Банда Сатаны. История MS-13 | ФАЙБ (рецензия)
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![Банда Сатаны. История MS-13 | ФАЙБ (рецензия) Банда Сатаны. История MS-13 | ФАЙБ (рецензия)](/images/main/banda-satani-istoriya-ms-13--fayb-recenziya-f53926.jpg?from=https://media.npr.org/assets/img/2017/08/20/ap_17116775025863_wide-c4bac705aba0578179b91cec8bf1b3d62c47d545-s800-c85.webp)
Можно сказать, "рыночек и тут порешал". Вмешательство США в политическую жизнь ЦА породило многочисленные и кровавые гражданские войны (к слову, 9 апреля в Колумбии это день памяти жертв гражданской войны). Зависимые от Вашингтона режимы ультраправых сами создавали свои преступные организации, делая жизнь мирного населения невыносимой. При этом, беженцев из ЦА в Штатах не приветствовали.
Наиболее полный обзор "марас" (подростковые банды), истории их появлений я читал в сборнике "Современная организованная преступность в ЛА и странах Карибского бассейна", вышедшего в 2017г под редакцией Мартынова. Ее и процитирую.
Костариканский исследователь Хосе Мигель Крус16 установил существование четырех видов «марас». В начале 1990-х годов члены этих
банд еще не носили татуировок, не обривали голов, а сами банды были весьма немнгогочисленны. Группировки «Баррио-18» («Barrio-18»)
и «MS-13» («Mara Salvatrucha» – «Мара сальватруча») уже существовали, но еще не пользовались большим влиянием. С середины 1990-х
и до начала 2000-х стал более заметен другой вид «марерос», которые целиком находились под влиянием уличных банд США. Их отличительной чертой было то, что они использовали татуировки и наголо обривали головы. Третья «разновидность» возникла в результате репрессивной политики центральноамериканских правительств. Эти «марас» были сориентированы исключительно на уличное насилие.
Они носили татуировки даже на лицах, чтобы выглядеть «страшнее».
Четвертый тип получил распространение, начиная примерно с 2006–2007 годов. Его представители уже не носят татуировок, и их интересы
лежат в основном в сфере экономики (рэкет и пр.).
Эволюция понятий «пандилья» и «мара» позволяет проследить ступени развития этого феномена, начиная от некриминальных молодежных объединений «по интересам» до сложных криминальных структур, связанных с международной оргпреступностью. Она со всей очевидностью доказывает, что желание совершать преступления отнюдь не является первичным мотивом для вступления молодого человека в какую-нибудь уголовную банду. Как правило, это желание возникает уже потом, часто в силу некого «последовательного развития событий». «Марас» осознают себя в первую очередь как «ingroup» (члены «стаи»), при этом для их самоидентификации бывает чрезвычайно важным отделение себя от «out-groups» («чужаков»). Внутри группы преобладают темы солидарности, верности долгу и заботы о благополучии друг друга. «Чужаки» в силу самого этого статуса, наоборот, призваны вызывать неприязнь и агрессивность. Часто в предводители «марерос» выбивается тот, кто проявляет особую агрессивность и жестокость к «чужакам».
Было бы не совсем верно целиком сводить феномен «марас» в Гватемале, Гондурасе и Сальвадоре к наследию гражданской войны
в Центральной Америке, хотя полностью абстрагароваться от него, конечно же, нельзя. В силу специфики своей жизнедеятельности «марерос» обычно не переступают возрастного порога в 30 лет, поэтому невозможно себе представить, чтобы люди, социализированные еще во время войны, могли стать «марерос». Тем, кому к концу гражданской войны было 15 лет, в 2013 г. исполнилось уже 36. Природа насилия в человеческих социумах, однако, еще мало изучена. Как болезнь оно вполне может быть «заразительным», оседать в генах и как бы «по наследству» передаваться от родителей к детям.
