Без названия

katresha — 18.12.2021

Это было в те дни когда я часто ездила на работу на велосипеде — катила вниз с бесконечных Воробьевых гор, вниз, вниз по старому, скрипящему метромосту, и так в район Остоженки и Пречистенки, где располагалось посольство одной маленькой страны. В этом же районе были и посольства стран побольше, даже, например, Австралии, но я, словно принц из сказки, была маленькой-премаленькой сотрудницей маленького-премаленького посольства маленького-премаленького королевства. Посольство располагалось в маленьком-премаленьком особнячке, и во внутреннем дворике росли чудесные розы. Они издавали сладкий аромат, который, к сожалению, мне редко случалось вкушать, потому что я сразу направлялась к консулу в кабинет, и продираясь через густой туман табачного дыма, кашляя и чихая, представляла ей повестку дня нашей маленькой дипломатической миссии. Маленькую-премаленькую повестку. Инна, а так звали консула, — и она курила как сапожник, единственная среди всех граждан маленького королевства до самой Ютландии, — закуривала одну из своих маленьких-премаленьких бесчисленных сигареток «Принц» и  выпустив дымок, будто его еще было мало, вникала в дела. Их как всегда оказывалось больше, чем могли выполнить ее маленькие-премаленькие подчиненные: я и переводчик. 

В те дни, которые я почему-то помню как сейчас стояло свежее пыльное лето. Я не оговорилась — острый яркий солнечный ветер носил меня по Москве, и пыль, вздымаемая моим велосипедом ярко и весело искрилась. Это была новенькая пыль, принесенная ветром перемен, виндом оф чейндж, о котором так много пели раньше, и вот теперь он прилетел — и витал во всем, в каждом импортном авто, вываливающемся на улицы города, в каждой яркой незабываемой встрече, в гудках корабликов на Москве-реке, которые я в те времена еще использовала как подручный транспорт, чтобы добраться с работы до Таганки и пойти в кинотеатр «Иллюзион».  

Я неслась из маленького посольства, вся пропитанная едким дымом Инниных сигарет «Принц» (потому что в маленьком-премаленьком далеком королевстве все курят только их)  и усевшись на деревянную скамью пила какое-нибудь пива из банки. Непафосный и недорогой маршрут тянулся ровно столько времени, сколько нужно чтобы сделать планы на вечер. Особенно, когда ты юн, беззаботен и размышляешь о своем месте в жизни. Здесь ли оно, на этом ли маленьком кораблике, или тебя ждут большие воды? 

К концу лета этот вопрос мучил меня все больше и больше. Одним августовским днем мы остались с консулом в посольстве одни, и к нам проникли курдские беженцы. Курды тихой струйкой зашли в коридор и спустились в подвал, где располагались помещения для хозяйственных нужд. Охрана пустила их ибо ничего не поняли из их наречия, а времена тогда были сугубо гуманитарные и права человека еще кое-что значили. Поэтому курды забаррикадировались в подвале, а мы с консулом узнали об этом только вечером, вернувшись после изнурительного дня в Шереметьево, где пытались вызволить из кутузки подданного их величества, прибывшего на широкие просторы России с целью поохотиться на лося, медведя и, кажется, слона. Ибо арсеналом он обладал не малым, а вот задекларировать его соответствующим образом не удалось. 

Пахло липами. Инна курила. Представитель курдов говорил на непонятном ей языке. По-английски курды были не бум-бум. Теплый исстрадавшийся от тоски летний вечер ждал буквально за воротами. Визовый отдел ловко экстраполировался прямо в него. Консьержки сбежали и того раньше. Атташе по культуре был в Краснодаре. Военный атташе — приветствовал совместные учения на Борнхольме.  Сам господин посол с семьей летние дни предпочитал проводить где-нибудь среди дюн. Курдам этого было не объяснить. Инна купила им еды, привезла на своем кабриолете упаковки с водой, и приветливо  помахав рукой укатила в бар «Джон Буль». На следующий день она опять уехала в Шереметьево к подозрительному охотнику на все живое, а я купила курдам упаковку растворимых овсяных каш, консьержка выдала им электрический чайник. Заниматься ими было решительно некому. 

Еще через день курды куда-то делись. Ушли. Исчезли. Наверное, перебрались в посольство страны хоть немного побольше. 

В этот день я проехала по реке даже дальше чем нужно. Я думала о курдах, разглядывая чаек, думала, а что, собственно, я здесь делаю? Принцесса никогда не полюбит свинопаса... Жаркий дух чужестранной судьбы, явление и такой же неожиданный исход курдов заставлял в моей душе что-то бунтовать...

Шел 1997 год. Мне было 25 лет. 

Follow the Moskva ... down to Gorky Park... listening to the wind of change...

Оставить комментарий

Популярные посты:

vespasianus

Вскрытие замка: 3500 или 45000₽? Реальная история

sadalskij

Каждый должен оставить что-то после себя...

sergeytsvetkov

Какими были книги в Древней Греции и Риме?

staryiy

Трамп в восторге – Моди предал Путина

sheynefros

Зимние забавы

dok_zlo

Пухновости

your_food_today

Мясо и гарнир.

fishmanual

Тайны зимнего спускника: как соблазнить осторожного леща

euro_royals

Немного о бывших Йорках

• Ранее
• Архив