Дело врачей

ototo — 07.11.2012

Мальчик мой уезжает в другую страну, к своей матери и ее новому мужу.

В этом нет ничего неожиданного и ничего трагического. Это просто как с зимой и первым снегом: случается каждый год, и всякий раз драма. Мальчик должен был провести у меня месяц, прожил тут три. Мать его была в бешенстве, ее новый муж разговаривал со мной вежливым, урезонивающим голосом, и я ни разу даже не назвал его плохим словом.

Мальчик мой уезжает в другую страну, там еще золотая осень, и за окном море и горы.

Историю эту хочется петь как блюз или танцевать, как фрейлахс, обязательно с рефреном.

 Мальчик мой должен был приехать в Москву на каникулы. Мы приготовились к тому, чтобы поселить его на даче с бабушкой и дедушкой, чтобы вместе гулять по лесу, стрелять из лука, идти в поход с палаткой, устраивать велосипедные марш-броски по пересеченной местности и домашние концерты, жарить шашлык, съездить на рок-фестиваль — ну и вообще вести себя максимально развязно и с удовольствием. Статус воскресного/каникулярного папы прекрасен. Ребенок с таким папой находится в пространстве свободы, в пространстве непрерывного баловства и недешевых подарков. Кстати, когда я был маленьким, я завидовал одной однокласснице — дочери разведенных родителей. Она ссорилась с мамой и сбегала к папе. А потом наоборот. Я видел в этом определенное преимущество перед полной семьей и родителями, выступавшими единым фронтом.

Мальчик мой, славный мальчик, уезжает к своей матери на берег Средиземного моря, чтоб оно высохло.

Но вместо того, чтобы с чувством портить ребенка, мне пришлось его лечить. Скорая помощь, больница, выписка, не сбивающаяся температура, еще несколько вызовов 03, несколько участковых врачей — сейчас же сезон отпусков, два раза подряд один и тот же врач не ходит. Я не отпустил ребенка домой вовремя, в частности потому, что думал, что только я могу его долечить, последить, чтобы его диета соблюдалась, лекарства
принимались в нужное время, комната проветривалась, и чтобы к нему пришел хороший семейный врач. Этих же вещей нельзя доверить бывшей жене, правда ведь, никто же не знает моего мальчика так, как я. Ну и просто я подумал: раз уж все планы пошли прахом, то не доставайся же ты никому.

Главным образом, я хотел найти своего врача. Свой врач — это такая поэма, разрушающая всю идеологию советской медицинской помощи. Семейный врач, такой старичок с бородкой в очочках, приходит к тебе в дом, уверенный и веселый, мнет живот, слушает грудную клетку, выписывает лекарство. Ему можно позвонить среди ночи и сказать — что-то у
мальчика моего дыхание во сне неровное. А он пропишет куриный бульон — еврейский пенициллин, и все как-то само собой рассосется.

Странно, кстати, пока мы жили вместе, всегда я занимался здоровьем ребенка. Я умею делать уколы, я не боюсь крови, я умею сбивать температуру, звонить врачу и понимать, что он говорит. Оказалось, что все это фигня. Что я все забыл. А главное — что врачи начали разговаривать каким-то совсем другим языком.

Врачи, оказываются, делятся на тех, кто любит лечить и тех, кто любит, чтобы пациенты выздоравливали сами. Те, кто любит лечить, прописывают сложные противовирусные тяжеловесными курсами, иммуномодуляторы и еще что-нибудь, чтобы от лечения печень ребенка не выросла размером с голову и не задушила его изнутри. Другие предлагают пить куриный бульон и не переживать: все с вашим мальчиком будет в порядке. Скорее всего.
Оказывается, врач больше не говорит: я точно знаю, что вам надо делать, волноваться не нужно, все уже хорошо, а будет еще лучше. И ты оказываешься один на один со своим страхом и неуверенностью, и у тебя нет другого оружия, кроме здравого смысла.

И спрашивается, нахрена им было семь лет учиться, десять или двадцать или сорок лет практиковать, читать статьи и стажироваться, если все равно они не в состоянии взять на себя ответственность и послать меня в жопу вместе с моим здравым смыслом.

Все с ним в порядке, с моим мальчиком, и теперь он уезжает, уезжает в далекую страну, шлем его серебряный, далекий, как луна.

Вместо этого один доктор ссылается на популярную статью в интернете, в которой рекомендуется пить бульончик, а другой при ребенке рассказывает какую-то безумную страшилку, из которой следует, что если пить бульончик, могут вырасти клешни, произносит страшноватое слово на букву «Р» — при ребенке. «Скорее всего, то, что от этой болезни развивается рак — полная чепуха». Спасибо, доктор, мальчик полночи потом психовал.
Врач про сложные лекарства говорит, что врач про бульончик — шарлатан, которому нельзя доверить принимать анализы у бомжей. Врач про бульончик говорит, что врач про сложные лекарства — модный парень, любит лечить и разводить на деньги, а детьми не интересуется. А один из первых врачей, еще из поликлиники, назначил антибиотик, который при этой болезни назначать категорически нельзя, просто запрещено. А врач в больнице выписал ребенка пораньше — отчасти потому, что я его об этом попросил, думая, что ребенок уже поправляется, отчасти потому, что уходил в отпуск, так что второй заход болезни мы прожили уже без него. Ой-вей.

Но все хорошо кончилось. Мальчик выздоровел и уехал. В сущности, мог бы и раньше уехать, было бы только лучше: там на всю страну хорошо если есть три доктора, конфликтующих врачебных мнений было бы гораздо меньше. А дети — они болеют и выздоравливают. Они вообще очень крепкие, их трудно испортить по-настоящему.



У вас, наверное, тоже есть истории про детей и врачей. Вот вы как со всем этим психологически справляетесь?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив