Членство

v-yanitsky — 06.06.2024

(Из воспоминаний о сегодняшнем)

Где-то на даче лежит мой писательский билет. Он с Лениным еще. Красный и в коже. Тот самый, которыми старички нашей литературной братии потрясали, строго следя за тем, чтобы не пополняться всякой сомнительной диссидентской молодежью. Пополниться, однако же, пришлось. 

Меня пополнили туда в эти же праздничные дни. Когда друг напомнил, я уже и забыл, что теперь дни пушкинские и русского языка. Дотошный друг спросил: «А какой сегодня праздник?» Вот праздник ли это — когда писать есть каторга на всю жизнь. И праздники больше церковными стали.

Помню, принимали меня как раз в эти дни.  Пятого где-то, накануне. А мать моя родилась третьего. И мне день этот был всегда всех других дороже. Никогда не отмечал я собственный день, но всегда отмечал день матери и день отца. И думал: «Вот мать не дожила». Год не дожила. Все жила глупой гордостью за сына. И на кой была ей эта «гордость?» Пятерки надо в дневнике, а без пятерок и не сын. Отрыжка времени того. 

Шел я с билетом домой в старой рубахе, но потому надел я ее, что карманы у нее закрывались на такие пуговицы, что и ногтями не открыть их было. Из них не выпадет — и правого, и левого. 

Вот и член ты теперь. А и давненько теперь член-то. С девяносто шестого. Членистоногих пополнил ряды. Член и ноги — вот и членистоногий. Так в них и остался. Главное, ноги, даже и без члена. Член подождет. А ноги — нет. Им еще бегать и бегать.

Помню, художник в один союз вступит, а потом и в другой. А потом еще и в третий. Так укрупняет он себя союзами, в которых он теперь. И как будто в собственных глазах он теперь выше, и в глазах коллег. И все корки, корки. Засохшие уже, наподобие дынных. На наш Хеллоуэн пойдут. 

На беготне все и членство. А без ног какой ты член? Кому нужен ты? Кто знает тебя? Вот сбегал, вот и стал. Еще сбегаешь — еще станешь. Пока язык не вытянешь. На Марафон вся писательская сила идет. Недюжинная, надо сказать. 

Льву Толстому только Ленина на билете и не хватало. На кожаном, красном. Друг-писатель из города Е до того истаскал его, что в красную тряпку нос утереть только он у него превратился. Туда придет — покажет, сюда — покажет. Везде покажет. В городских туалетах бы спрашивали, где за бесплатно, и там бы показывал. 

Грустно писателю без имени. Совсем дрянь. Пусть бы даже расстреляли, но имя дали бы. «Мы тебя теперь шлепнем, но с занесением». В Книгу «Писательской Памяти». Типа Пиквикского клуба. «Шлепайте, друзья!», — заорет иной. 

Не-е. Ну не все же такие. С надеждами живем. На силенки свои не хилые, таскавшие худыми ручонками мешки с кубинским сахаром на пивзаводе города Е по сто килограммов, скользя ногами по жиже, и с радостью вспоминая про то в пушкинские дни. 

Оставить комментарий

Популярные посты:

niger

Как выбрать программу для дошкольника перед первым классом

• Ранее
• Архив