Более важным, чем возрастной, является все-таки аргумент содержательного порядка. Что касается ранних «марерос», то было установлено, что в Сальвадоре только один из 10 «марерос» был раньше «герильеро» (т.е. – «партизаном»). Леворадикальные «герильерос», как известно, отличались особым коллективизмом, и дисциплина, царившая в их рядах, отвергала криминальное поведение. Это не могло не сказаться и в последующем. К тому же бывшие «герильерос» прививали своим детям эгалитаристские политические воззрения, в то время как криминалитету не свойственен интерес к политике. Возможно, в силу того, что бывшие «герильерос» препятствовали проникновению «марерос» и другого преступного элемента в затронутые гражданской войной районы Сальвадора, именно там сегодня наблюдается более низкий уровень насилия.Отнюдь не все молодежные уличные банды можно считать «марас», ибо не все из них (даже калифорнийские) носят территориально-структурированный характер. В Калифорнии, например, отмечалась активность неструктурированных «марас», так сказать, «кочевого» характера. В Центральной Америке время таких «марас», похоже, прошло, поскольку там начался прроцесс иерархизации уличных групп.
Генезис.
Во всех странах «северного треугольника» Центральной Америки «марас» представлены крепкими, иерархически организованными, максимально агрессивными и перемещающимися через границы уличными молодежными группировоками, которые могут быть связаны с торговлей наркотиками. Крупнейшими из них являются «MS–13» и «Баррио–18», между которыми постоянно происходят криминальные «разборки».Эти независимые друг от друга молодежные группы начали создаваться одновременно в США и в трех странах «северного треугольника». И сегодня один из двух основных центров «марас» попрежнему остается в Калифорнии. Второй, центральноамериканский, многократно пополнялся депортированными из США детьми центральноамериканских мигрантов, которые бежали туда от гражданских войн и политического насилия в Гондурасе и Сальвадоре. Во времена проводившейся Р. Рейганом политики по предоставлению таким лицам политического убежища юридический статус беженцев им как таковой не предоставлялся. Таким образом, с самого начала эти политэмигранты считались нелегалами и не получали никакого пособия.
Первым делом они пытались найти в США работу, и в то время как родители занимались поиском средств к существованию, их дети были
предоставлены самим себе, стремясь найти в чужой для себя стране поддержку среди таких же, как они сами. Так появились американские
«марас». Если члены этих молодежных группировок или их родители совершали какое-то уголовно наказуемое деяние либо обзаводились какими-то заразными болезнями, то американские власти немедленно отправляли их на родину. Правовую основу для этого давали Закон о
нелегальной иммиграции США 1996 г., а позднее – знаменитый Патриотический акт 2001 года. Дети «обратных» мигрантов по возвращении
на родину сразу же интегрировались в банды местных «марас», привнося с собой «успешный» опыт социализации в уличных бандах таких
мегаполисов, как Нью-Йорк, Сан-Франциско или Лос-Анджелес.
Местные «марас» в Сальвадоре, Гондурасе и Гватемале начали формироваться с начала 1970-х гг. как вполне «безобидные» школьные или
студенческие объединения (maras estudiantiles), причем нередко в ходе спортивных соревнований или во время совместного досуга. Они
идентифицировали себя со своим учебным заведением и, как это часто бывает, конфликтовали с «марас» из других школ, а также с уличными
«марас» (maras callejeras), которые идентифицировали себя со своим районом (barrio). Вплоть до середины 1980-х гг. центральноамериканские «марас» еще могли рассматриваться как молодежные группы «по интересам», а не как уличные банды. Гражданские войны в Центральной Америке, «выбросив» родителей этих детей и подростков на улицы больших городов США, максимально видоизменили поначалу некриминальный характер «марас». На свою историческую родину в конце 80-х и начале 90-х гг. многие «марас» стали возвращаться, будучи уже задействованы в криминальных структурах MS-13 и Баррио–18.
Изначально мексиканская по своему составу, группировка «Баррио-18» появилась на свет в США еще в 60-е гг. прошлого столетия.
Позднее эта самая старая банда «марас» стала пополняться в основном центральноамериканцами. Другая крупная группировка – «MS-13» (или «Мара сальватруча») также образовалась в США в 1980-е гг., отделившись от «Баррио–18». В «MS-13» изначально входили только сальвадорцы, которых по признаку национальности не принимали в «Баррио-18». Теперь же MS-13 включает в себя представителей многих национальностей. Она активно сотрудничает с мексиканской мафией «Prison Gang», а также со зловещими «Сетас».
Число «13» в названии указывает на то, что М – это тринадцатая буква в испанском алфавите. Буква «S» – первая в слове «сальватруча» (форель – исп.). Это самоназвание должно было характеризовать неуловимость банды и ее способность бысто выскальзывать из всех ловушек, которые устраивают правоохранительные органы.
Экономические причины возникновения.
В силу самого генезиса феномена «марас» многие среди них – мигранты. Если миграция из Центральной Америки в США во время гражданских войн имела политические причины, то цель сегодняшней миграции – заработать «ремесас» (перевод денег домой). При этом неважно, зарабатывают ли эти деньги молодые люди, ставшие позднее «марерос», или их родители. Когда миграция молодых людей между двумя ключевыми регионами – США и Центральной Америкой стала более регулярной, тогда и слабые локальные центральноамериканские уличные группировки начали превращаться в тех крепких, жестоких и иерархически организованных преступников с трансрегиональной сферой действия, какими мы видим их сегодня.
Вопреки распространенному мнению «марерос» не являются выходцами из самых бедных слоев населения или из маргинальных городских кварталов. Их трудно отнести к «люмпенам». Скорее, они происходят из рабочей среды или из среды нижнего среднего класса. Встречи автора с «марерос» в Гватемале, Гондурасе и Сальвадоре подтверждают это заключение. Имея специальности столяров, каменщиков, пекарей, механиков, продавцов и т.д., будучи студентами или учащимися школ, «марерос» не могут быть отнесены к маргиналам. С родителями живут 80% из них25, как правило, в съемном многоквартирном доме, расположенном в одном из густонаселенных городских «барриос». У «марерос» в среднем более высокий уровень образования, чем у среднестатистического населения «северого треугольника». Однако одна часть сальвадорских «марерос» совсем не имеет работы, а другая занята на нестабильной или плохо оплачиваемой работе, которая не требует высокой квалификации. В связи с этим «марерос», согласно теории относительной депривации, жалуются на «отсутствие перспектив». Получить работу в случае выхода из уличной банды для «марерос» трудно.
Предприниматели неохотно берут на работу преступников, а по татуировкам «марерос» видно, что именно ими они и являются. Хотя «марерос» в целом не бедны и не асоциальны, но даже в том случае, если у них есть какая-то работа, следует признать, что они испытывают экономические проблемы, связанные с легальными доходами.
Их криминальные доходы идут на их собственное потребление, на помощь членам семьи и материальную поддержку отбывающих тюремные сроки собратьев. Предметов роскоши «марерос» лишены. Вся получаемая «прибыль», как правило, делится между членами банды.
Основные доходы извлекаются за счет грабежей, занятия наркобизнесом, платы за «покровительство» с водителей автобусов и таксистов,
а также «крышевания» малого бизнеса. Сумма сборов при этом соответствует уровню инфляции. Грабят они, в первую очередь, представителей своего собственного социального слоя. Если ориентированное на «добычу» инструментальное насилие не приносит искомого дивиденда, то «мареро» не остается ничего другого, как применить аффективное, давая волю своему глубокому разочарованию.
