А. Т. Талалаев. Что такое Бухара?.. I. Беки. II. Шакал-бек

От редакции

Бухара, давно забытая Бухара, становится сейчас предметом внимания всего цивилизованного мира. Недавние беспорядки, вспыхнувшие в ней, неожиданно вскрыли то, что европейская дипломатия, оберегающая «независимость» Бухары, стыдливо прятала от взоров цивилизованных народов.

Становится странно и стыдно за этот цивилизованный мир, охраняющий, в силу каких-то соображений, архаическое восточное государство с такими варварскими порядками, о каких мы знаем лишь из истории народов древнейшего периода.

Для России, тесно связанной с Бухарой благодаря соседству и первенствующему положению в Средней Азии, нельзя более относиться равнодушно к судьбе бухарского народа, ибо начавшееся в мусульманском мире движение неминуемо должно отразиться и на тех народах, которые входят в состав нашего отечества.

Бухара в том виде, в каком она сейчас, несомненно должна сделаться очагом смуты, так как пережившее само себя архаическое ханство бесповоротно осуждено историей на политическую смерть.

Должна ли Бухара сделаться русской провинцией или стать предметом домогательства других соперничающих в Средней Азии держав?

Вот вопрос, который должен быть разрешен в самый кратчайший срок.

Без сомнения, Россия, ставшая твердой ногой в Средней Азии, не может отказаться от той исторической миссии, которая была предначертана еще Великим Преобразователем императором Петром I, всеобъемлющий гений которого предвидел будущее на несколько столетий вперед. Но нам скажут:

— Вам ли, мучающимся в судорогах собственного возрождения, думать о водворении культуры и гражданственности среди диких и полудиких народов?

На это мы можем ответить:

Переживаемая Россией внутренняя смута есть исторический удел всех народов, становящихся на путь возрождения. Жестока и братоубийственна внутренняя война, но она идет именно за те идеалы, торжество которых и составляет суть исторического прогресса. Вот этими-то идеалами и сильна Россия. Припомним наши освободительные войны на Ближнем Востоке, припомним и наши первые шаги в Средней Азии.

Кто, как не мы, внесли в этот истерзанный деспотизмом восточных владык мир первые основы гражданственности, первые понятия о праве и справедливости. Русское имя стало синонимом этих понятий, неведомых в то время для угнетенных деспотизмом народов. Мы разбили их рабские цепи, мы открыли им путь к свету и свободной жизни, под нашим владычеством они сознали себя людьми, а не бесправными скотами, подобными нынешним бухарцам.

Эти исторические идеалы живы и здесь, в Средней Азии, они не умрут.

Когда-нибудь муки нашего собственного возрождения кончатся, мы верим в это, а тогда под русским владычеством освобожденные народы получат и то, что недостает нам теперь.

Судьба Бухары близка к своему концу, и не нам жалеть о том, что архаическое ханство потеряет свою никому не нужную самостоятельность.

Предлагаемые очерки в ярких красках рисуют современное состояние Бухары. Быть может, читатель подумает, что краски сгущены?.. Едва ли. Кто читал в журн. «Средняя Азия» статью «Бухарская смута» г. Цвилинга, написанную вполне объективно, тот поймет, что в этом царстве бесправия и произвола все возможно.

Автор предлагаемых очерков сам жил в Бухаре, и все, что пишет он, есть результат личных наблюдений, и это лучшая гарантия того, что факты взяты непосредственно из жизни, а не записаны со слухов и рассказов случайных туристов.

Предисловие

Прежде чем знакомить читателей с чиновным миром и обитателями «славной» Бухары, хочу сказать несколько общих слов.

Бухара, являющаяся как бы провинцией России, представляет из себя гнездо грабителей-чиновников, рассадник грубых нравов, вечного обмана, беспросветной лжи, гнездо паразитов, живущих на счет жителей и тщеславящихся этим, гнездо разврата, авантюристов, тихую пристань для беглых арестантов, дезертиров и т. д., — одним словом, гнездо людей, у которых нет почти ничего святого. Можно с уверенностью сказать, что за весьма редким исключением не найти, среди, конечно, туземцев, ни одного порядочного человека. Девизом во всех делах «славной» Бухары служит: «У сильного всегда бессильный виноват». Под словом «сильный» надо подразумевать человека с деньгами.

Трудовой класс «славной» Бухары живет буквально впроголодь… Все, все решительно у них забирается грабителями-чиновниками; живут они обыкновенно одним хлебом, кроме которого ничего не видят, и… не протестуют.

Не протестуют потому, что эмблемой власти бухарских чиновников является всесильная палка. Такого применения палки, как в Бухаре, ни в одной стране не найти. Богатых бьют по карману, угрожая палкой, бедных бьют палкой, разбойников палкой, воров палкой, виноватого палкой, правого тоже палкой. Палка служит наказанием, палка служит поощрением для свидетелей при даче ими показаний; подозреваемых бьют палкой, пока не сознается. Иной раз безусловно виновный избивается до полусмерти палкой для того, чтобы он сам сознался, и если он, несмотря на улики и побои, не сознается, то его, наградив еще 15—20 ударами, отпускают и говорят: «Нет, он не виновен!»

Есть все данные к тому, чтобы жители стояли хотя бы на средней ступени развития, между тем они стоят на самой низкой ступени, стоят на ней давно и будут стоять еще долго потому, что это так нужно.

Считаю себя бессильным описать все азиатские ухищрения к выколачиванию денег с жителей, тот произвол, какой царит в ханстве, ту ложь, которой пропитаны все от головы до пят, ту полнейшую беспринципность всех обитателей во всех делах, какой они пропитываются с малых лет…

Как-то раз два сарта повздорили на базаре, в самый разгар «джанжала» (скандала) пришел чиновник и тут же по горячим следам стал творить суд и расправу, и что же? Все многочисленные свидетели стали на сторону неправого. Видно было, что они были страшно довольны, что обманули «предержащую» власть.

Попробую в дальнейших своих очерках описать то, чему я был свидетелем-очевидцем, но предупреждаю читателей, что я краски буду разводить, дабы не обвинили меня в субъективности.

Если кое-где читатель найдет неточности в названиях, в толкованиях законов и обычаев туземцев, то да простит мне мои невольные ошибки, так как мне приходилось многое узнавать от тех же туземцев, которые по своей природной лживости могли ввести меня в заблуждение. Конечно, все мною проверялось точно, но почти всегда приходилось брать среднее арифметическое.

Автор

I
Беки

Должность бека равна приблизительно должности губернатора. Назначаются они волею своего повелителя. Сначала назначаются в малодоходные бекства, затем в более и более доходные. Долго на одном месте не сидят, обыкновенно в 2—3 года судьба их меняется.

Раз в год, весною, посылают беки одного из своих сыновей или приближенных со свитою к повелителю с данью: деньгами (податью), собранными с жителей, и с соответствующими подарками от себя лично. Кроме того, иногда 2—3 раза в год посылают кое-что не в счет абонемента.

Время от отправления и возвращения посланных — самое тяжелое для беков. Будет ли повелитель доволен посланной суммой и подарками или нет? Попадет ли посланный под счастливую руку или нет? Успеет ли посланный разрушить деньгами козни и интриги врагов или нет? Аллах его знает! Если повелитель останется довольным, получит бек халат от повелителя, иногда и чин, в противном случае призовут его в Бухару, и сиди там до тех пор, пока не откупишься деньгами, которые награбил для себя, а иной раз и выплатишь все деньги, а останешься без места.

Бывает иногда и очень плохо! Пришлет повелитель своего чиновника, махрама, который приезжает всегда внезапно, заарестует, отберет все решительно у него и отправит под конвоем в одном только халате в столицу.

Бывает и очень хорошо! Пришлет повелитель халат, чин и новое назначение, связанное с двойной доходностью против предыдущего места.

Отставление от должности, впрочем, иногда бывает и помимо «весны», а посему бекам приходится всю жизнь балансировать. Никакой бек не может сказать вечером, ложась спать, что наутро он встанет по-прежнему беком.

Должность бека в бекстве вполне самостоятельна, но… есть сдерживающее начало в виде казия (судья), который все время зорко следит за деятельностью бека. Чуть бек сделал промах, уже там «наверху» все знают. Бек и казий редко живут дружно; доносы, интриги, кляузы они сыпят как из рога изобилия друг на друга, и обыкновенно кто-нибудь, а чаще казий, как более бедный по доходам и, следовательно, не могущий выбросить такое количество денег на подкуп, как бек, смещается, но если, что очень редко бывает, живут они дружно, то можно сказать: «Бедные жители! Что через год будет с вами?!»

Во главе каждого бекства, значит, стоит бек. Он собирает от амлякдаров подати, разбирает крупные «джанжалы», предмет вожделения всякого бухарского чиновника, штрафует солидных воров, знаменитых разбойников. Кроме бека есть в бекстве и казий, который совместно с беком разбирает «джанжалы» и штрафует, получая ⅓ дохода, бек же берет себе ⅔; составление васиков (купчих крепостей) и освидетельствование векселей, свадьбы, разводы составляют главную статью дохода казия без выделения соответственной части беку.

Точную же грань провести между правами бека и казия в делах разбора «джанжалов» невозможно.

Вот тут и зарыта собака!

Вот оттого-то у них с первых же шагов на поприще совместного обирания народа и появляется страшная вражда, вражда из-за кости, ловко брошенной между ними.

Бек, при назначении в какое-нибудь бекство, отправляемся в свою «вотчину», в полном смысле этого слова, с громадной челядью. Челядь эта состоит из бывших бачей (бача — мальчик, комментарий не требуется), бывших конюхов, поваров, из настоящих бачей, поваров, конюхов, кучеров (слуг)… Все они живут на полном ождивении у своего патрона, как клиенты Древнего Рима. Сам бек жалования не получает, живет исключительно на счет жителей, а следовательно, и вся его свита живет тоже на счет жителей.

Приезжает бек в резиденцию своей вотчины и сейчас же рассылает своих сыновей, родственников, а если их не хватает, то «верных» из челяди по амлякдарствам на «кормление».

Амлякдарства равняются нашим уездам, начальники амлякдарств называются амлякдарами, бекчами, шахами…

Амлякдары назначают сами непосредственно размер податей, собирают их через мирахуров, разбирают средние «джанжалы», сдают беку собранные деньги (подати), уделяют часть из своих доходов и передают крупные «джанжалы» ему для разбора, урвав предварительно кое-что и себе.

Бек только руководит деятельностью амлякдаров, контролирует их, назначает и смещает их.

В каждом амлякдарстве есть сдерживающее начало в виде старого знакомого — казия, — но казия младшего, под названием наиба, который подчинен старшему казию в бекстве. Тут тоже брошена кость, хотя и не такая вкусная, но все-таки кость, и из-за нее они грызутся еще получше Ореста с Пиладом.

Есть в амлякдарствах мирахуры — волостные старшины. Назначаются они, за известную, конечно, мзду, беком. Мирахуры собирают подати, вносят их амлякдару, разбирают мелкие джанжалы. Денег с жителей за разборы всевозможных дел они не берут, но те только отрабатывают на них… У мирахуров есть помощники — аксакалы, вроде сельских старост, но их обязанности не сложны: помогают собирать деньги и исполнять приказания мирахура, амлякдара и давать подарки властям предержащим.

Вот приблизительно все колеса, винты и винтики машины под названием «бекство».

Как же эта машина работает?

Насколько она работает продуктивно, можно заключить с первых шагов приехавших в бекство паразитов.

Бек приехал. Разослал своих людей по местам. 5—10 дней осмотрелся и едет с приличной свитой по амлякдарствам.

Приезжает к первому амлякдару, а тут уже давно ждут его во всеоружии. Кто тащит шелк, кто несет деньги, кто тянет верблюда, кто скачет на лошади, кто гонит барана, кто тащит за рога козла и т. д., и т. д., и все во двор амлякдара.

Побыл бек день-два, отдарил всех халатами, которые, между прочим, принесли в подарок купцы, и едет дальше, передав амлякдару все «благоприобретенное».

Поехал бек в следующее амлякдарство, проделал там то же самое, и так по всем амлякдарствам…

Приехал к себе в резиденцию, подсчитал все, и всегда оказывается, что служебные поездки соединены с весьма полезными обстоятельствами…

Амлякдары же до его приезда проделали то же самое давным-давно и должны от своих благ уделить беку положенную часть (сык до ⅓, не сык от ½ до ¾), но азиатская честность разлита повсюду одинаково, и бек не получит никогда более ⅙—⅒… Всегда его «присные» утаят истинное положение дел.

Машина смазана, работает недурно, есть основания полагать, что она будет работать дальше еще лучше, так как бек приезжает всегда «голодным».

Надо отдать справедливость, что обитатели «славной» Бухары метко определили ненасытность только что прибывших в свои «вотчины» беков эпитетом «голодный бек».

На деле же беки перестают «голодать» только тогда, когда их волею повелителя совершенно убирают со службы. На второй, третий год беки в одном и том же бекстве «голодают» в одинаковой степени, но жители помнят только первый год, а в последующие привыкают.

Нельзя промолчать про тот факт, что бывают беки «голодные», «не очень голодные» и «страшно голодные», — одним словом, всегда «голодные», с подразделением на 3 степени.

II
Шакал-бек

Переживает Шакал-бек первую «весну», грустно ему сидится в тени под навесом у гауза с водою; не занимают его уже разборы всяких кляуз и милых сердцу «джанжалов», не находит он себе ни в чем успокоения, забывает даже совершать намаз. Лица у всех окружающих его вытянутые, бледные, ведь их положение всецело зависит от судьбы патрона.

Перед этим Шакал-бек бекствовал в маленьком бекстве, был все время голоден, урвать там почти ничего не мог, так как количество жителей чуть-чуть превышало количество его свиты. Теперь у ног его лежит порядочное бекство, но он перехватил через край при отправлении денег своему повелителю.

Львиную долю оставил себе.

«Конечно, — думается ему, — и неурожай, и саранча, и малая площадь посевов будут пущены в ход в оправдание перед повелителем, но как тот на все это посмотрит? А все-таки скверно! Предшественник послал 100.000 тенег (теньга — 15 коп.), а тут послано 48.000. Есть над чем призадуматься!.. При неудаче откуплюсь половиной того, что послал мне Аллах, и все-таки останется до 100.000 тенег в кармане… Послал бы больше, а чем бы откупился при какой-нибудь интриге…»

Глубоко призадумался семидесятилетний старик, стал вспоминать он прошлое… Давно, давно он был бедным, жил впроголодь, потом попал в штат писарей к своему повелителю, в последнем событии немаловажную роль сыграла его национальность — он был персом, — став писарем, он ел каждый день вдоволь плов и пил по целым дням кок-чай (зеленый чай)… Послали его потом досмотрщиком над рабочими при постройке Среднеазиатской железной дороги, затем он, как познакомившийся с правами и обычаями завоевателей-русских, стал служить около них. Служил он верою и правдою своему повелителю, был все время истинным правоверным, ненавидел пришедших гяуров, предавая их, хотя получал от них жалование и награды.

Как хорошо он знает русских! Как они шли на его лисьи уверения в преданности, как они верили ему!

Как хорошо приложима к русским азиатская тактика: все обещать, но ничего не исполнять.

Все это хорошо оценил его повелитель и возвел его из ничтожества на должность бека, но вот теперь что будет? «Ну, будь что будет! Все Аллах!»

Пошел бек к себе во дворец, так он называл глинобитную саклю, сел на одеяла у стены, огляделся кругом, вытащил из потайного кармана самого нижнего халата объемистый русский бумажник и стал дрожащими от жадности руками пересчитывать в сотый раз крупные русские кредитки, благословляя гяуров за выдуманные ими бумажные деньги…

Что бы он стал делать с «теньгами» без этих сторублевок и пятисотрублевок? Ведь «теньгами» набралось бы до 30—40 пудов!

Пересчитал он деньги, бережно уложил бумажник на место и, оправив халаты, пошел, ковыляя, в женское отделение. У жен он проверил хранение денег в теньгах, еще не превращенных в бумажки, преподал в тысячный раз советы, как надо деньги незаметно перевести в Бухару в случае несчастья, и пошел Шакал-бек к себе под навес с душою, полной смятения.

Русских он знает хорошо, но своих еще лучше! Его, старую лису, не проведут, его внезапно не накроют, как перепела сеткой… Он и до «весны» был каждый день готов ко всему, а теперь… Теперь у него свои нукеры по всем дорогам под всевозможными видами расставлены от столицы и до его резиденции, они днем и ночью зорко следят за проезжающими, от них никакой махрам не укроется. И почему это не уничтожат этих проклятых махрамов?

Кажется, сам перерезал бы своими руками их целую сотню…

Ну, выедет махрам, а за 2—3 дня до его приезда он превратит весь свой скот, товары и скарб в деньги…

Вот у гяуров это дело поставлено гораздо лучше! Сам видел, как они ведут дела: и жалование получают, и, как мы, доход имеют… Резких перемен у них нет, попался кто-нибудь, его судят, а до суда он ведет себе дела по-прежнему… Совсем не то, что у нас… У нас только стал Аллах благоволить, «пожалуйте в Бухару»…

В это время внизу, на базаре, сидят купцы, пьют чай и тихо ведут разговор о торговле, кредите, неисправных должниках, ценах, говорят о притеснениях со стороны властей и т. д… Переходя с темы на тему, они в конце концов дошли до излюбленной своей темы «о беке».

Ишан-бай, представительный старик, оглянувшись кругом, начал:

— Малиата См. также:
• Д. Н. Логофет. Страна бесправия
• Г. М. Цвиллинг (Цвилинг). Бухарская смута

О Бухаре и других населенных пунктах ханства:
https://rus-turk.livejournal.com/669271.html