Давайте просто жить
swamp_lynx — 30.07.2024
Безнадёжная картина из предыдущего
поста является следствием того, что людям больше не к
чему стремиться.
Сейчас признаётся только количественная разница, больше денег,
больше популярность и т.д., а качественная отрицается. Стремление к
идеалам, к тому, чтобы преодолевать себя ради чего-то большего, чем
обычная жизнь, это вызывает у людей в лучшем случае скуку, а чаще
агрессию. Здесь можно отметить как изменилось массовое кино, где
романтический герой практически полностью исчез. Даже если брать
уже кризисные 70-е - 80-е, то заменить Брюса Ли, Джеки Чана,
Арнольда Шварценеггера или Сильвестра Сталонне оказалось некем.
Исчезновение семейных фильмов тоже неслучайно, вместо преодоления
трудностей семейной жизни теперь продвигается комфортное
партнёрство.
Бороться не надо. Если чего-то не получается, всегда можно играть в
игрушки и смотреть идеологические выверенные сериалы. Открытие
Олимпиады апофеоз такого взгляда на мир.
Жак Аттали. Здесь было представлено множество трансгрессий
различного рода. Посмотрим, примет население все эти трансгрессии
или нет, станут ли они через 10 лет обычным явлением или нет.
Выберут ли люди свободу или захотят вернуться назад, в архаику.
az118: Жолли
сотворил Пародию и на античную Грецию, и на дух
Франции и Парижа, и на христианскую основу Европы, и на сам
Прогресс, ибо в самом деле Революция, будучи перманентным
Переворотом, есть постоянный Карнавал, в котором дно становится
верхом, а верх опускается на дно, до тех пор, пока все не окажется
на дне общества спектакля, потребления и удовольствий - общества
девальвации всего высокого и героического.
trombicula: По
поводу Бахтина Аверинцев очень хорошо заметил, что в точности эта
"карнавальная" схема
использовалась при экзекуциях в революционной Франции,
а позже и при издевательствах над заключенными в фашистской Италии.
В Новое Время "карнавал" может значить вовсе не "народный
праздник", а идеологическую дубинку репрессивного режима. И сдается
мне, что в современном Париже это именно оно и есть.
trita: Автора
веселья зовут Thomas Jolly, 42-х летний то ли сын, то ли дочь
своего времени. Послушал посмотрел интервью (
тут, например) — всё ж на поверхности. Фонтанирующий
инфантилизм, полная погружённость в свой центр Вселенной,
культурно-историческое невежество (естественное для последних двух
поколений), экзальтированная эмоциональность, фривольное
воспитание, с детства психологическая школьная травма на почве
поведенческой гендерной неопределённости — там целый букет
иванушки-дурачка, выросшего в эпоху непуганного либерального
идотизма. «Если я не вписываюсь в твой мир — это твоя проблема, а
не моя» — разве не чудный лозунг?
Ключевая идея шоу была простой (и он признавал, что это
политический манифест на большую аудиторию): «пусть всем найдётся
место в этом мире». Лозунг хороший, на словах, но вот на деле под
«всеми» имелись в виду только подобные самому Тома Джоли, те самые
«разнообразные», из песни Цоя «мы хотим танцевать». В итоге это и
получилось, место нашлось всем… кроме всех.
tessey: В
сложившейся ситуации теоретически жаль атеистов. Потому что им
таааакое жирное зеркало к носу поднесли, закачаешься. Думал и
говорил, что за прогресс и науку, а вот посмотри — с кем ты в одной
лодочке плывешь по фекальной Сене, скромненько с краешку. Посмотри
и запомни свое место, раз и навсегда. А теоретически - потому что
жалеть некого: не нашлось атеиста, который бы устыдился. Всем норм
и «а чё такова?» И вообще это давняя революционная традиция —
глумиццо над верунами, молодцы французы, мы с вами. Вот и весь
атеизм. Леваки, «борцы за интересы трудящихся», умиляющиеся при
виде унылого разврата зажравшейся буржуазии — очень доставляют. А
если по уму — это очень мало разработанный, даже на уровне
терминов, вопрос регуляции социальных отношений. Есть два концепта,
которые можно условно назвать как «идея служения» и «идея
атомизации». Первая предполагает включенность в систему иерархии,
наличие и принятие высших ценностей (будь то религия, император или
«служение делу»). Второе — исходит из принципа «есть только Я и то,
что Я захочу», а если мозги напрягутся, то могут сформулировать
что-то навроде «есть конечно и какие-то другие, но мне до них дела
нет пусть делают что хотят». Вторую систему базовых отношений, да,
утвердила французская революция. Буржуазная, заметьте революция. И
эта революция у них перманентна и продолжается до сих пор. А вот
наша революция не просто так прошла под лозунгом «Смерть буржуям!»
Но об этом интернетные леваки-атеисты позабыли. И вон они по
информационным волнам плывут-качаются в одной лодочке с жирными
<�западоидами> и хорошо им там.
Nicolás Gómez Dávila. Тот, кто исповедует мнение, которое не
презирают наши современники, должен стыдиться.
sh_e_k: У И-П
был
разговор о правде. Был удивлен как много людей
считает, что правду говорить легко. И решил, что во всём виноваты
зеркала. Пока зеркала были роскошью, простой народ умел отличать
ложь от правды, а элита, которая могла позволить зеркала - нет. И
обслуга элиты, которая пользовалась зеркалами на халяву, то же не
умела отделять ложь от правды. Как только зеркала стали доступны
обычным людям, обычные люди перестали различать ложь и правду.
Механизм думаю до примитивности прост. Человек
смотрит в зеркало и видит там умного и честного
человека. Совершено очевидно, что умный и честный человек говорит
умные и правдивые вещи. Чтоб сказать глупость или ложь придется
пойти против своего естества, то есть напрячься - это требует
затрат, сложно. Если человека кто-то обвиняет в глупости или лжи,
человек идет к зеркалу и вопреки обвинению видит там умного и
честного человека. Отсюда совершенно очевидно - обвинитель глупый и
лживый человек.
buyaner:
Вопреки возникшей ассоциации левого этоса с рабочим – позже
коммунистическим – движением (... исторически случайной), настоящий
левый – индивидуалист. При этом он может признавать ценность
коллективизма, но – для других. Сам он в ногу шагать не желает, а
когда (часто) бывает вынужден это делать, убеждает себя, что делает
он это не столько в силу партийной дисциплины, групповой
солидарности и т.п., сколько по личному выбору. В этом, кстати,
ключ к пониманию эволюции левых партий: по-настоящему левые они
лишь на первом этапе, когда в них ещё сильно личностное начало, а
потом, по сути своей, правеют. Настоящий коллективист – правый:
для него коллектив – в частности, национальный, но не только –
высшая ценность; он конформист по убеждению и призванию. Резюмируя,
можно сказать, что настоящий левый – альтруист-одиночка, а правый –
эгоист референтной группы.
...И тут на сцене появляется либерал. Ему одинаково противны как
левые, так и правые, поскольку он устал от диктата этики. Если оба
нарисованных выше портрета могли
показаться карикатурами, то по сравнению с подобным
определением либерала они тянут разве что на дружеские шаржи.
Впрочем, впечатление это обманчиво. На самом деле бунт либерала
против этики по-своему оправдан. Психологический его тип – то, что
разночинцы времён Д.И.Писарева называли «разумный эгоист», а
основная ценность – трезвый взгляд на вещи. Он видит, что ни
прекраснодушие левых, ни ригоризм правых не делают жизнь лучше, и
задаётся вопросом – может быть, всё дело именно в примате этики?
Тем более что мораль, как мы видели, правые и левые понимают
по-разному, а попытка навязать своё понимание морали способствует
чему угодно, только не смягчению нравов. И появляются трезвые и
по-своему убедительные либеральные принципы, вроде «мой дом – моя
крепость», «не любо – не слушай», «возделывай свой сад» и, наконец,
«моя свобода заканчивается там, где начинается... (дальше возможны
варианты)». Как легко заметить, эти поговорки, афоризмы и просто
крылатые фразы не привязаны к какой-<�либо> определённой
традиции; либерализм вообще довольно равнодушен к каждой отдельной
традиции и, в каком-то смысле, укоренён во всех – подобно тому, как
в каждой культуре можно найти «левые» и «правые» аспекты. И, что
гораздо важнее, все эти аспекты – и левый, и правый, и даже, как ни
странно, либеральный, можно обнаружить в Евангелии, дающем
представление о возможном – и, добавлю, крайне желательном —
балансе и синтезе. Нагорная проповедь и притча о добром
самаритянине – левый аспект. «Нехорошо отнять хлеб у детей и
бросить псам» – правый. «Не судите, да не будете судимы» –
либеральный.
Здесь проявляется внутреннее противоречие либерализма, которого
лишены его антагонисты. В отличие от них, он непоследователен;
начав с отрицания общеобязательной морали как принципа и заменив
его приматом права (прежде всего, права на невмешательство в
частную жизнь, с которым и правые, и левые не в ладах), он начинает
воспринимать его как этический императив и выстраивает вокруг него
новую этику, которую принимается навязывать с тою же свирепостью,
против которой изначально восставал.