«Философия» ученых, которые считают «марас» «жертвами обстоятельств», примерно такова: «Если люди считаются преступниками только потому, что они нелегально приехали в США и, оставаясь там без визы или разрешения на временное пребывание, не могли претендовать ни на разрешение на работу, ни на какие-то другие блага, то не имеет большого значения тот факт, что они совершают криминальные правонарушения (в том числе и насильственные). Так как молодой человек или его семья, не будучи защищены законом, быстро становятся жертвами преступников, то и противостоять этому они имеют «право» столь же криминальными способами. Такая «философия» от самообороны типична для «марерос», которые депортируются из США в Центральную Америку. Там молодые люди социализируются как уголовные преступники еще до того, как находят пристанище в центральноамериканских филиалах своих банд.
И остающиеся в США, и депортированные в Центральную Америку «марас» одинаково попадают в одну и ту же депривационную ловушку. Либо они были изначально социализированы как дети отправителей «ремесас», а затем, потеряв в доходах, стали в лучшем случае их получателями, либо оказались полностью исключены из процесса ремитирования. Если денег от ремитирования уже нет или их стало катастрофически не хватать, в дело вступает «эффект депривации», которому вообще подвержены многие молодые люди. Если тот, кто получает деньги от «ремесас», может купить себе, например, фирменную футболку, а тот, кто их не получает – нет, то «эффект депривации» тут же толкает на то, чтобы переступить моральные и юридические запреты.
Молодым людям, как правило, хочется иметь вещи определенного бренда, чему способствует пропаганда потребительсклого образа жизни (так наз. «вмененное» потребление): реклама, мода, умело привитые стереотипы сознания. «Эффект депривации» необязательно состоит в том, что у молодого человека нет какой-то нужной ему вещи.
Он может быть вызван и тем, что вещь, которую он имеет, не самого модного бренда, при том, что только этот последний дает право на
«статус» в молодежной среде. Участие в «марас» дает молодому человеку возможность получать доступ к таким брендам. Многие банды
«марас» даже обязуют вновь вступающего соблюдать определенный дорогостоящий «дресс-код», что само по себе выталкивает его на совершение преступлений. Таким образом, «марас» и исходящее от них
насилие сами становятся своего рода «ремесой», т.е. переводом средств на счета некоторых «обслуживающих» их фирм.
Важной составляющей феномена «марас» являются «макильяс» («las maquillas» – сборочные филиалы иностанных фирм, использующие дешевую местную рабочую силу).
Политическая подоплека.
Проявлением насилия «марас» компенсируют недостаток политического участия. К ним применимо определение челвека, «который вчера был никем, а сегодня намерен считать себя всем». В повестке дня потенциального «мареро» стоит восстановление не только чувства его экономической востребованности, но и пострадавшего чувства самоуважения. В отличие от потери материального капитала в рассмотренных случаях с «ремесас» или «макильяс», этот статус представляет собой символический капитал: социальный, морально-психологический и политический. Поэтому центральноамериканские «марас» – это не только рационально действующие и ориентированные на прибыль группы молодых людей, но и сообщества своеобразной «эмоциональной разгрузки», движимые чувством относительной депривации их членов.
В своем сообществе или в своем городском районе «марас» образуют эксклюзивную группу, которая существуют благодаря тому, что
исключает остальных. Несмотря на тесные связи внутри сообществ (а может быть, именно из-за этого), они почти полностью изолируют
себя от остального общества, «чужаков» или так называемых «сивилес» (исп. los civiles – «гражданских»). И происходит это во многом
из соображений безопасности, особенно с тех пор как в странах «северного треугольника» начала действовать государственная политика «твердой руки». Поэтому «марас» – это достаточно противоречивый «проект», направленный на противодействие навязываемой «сверху»
социальной эксклюзивности.
Политические интересы «марас» очень ограничены и невнятны, в том числе и потому что центральноамериканские правительства как
«левого», так и «правого» толка не оправдали их ожиданий. «Марерос» не интересуются политикой даже в том случае, если она протекает
в демократическом русле, ибо политика слишком долгое время не интересовалась ими. «Мареро» из «Баррио–18» так охарактеризовал это
в интервью, данном автору этих строк: «Политика? – Да это же чистой воды пантомима. Все там только и смотрят, как бы деньжат срубить!»
|
</> |