, что речь идет о том, что Патриарх раздает какие-нибудь престижные церковно-общественные премии, и по интригам главы АПЭ лишается этой премии (хотя вопрос уже вроде бы решен) глава какой-нибудь крупной газеты или небольшого телеканала (а по масштабам нашего пруда Правая.Ру - это конечно аналог какого-нибудь среднего телеканала типа Рен.ТВ). Последствия могли быть по настоящему серьезными.

Чтобы сделали в правильно организованной управленческой структуре? На Кирилла Фролова бы посмотрели рыбьими глазами, сообщили бы, что все уже согласовано и вообще не понимают о чем, и выпроводили бы вежливо за дверь. Что бы сделали в правильно организованной церковно-управленческой структуре? С Кириллом и Ильей поговорили бы душевно и попросили бы забыть взаимные обиды, напомнили бы о том, что мы служим не себе, а Имени Его...

Почему случилось то, что случилось в рассматриваемой истории? Да потому, что наша церковная бюрократия, обладая полномочиями бюрократии организована как тусовка. То есть представляет собой гибрид худших качеств обеих типов социальной организации. В ней как нечего делать лоббировать неформальными путями и в совершенно частных интересах решения, которые могут иметь далекоидущие формальные последствия, в ней непонятно кто и за что отвечает и, напротив, кто и за что не отвечает. В ней непонятно кто высказывает более ответственное и полномочное мнение, епископ или, к примеру, популярный московский священник, или плодовитый церковный журналист (впрочем, епископы у нас вообще практически все время молчат за вычетом одного-двух).

Что мы имеем в результате? В результате мы имеем то, что столкнувшись с новыми рубежами, новыми задачами, которые выдвинуты в новое патриаршество, эта тусовка-бюрократия переживает просто управленческий дефолт. Или, как высказался один мой друг, переполнение файлов. Под новое количество задач, новое количество требований, новое количество общественных ожиданий, новый уровень информационного внимания общества эта "система" (хотя Аркадий и прав, что назвать это системой сейчас трудновато) просто не заточена и у нее критический дефицит ресурсов. В результате она начинает реагировать случайным образом на случайные сигналы и действовать по линии наименьшего для себя сопротивления.

Мне почему-то приписали мысль, которой у меня совершенно нет, о некоем "заговоре" церковно-тусовочной бюрократии против Патриарха и его программы. "Заговор" - это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Заговор - это одна из эффективных форм управляемости. Мы же имеем дело не с заговором, а именно с защитной реакцией, точнее с совокупностью защитных реакций, которые все, на мой взгляд, направлены на одно: "защитите нас от толпы, которая сейчас ввалится с улицы, если послушается призывов Патриарха". И те разные несимпатичные жесты, которые мы видим, это именно рефлекторные жесты отпугивания: "чур, чур, уйдите".

И пресловутое "власовство" является, на мой взгляд, одной из форм такой защитной реакции. Заметим, что как только выяснилось, что та или иная степень сталинизма является массовым общественным настроением, настроением безусловного большинства, так тут же со стороны и от имени Церкви начались попытки раздразнить, разозлить и оскорбить это большинство. Весьма характерно, что никто даже не попытался услышать рекомендации по работе с массовым "сталинистским сознанием", вроде тех, которые я давал прошлым летом - вспомнить о том, что Церковь умела использвать в своей проповеди даже имена императоров-гонителей, указать на то, что именно Церковь и патриарх Сергий выдвинули концепцию "Отечественной войны", что во всех событиях той войны чувствуется водительство Божие, которое привело наш народ к Победе. Вместо этого начались непрерывные поносные слова и на Сталина (причем не критика его тиранства, а именно поносные слова, заведомая несправедливость), и на Победу, и на русский народ. Причем речь идет именно о странном желании говорить именно нарочито "поносные" слова, как, к примеру, приключилось с о. Димитрием Смирновым - и народ мы ужасный, и хамы, и самые большие пьяницы в мире, и даже мат у нас стал общепринятым благодаря Сталину... О. Димитрий человек прекрасный, безусловный патриот, но очень горячный и увлекающийся (думаю, что все, кто читал его беседы с этим согласятся - он заводится и несется как бронепоезд). Но надо же думать, что лишь определенное количество людей все эти обличения в хамстве наведут на покаянное настроение.

Человек большинства, настоящий человек большинства, тот простой русский мужик с образованием от 11 классов и до красного диплома, он себя не на помойке нашел и если какое-то впечатление на него и произведешь, то только обратное. Плюнет он, махнет рукой, и в церковь, где у попов на него других слов, кроме поносных, нет, - не пойдет. Так наша тусовка и избежит последствий организационного дефолта - организовывать станет некого. А что придется отвечать перед Господом за отторгнутые несправедливостью души, так ведь это, братцы, потом...

В этом смысле весьма характерно высказывание одного батюшки, которое тот же Кирилл Фролов недавно цитировал: "Господь не допустит, чтобы большинство пришло в Церковь". Там было правда сказано это не в абсолютном смысле, а в том, что пока Церковь не разберется со своими внутренними проблемами "Господь не допустит". Но сам такой абсурдный ход мысли весьма характерен. Он является выражением именно ощущения нашего ужаса и беспомощности перед тем, что будет завтра, если в наши ветхие кадрово-организационные мехи вольется новое вино. Есть страх попросту потерять управляемость.

И здесь уже начинается моё опасение. Опасение, что обращение русского народа ко Христу будет принесено в жертву "необходимости сохранить управляемость процессов". Что испуг перед нашей административной беспомощностью попросту парализует реальную проповедническую активность. Сейчас я наблюдая мероприятия по подтягиванию административной вертикали, по улучшению управляемости, по повышению дисциплины, по внутренней консолидации Церкви. И это хорошо, хотя и имеет свои минусы, скажем, то же "неовласовство" не вызывало бы такого количества опасений, если бы не шло в параллель с укреплением идеологической и административной дисциплины. Пока РПЦ была "федерацией православных клубов" существование неовласовского клуба было курьезной экзотикой, как и существование клуба "сталинописцев" или почитателей "святого царя Иоанна". Когда становится понятно, что на административном и идеологическом уровне последним объявлена нешуточная война, причем сталинистам еще и с перехлестами, по сути дезавуирующими всю историю Русской Православной Церкви в 1940-е годы, то мягко говоря терпимость к "неовласовцам" - назначение их во всевозможные комитеты, присутствие их изданий в церковных магазинах, продвижение их материалов через ЖМП вызывает настоящую и серьезную озабоченность. Это воспринимается именно как смена идеологической парадигмы, как выбор в сторону неовласовской идеологии.

Пока ЖМП был никем не читаемым изданием для официоза, появление там рекламы книги в которой предлагается скорбеть по поводу "дамбы самовольной автокефалии" Русской Церкви в XV веке, было курьезом и не больше. Посмеялись и разошлись. Если же я в докладе Святейшего читаю: "И два слова об официальных изданиях, в частности, о «Журнале Московской Патриархии». Сегодня в журнале происходят серьезные изменения: идет поиск нового дизайна, меняется тематическая структура, стиль подачи материалов. Перед редакцией стоит ответственная задача — сохранить преемственность и в то же время наполнить журнал интересным, нужным содержанием, сделав его необходимым помощником и приходского священника, и старосты, и активного мирянина. Полагаю, что сотрудничество с официальным изданием Русской Православной Церкви важно для всех нас. Надеюсь, что при активном участии духовенства нашей Церкви будет не только существенно расширен круг авторов, но и увеличится подписка на «Журнал Московской Патриархии». То, понятно, что после этого, к публикациям издания, которое является "необходимым помощником" священников и мирян, и сотрудничество с которым важно для архиереев, предъявляется совсем другой счет. Если мне как мирянину предлагается помощь в осознании того, что "Великая отечественная война" является "советско нацистской", а автокефалия Русской Церкви самовольна, то я испытываю, мягко говоря, беспокойство.

Нельзя служить двум господам. Если мы хотим укрепить дисциплинарно и административно нашу Церковь, то в этом случае должен быть поставлен жесточайший заслон любой вкусовщине и групповщине, любым походам по коридорам с закулисными подножками, любой идеологической партизанщине, по проталкиванию в официальную церковную идеологию явного неадеквата. Потому как если мы вместо того административного киселя, который у нас сегодня, получим жесткие металлоконструкции, а я считаю, что такие металлоконструкции конечно нужны, мы не можем допустить малейшей ошибки в расчете этих металлоконструкций. Потому как если мы в металле отольем уродство (а власовщина на мой взгляд является одним из таких уродств, как, впрочем (оговорюсь специально), культы "святого Сталина", "святого Ивана" и вообще отношение к тиранам и гонителям, выходящее за пределы банального здравого смысла и отказа от несправедливости и окарикатуривания), то потом исправить это уродство закрепленное в жестких конструкциях будет невозможно.

И вот здесь у меня возникает вопрос, а насколько вообще нужна "управляемость". Меня, конечно, Аркадий уже попрекнул "протестантизмом". Правда он сам оговорился, что: "в виду ряда социально-психологических причин, историческому, “восточному” православию как традиции свойственна определенная децентрализация и демократизация, в сравнении с “западным” католицизмом".  И вот здесь вот наша дискуссия делает очередной интересный поворот. Аркадий считает плодом "социально психологических причин" ту децентрализацию и демократизм, которые являлись родовой чертой восточного Православия в течение двух тысячелетий. И не только восточного, но и западного тоже, заметим, просто в западном православии все соответствующие черты были уничтожены папством и именно по мере наступления папства на эти черты само папство отрицало и православие, и Церковь, и Христа.

Если мы всерьез относимся к тому, что Православная Церковь и есть истинная Церковь, и к тому, что Её строит не человеческое хотение, а Святой Дух, то такие черты восточного Православия, как известный децентрализм, демократизм, как достаточно высокая роль мирян, включая, кстати, и "предстоятеля мирян" - монарха, на тех этапах, на которых его роль была актуальна, такие черты, как теснейшее, "симфоническое" переплетение церковного и общественого организмов - всё это нельзя признать случайностью. Очевидно, что волей Божией, совершаемой Святым Духом, было то, чтобы Церковь имела именно такую организацию и естественным образом приобретала её, когда освобождалась от внешних "формообразующих" факторов, таких как навязанная извне обер-прокурорская структура.

Существуют веские логические и духовные основания, чтобы всё было именно так. Именно такая структура позволяла Церкви защищаться от ересей, от внешнего давления, раз за разом "уходить от удара", который был предназначен для её уничтожения. На Западе ереси достаточно было взять в плен одного человека и один институт - папу и папство, и Рим оторвался от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви на столетия (конечно, в свете новых неоэкуменических мнений это мое высказывание кое-кто может оспорит, но я готов за него лечь хоть на плаху). На Востоке достаточно было одного избежавшего еретического плена человека, как преп. Максим Исповедник или свт. Марк Эфесский, чтобы православие развернулось из него и его проповеди и вновь возобладало. Если учесть, что стояние в Истине для Церкви гораздо важнее, чем "управляемость", то очевидно, что именно восточное "децентрализованное и демократизированное" Православие является более эффективной с точки зрения Главы Церкви церковной организацией.

Понятно, что наше церковное сообщество последних десятилетий совершенно завороженно смотрит на внещнюю организационную мощь Ватикана, на тамошнюю церковную бюрократию, которая, по сути, была первой настоящей бюрократией в истории, так сказать - прабюрократией. И очень хочется сделать так же. Отсюда и мечта о "православном Ватикане". И именно поэтому все тенденции, которые ведут в противоположную сторону, любые проявления "демократического" духа (в нашем случае демократический и либеральный - прямые противоположности, либеральны у нас обычно бюрократы) вызывают глухую враждебность. Я помню, какая радость наступила в некоторых наших церковно-админстративных кругах, когда вышла книга Дмитриева "Между Римом и Царьградом: генезис Брестской церковной унии 1595-1596 гг" в которой ненавязчиво доказывалось, что "главными виновниками" Брестской унии были... миряне, защищавшие Православие. Мол, православные братства Вел. кн. Литовского приобрели такую власть и так возвысились над иерархией, что епископы в ужасе бежали под защиту Рима и всё такое... Так это или не так, вопрос сложный. Например, весьма характерно, что в конечном счете на защиту Православия стал еп. Гедеон Балабан, конфликт которого со Львовским братством был наиболее острым. Но, так или иначе, в итоге на Украине и в Белоруссии сложилась ситуация, когда иерархии Православие предали, а миряне его защитили. И защита мирянами православия была весьма активной, вплоть до того, что в течение 13 лет православные на Украине смогли продержаться без иерархии вообще и добиться её восстановления, а затем и водворения в Киеве, вместо униатов.

После таких исторических примеров подозревать православных мирян в немедленном желании устроить раскол и бунт - довольно странно. Думаю, что если не планировать никаких "уний", то ни расколов, ни бунтов не будет. Заметим даже, что такое привлекательное для носителей "антисистемной шизы" направление как диомидовщина в итоге практических последователей нашло крайне мало.

Спору нет, внешний блеск Ватикана чрезвычайно привлекателен. И в некоторой прельщенности этим блеском (а не в любви к католической догматике как таковой), мне кажется ядро широко дискутируемых в последнее время "никодимовских" воззрений. Но мне представляется, что главная ошибочность этой церковно-политической философии в следующем. В качестве образца для подражания выбран строй Римской Католической церкви эпохи её упадка. В XVI веке римскому папству протестантская революция нанесла смертельный удар, и нынешний ватиканский строй - это попытка "упорядочить то, что осталось" в строе тридентской контрреформации. В ХХ веке католицизму был нанесен еще один удар секуляризацией. И строй "Ватикана II" - это опять же попытка "спасти то, что осталось".

То есть нам предлагается ориентироваться на организационный строй, являющийся следствием двойного упадка. Конечно, если мы планируем такой упадок и для Православия в России - может быть это и разумно. Но вроде бы мы ничего подобного не планируем. Более того, сегодня Русская Православная Церковь - едва ли не единственная традиционная церковь в мире находящаяся в прочном наступательном положении. И общество, и государство готовы давать ей авансом даже гораздо больше, чем мы способны без проблем освоить. И пытаться осваивать новые "пустоши" ориентируясь на образец организации, созданной для арьергардных боев, для собирания остатков дважды разбитой в Европе папской армии, - это не самый разумный выбор.

С моей точки зрения именно традиционная православная организация - с высокой степенью демократичности, с высокой степенью автономности общин, с отсутствием кастовых и административных границ между духовенством и мирянами, прекрасно приспособлена для наступающей Церкви, для быстрого занятия и освоения новой территории. Это весьма крепкая, цепкая и работоспособная организация для любых общественных маневров. Чтобы не ходить далеко за примерами, возьмем русское старообрядчество. Это была именно традиционная русская православная организация, которая осталась без иерархии, без таинственного и благодатного наполнения, то есть "организация-сама-по-себе".  И даже без этого наполнения, находясь в расколе, эта организация проявила невероятную крепость и цепкость. Правительство два  с половиной столетия ничего не могло сделать со старообрядцами и не могло ничего противопоставить именно массовости и живучести старообрядчества. Такова оказалась сила самой конструкции, вне зависимости от содержания.

При этом мне кажутся весьма странными рассуждения Аркадия (и не только его, кстати), что если образовывать домовые общины, если ставит в священники не "профессионалов", а активных мирян, то начнут образовываться секты, расколы и все такое прочее. Во-первых, этот тезис ни на чем не основан, кроме, на мой взгляд, чрезвычайно прочно въевшегося в нашу нынешнюю церковную среду презрения к простому человеку (и Аркадий, увы, своими же собственными опровержениями элитаризма подтверждает правильность моего "элитаристского" диагноза). Во-вторых, представим себе, что в нашу Церковь завтра на полном серьезе приходят 100 миллионов человек, организованные таким образом, который описан мною. Я не исключаю возможности того, что какая-то их часть и в самом деле посходит с ума и устроит какие-то расколы. Пусть это будет даже множество в 10 миллионов человек. Но, если учесть, что сейчас у нас активных прихожан и 10 миллионов не наберется, то чистая прибыль "небесного купца" составит 80 миллионов душ... Получается, что мы предпочтем пожертвовать этими 80 миллионами, лишь бы еще 10 млн. не сделали чего-то недолжного и нам не нравящегося? Апостолы и святые отцы так не поступали. Христос так не поступал (Марк 9, 38-40).

Аркадий совершает странную подмену. Говоря о моем указании на то, что пресвитером домовой общины может становится достойный человек, соответствующий каноническим требованиям и достаточно грамотный, он заявляет, что поскольку пресвитеру принадлежит власть вязать и решить, власть совершать литургию, то им может быть только профессионал, который знает "догматы и каноны" а в противном случае церковь превратится в организацию харизматиков. Мне кажется, что между достойным человеком и "харизматиком" есть некоторая разница. Я бы даже сказал, что это прямо противоположные типы, что демонстрирует пример того же Аркадия - которого вряд ли кто назовет харизматиком, в то время как это достойный, ответственный и разумный человек, которого бы скорее всего в священники бы избрали, в то время как я знаю массу "харизматиков", которых никто и никогда во главе общины видеть не захочет.

Наша задача не в том, чтобы собрать в Церковь тех, кого в хипповской среде называют "дивными", а в том, чтобы объединить в Ней прежде всего основную массу населения России. То есть горожан - жителей мегаполисов и областных центров, мужчин и женщин средних возрастов со средним и высшим образованием. Точно ли в такой среде нет тех, кто способен в достаточном для иерея объеме изучить догматы и основы канонов (подробности канонов, уверяю, большинство даже весьма образованных иереев современной РПЦ не знает, и я не уверен, что им обязательно надо их знать), равно как и получить необходимые знания о богослужении? За город Москву я уверен, что на любых два три многоквартирных дома тут точно есть человек, который способен и освоиться с необходимой премудростью, и будет иметь достаточно склонностей, чтобы ею заниматься, причем даже без отрыва от своего "основного производства".

И напротив, увы, среди нынешних "профессиональных священников", получающих годами  в семинариях явно избыточное гуманитарное образование, которое в практической священнической деятельности часто не пригождается никак,  достаточно много тех, кто относился и относится к этому образованию как к нагрузке, которую надо избегать всеми приличествующими студенту способами - списыванием, шпаргалками, авральной учебой "за час до экзамена" и немедленным забвением большей части знаний по окончании учебного заведения... Не всегда, но достаточно часто такой псевдообразованный священник оказывается не лучше того, кто получил светское образование, а духовные премудрости постигает "автодидактом".

Из всего этого не следует, что все семинарии и академии надо упразднить, а семинарист менее пригоден для исправления священной службы, чем не семинарист. Из этого следует, что нынешний священнический "профессионализм" касается весьма специфических вещей, связанных не с объективными познаниями (для верующего человека не страдающего дебилизмом усвоение системы христианских догматов - дело пары месяцев вдумчивого чтения), а со специфической профессиональной культурой, воспитываемой в этой среде, причем в этой профессиональной культуре намешано как немало хорошего (например повышенная выживаемость в разных средах), так и немало дурного (к примеру, повышенный конформизм).

В любом случае, даже если мы будем очень стараться увеличить количество семинаристов, будем оптимизировать учебные программы и т.д., мы все равно не напасемся "профессиональных" священников на ту массу людей, с которой нам необходимо работать. Будем реалистами - в России сейчас нет и не будет того числа людей, которое может стать священниками-профессионалами для охвата миллионов людей. У нас не будет 50 000 кадровых "профи" иереев. И опять получатся нечестивые надежды на то, что "Господь не попустит большинству придти в Церковь". Если же мы все-таки хотим, чтобы в Церковь большинство действительно пришло, то нам придется обращаться именно к тому самому "демократическому" опыту традиционного Православия. Приветствовать и поощрять появление православных общин, скрепленных общей литургической и духовной жизнью, причем общин не "элитаристских" как у Кочеткова, а именно массовых и территориальных. Придется привлекать к священству тех, кто будет считать это служение частью своей жизни христианина, как служение Богу и своим братьям.

И подчеркну еще раз, в этом случае на своё место станет аппарат управления, который нужно усиливать. Но правильно усиливать. Семинарии должны быть центрами руководства обучением и повышением квалификации священников. Епископы должны быть реальными интеллектуальными и организационными лидерами своих епархий. Патриарх, вместе с находящимся в его руках аппаратом центрального церковного управления, должен быть подлинным центром силы, представляющим Церковь на политическом уровне, перед обществом как целым, разрешающим наболевшие церковно-управленческие вопросы. Но этому аппарату не надо заниматься управлением каждой духовной единицей в стране, потому что если пытаться это делать, то нашу церковно-административную систему просто порвет, она рухнет под тяжестью вставших перед нею задач.

И не надо здесь оглядываться на Ватикан. Ватикан - это структура управления отступающей армией. Папы сперва управляли всей Европой, потом им пришлось ограничить свои управленческие аппетиты католическим сообществом половины Европы, а потом - всё более редеющими католическими единицами в Европе и полуавтономными католическими организациями за её пределами. Ватикан переходит от более сложного объекта управления к всё более более простому. Нам предстоит, после длительного организационного провала, связанного с большевиками, переходить от примитивного как валенок объекта управления 1980-х, когда Патриарх, при некотором желании, мог бы помнить всех клириков РПЦ едва ли не лично, ко всё усложняющемуся современному церковному сообществу и тем более к тому, которое мы хотим получить завтра, развернув массовую миссию. У некоторых уже истерика при первых признаках соприкосновения с массами людей. И пытаться "управлять" в таком случае окажется абсолютной бессмыслицей.

Моё мнение, которое, конечно, можно оспорить, состоит в том, что если мы хотим сделать Русскую Православную Церковь реальной Церковью большинства, то мы должны, во-первых, действительно побудить войти в Церковь огромную массу людей. И использовать для этого не только (и даже не столько) концерты и утренники, сколько политические, информационные, образовательные механизмы нашего общества, институты гражданского общества, инструменты реально массовой миссии. Предложив этим людям, которые сейчас едва крещены, войти, мы должны на первом этапе заняться одним - дать им возможность собираться и молиться в соответствии с преданием Православной Церкви. При этом дав им возможность максимально гибко соорганизоваться для совместной молитвы и надзирая лишь за соблюдением фундаментальных канонических приличий, то есть за тем, чтобы священниками не становились уголовники, двоеженцы, чтобы они не пороли совсем уж психбольной отсебятины. Необходимо позволить этим людям по разным поводам и в разных ситуациях выступать в общественном пространстве как православным. Причем вместо нынешнего: "Я говорю от имени Церкви!", "- Нет, это  я говорю от имени Церкви!" и примиряющее: "Да никто из вас не говорит от имени Церкви", надо признать прямо противоположное, а именно что как член Церкви и, в этом смысле, от Её имени говорят и А, и Б, и В. И что внутрицерковные споры по десяткам и сотням вопросов, не имеющих однозначного догматического решения, это норма церковной жизни, а не выпадение из нее. Что наша христианская любовь, она потому и любовь, что из разномыслия ведет нас к единомыслию путем любви, а не путем ненависти и взаимного написания доносов и истерических нападок.

И лишь потом, когда наш нынешний пруд станет морем, необходимо постепенно, медленно но верно устанавливать большую степень контроля священноначалия над этой массой, повышать образовательный и культурный уровень, усложнять формы взаимодействия, "ужесточать" конструкции там, где они необходимы. Тогда наша Церковь действительно станет Церковью большинства, большинства русского народа и всех других православных народов русской традиции, а не тусовочным клубом профправославных, которые грызут с остервенением глотки друг другу. Спаситель заповедал нам создавать именно такую Церковь, и Святым Духом создана великая православная традиция церковного строительства, от которой мы отступили под давлением "регулярно-тоталитарного" государства и себе в осуждение (и государству этому - тоже в осуждение, увы...).

Оставить комментарий



Архив записей в блогах:
Э тот музей у нас явно назвали бы просто краеведческим... Но от наших креведческих он выгодно отличается современным зданием, отличными красивыми залами, приятной экспозиций в которую не попытались тиснуть все что угодно, лишь бы тиснуть. В музей мы не пошли бы, но Мечеть была ...
loboff цитирует у себя -- "Хуту" - -высказывание kireev в комментариях к моей вчерашней записи "Мифическое российское вторжение" . Высказывание Киреева: Они не могут не знать свидетельств этого вторжения. Но они могут просто не воспринимать эти свидетельства. Их мозг ...
Френдесса с Юга похихикала на тему критики американских продуктов. Ой-вей. Больше всего меня умиляют разговоры о том, что в Америке... есть нечего. Типа, гречки нет - все, плохая Америка (гречка есть, но обычно зеленая или быстрого приготовления). Такое кол-во интереснейших злаков и ...
Эта фотокарточка посвящается всем людям доброй ...
Расссказываю вам тут всякое, а про то , как мы горы покоряли - ни гугу. Исправляюсь. Гора Гаустатоппен - высотой примерно 1900 м, и находится она в губернии Телемарк, часа три езды от Осло. Те, кто хорошо себя ведет, видят гору вот такой Фото из Вики ... и увидели только нижнюю ...