Альтернативы А.И. Ерёменко

paul_atrydes — 25.10.2021 С подачи коллеги gaivor начал читать книгу Маршал Советского Союза А. И. Ерёменко. Дневники, записки, воспоминания. 1939–1946. М.: РОССПЭН, 2013.



Видно, что это не совсем обычный дневник, где более-менее регулярно фиксируются события дня или бо́льшего периода. Нередко замечаю анахронизмы и вставки, определённо сделанные позднее. Как пример:

8 июля 1943 г[ода]

5 июля противник перешёл в наступление на Орловско — Кромском направлении на Курск и на Белгородско — Харьковском направлении. За три дня наступления, несмотря на применение крупных танковых сил (королевских тигров), враг не добился успеха. На Белгородском направлении продвинулся всего на 30—35 км, на Орловском направлении на 7—8 км. Главный удар противник наносил на Белгородском направлении.

Тут и «королевские тигры», и главный удар с юга.

Стоит сказать, что в 1993—1994 годах записки Ерёменко частично публиковались в «Военно-историческом журнале» (в основном военный период, из довоенного только ввод войск в Литву в 1940 году). Тогда их предоставила вдова полководца, Нина Ивановна Ерёменко. Текстуально они несколько отличаются от публикации 2013 года. Та же запись из ВИЖа (1994 № 6):

8 июля 1943 года,
[Калининский фронт]

5 июля противник перешёл в наступление на брянско—курском и белгородско—харьковском направлениях. За три дня наступления, несмотря на применение крупных танковых сил ("королевских тигров"), враг не добился успеха; всего продвинулся на белгородском направлении на 30—35 км; на орловском — на 7—8 км.

Но это всё присказка была. Переходим к главному. Ниже приводится запись, сделанная в период пребывания Ерёменко на лечении в санатории:

28 февраля 1943 года

Я почувствовал себя значительно лучше и приступил к описанию Сталинградской битвы. Два раза в день, вечером и утром, я принимал радоновые ванны, а остальное время затрачивал на свои произведения.

Когда я записывал свои воспоминания, то у меня возник такой вопрос: если бы тов. Жуков утвердил время моей атаки, которое я предлагал, то утверждаю, что не только не задержал бы нас противник на реке Червлённая, а наоборот, Сталинградская группировка врага была бы разбита ещё в ноябре месяце. Один день, который недооценил Жуков, съел у нас два месяца и принёс нам много жертв.

Первоначально по общему плану контрнаступления Юго-Западный и Сталинградский фронты должны были наступать одновременно. Я был категорически против одновременного начала наступления и доказывал, что мы должны обмануть противника и поставить его в исключительно невыгодные условия; заставить врага измотать свои танковые дивизии и мехвойска и к тому же без всякой пользы...

Обстановка к началу действий наших фронтов складывалась так: противник имел основную группировку в районе Сталинграда, здесь же были и его ударные силы из танковых и моторизованных дивизий, они держались за центром Сталинградской группировки в районе: Ворошилово, Пещанка, Бессаргино, Алексеевка, Питомник и Опытная станция.

Я считал, что, как только мы начнем действовать одновременно, противник должен будет, хотел он этого или нет, наносить контрудар на юг по 4-му и 13-му мехкорпусам, он будет бить ближнего и подвижного противника, который создаст непосредственную угрозу его Сталинградской группировке, грозя разрушением его жизненно важных тылов. Ясно, только сюда противник направит удар по наступающим 4-му и 13-му мехкорпусам. Это может привести к срыву нашего наступления и тогда никакого окружения не состоится. Тем более, что подкрепить наши мехкорпуса нам было нечем. Я доказывал, что при одновременном начале наступления окружения может не состояться даже при условии, если войска Юго-Западного фронта получат более резкое продвижение.

Когда я докладывал свои расчёты и соображения тов. Жукову, я оперировал следующими соображениями и данными: если Юго-3ападный фронт начнёт наступление на два дня раньше, чем Сталинградский фронт, то для противника получится весьма сложная обстановка, которая может привести к его катастрофе...

Таким образом, если Юго-3ападный фронт начнёт свою атаку 19 ноября, то Паулюс, разобравшись к вечеру с обстановкой, ночью с 19 на 20 ноября начнёт перебрасывать на север за реку Дон свои подвижные соединения. Но для того, чтобы покрыть расстояние в 150-160 км на узком месте переправ через реку Дон в районе Вертячий, потребуется не менее двух суток. По этим соображениям и нужно начало атаки Сталинградского фронта отнести на двое суток позже и далее я добавил, что нечего бояться того, чего опасается тов. Жуков, а именно, что противник нанесёт удар по Ватутину. Противник к исходу 21.11 будет заканчивать сосредоточения для контрудара, но в этот же день почувствует наш удар на юге. Паулюс станет перед дилеммой, что делать? — или контратаковать с утра 22.11. Ватутина, тогда ввяжется в бой на несколько дней, что приведёт к катастрофе на юге, или отменить свой приказ об ударе на север и возвратить дивизии обратно, которые передовыми частями уже ввяжутся в бой. А с другой стороны наши мехкорпуса будут подходить с юга и наносить удар в самое живое место по штабам, тылам всей Сталинградской группировки. Вот почему Паулюс откажется от контрудара на севере, он будет быстро перебрасывать войска обратно, но они и на юг теперь опоздают.

В результате получится, что в самый ответственный период танковые и механизированные войска противника помыкаются то в одну, то в другую сторону, в боях участия не примут, сожгут горючее и измотаются. Вот что получится, если мы начнём атаку на два дня позже.

На сей раз Жуков слушал меня с большим вниманием и в конце моего доклада ответил:

— Хорошо, согласен на одни сутки, так и буду докладывать Сталину на утверждение.

— Я прошу доложить на двое суток.

— Нет, нет, — сердито сказал он. — Одни сутки, больше не дадим...

События подтвердили полностью те расчёты, которые я докладывал. Я был прав тысячу раз. День, который я с трудом добился, сыграл большую роль, и только благодаря ему состоялось окружение, а если бы разрыв в наступлении был в два дня, то противник под Сталинградом был бы разбит ещё в ноябре.

Противник задержал наши мехкорпуса на реке Червлённая только потому, что он вернул одну танковую дивизию, которая ещё не успела переправиться через реку Дон к началу нашего наступления. Если бы мы выждали ещё сутки, то дивизия противника ушла бы далеко, и спасать положение было бы нечем. Мы своими поспешными действиями на юге не дали развиться ошибке противника — манёвру на севере — до катастрофы, и всё это произошло от непонимания обстановки Жуковым. Он и Сталина подбил на это. Обидно, что из-за этого просчёта напрасно пролилось много крови. Вот тебе и Жуков — а-ля Наполеон*
________________
* Немецкие историки и мемуаристы после войны документально подтвердили, что в случае задержки атаки войск Сталинградского фронта ещё на одни сутки, все немногочисленные резервы 6-й армии и группы армий «Б» были бы уже введены в бой против соединений Юго-Западного и Донского фронтов и не успели бы вернуться для противодействия атаке Сталинградского фронта. Тогда армия Паулюса, действительно, могла быть уничтожена уже в первые недели советского контрнаступления, что еще более радикально изменило бы общую стратегическую ситуацию (Соколов Б. В. Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи. Гл. — 1942-й год. Триумф и трагедия. Мн.: Родиола-плюс, 2000).

В принципе, те же самые соображения, но более коротко и менее драматично изложены Андреем Ивановичем в своих мемуарах «Сталинград: Записки командующего фронтом».

В первую очередь хотелось бы отметить, что по плану Ставки одновременного перехода в наступление не предусматривалось: из-за разницы в расстоянии до места встречи в Калаче-на-Дону Юго-Западный фронт изначально должен был стартовать на день раньше. Сначала операцию назначили на 9 и 10 ноября, потом, из-за задержки в подготовке, сместили на 19 и 20.

Далее, тов. Ерёменко пишет о некой танковой дивизии, которая не успела переправиться через Дон и контрударила по его войскам. Но здесь он вольно или невольно вводит в заблуждение. Все танковые дивизии, находящиеся под Сталинградом (14-я, 16-я, 22-я и 24-я и 1-я румынская) отражали наступление Юго-Западного и Донского фронтов. На долю Сталинградского фронта осталась лишь одна 29-я моторизованная дивизия, находившаяся в резерве в полосе 4-й танковой армии. Но она никуда и не дёргалась 19 ноября.

Б.В. Соколов, к сожалению, утаил имена и название работ немецких историков и мемуаристов, поддержавших расчёты А.И. Ерёменко. По крайней мере Манфред Кериг, автор монументального труда Stalingrad: Analyse und Dokumentation einer Schlacht (1977), в это число точно не входит. Как и Бернд Вегнер, написавший раздел про Сталинград для многотомника Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg.

Так что сенсация, которой любят размахивать доверчивые граждане (в их числе оказался и М.И. Мельтюхов, автор комментариев к записям Ерёменко), оказалась дутой.

Схема из Керига (кликабельно)




P.S. Публикации в СМИ об издании:

Ю.Н. Жуков

О.В. Будницкий


P.P.S. Почерк у тов. Ерёменко не самый разборчивый (кликабельно)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив