—

Раньше, когда ученик шёл учиться типографскому делу (скорее всего, так же как и любому другому делу), он по сути отдавал себя в рабство на 8-9 лет.
Бенджамин Франклин, например, не выдержал и почти сразу сбежал (буквально). Правда, через 5 лет создал в Филадельфии кружок взаимного просвещения и самосовершенствования .
Отец-основатель.
Тем не менее.
Обычной практикой обучения было, что мастер давал подмастерью собрать полную страницу набора . И подмастерье очень внимательно, следуя полученным всем ранее указаниям и знаниям, долгие-долгие часы методично складывал все эти типографские пункты, собирал из букв слова (там ещё смысл в этих словах) в предложения, абзацы и в итоге в полноценную страницу.
Затем он приносил работу мастеру.
И тот швырял её на пол.
Литеры разлетались,
подмастерье смотрел на рассыпанные буквы и не мог понять,
что это было и что он сделал не так?
В точности ведь всё, что от него требовалось. По букве.
Он возвращался за работу, и вот так, буква за буквой, внимательно ища ошибки и не найдя ни одной, собирал всё заново и возвращался к мастеру.
И тот снова швырял её на пол.
А потом снова.
И снова.
И снова.
---
---
---
Раз за разом, подмастерье повторял свои попытки, пока однажды его на него не сходило озарение !
До него доходило то, что всё время было прямо перед носом,
но он даже не видел, куда смотреть:
линии текста
на стра нице
распола гались так,
что меж ду ними
появлял ся
ручеёк.
.

Конечно, добытое таким образом знание никогда не
забывалось . Оно меняло самого ученика.
+
Мог ли мастер сказать сразу? Конечно мог. Но тогда это был бы хуёвый мастер.
Начиная рисовать уже всерьёз и понимая масштабы этой безразмерной горы, многие сдаются ещё на кубиках. Нереально удерживать мотивацию без талантливого учителя, когда приходишь с мечтами рисовать что ты там хотел или хотела рисовать, а тебе надо три грани построить просто, с натуры, не то что заштриховать, не то что тон, не то что белый гипс на белом фоне передать живописными оттенками.
И тогда хорошие учителя обычно отпускают и, наоборот, говорят: «рисуй что хочешь сколько хочешь».
И происходит интересное: попробовав с наскока рисовать портреты, фигуру, пейзажи, натюрморты и всё-всё-всё что так хотелось, человек понимает, что он не может: ему не хватает техники. Он не может ничего воплотить по-настоящему: так как он уже умеет видеть и хочет сам уметь. И возвращается на все те же тренировочные снаряды с новым усердием и мотивацией. И тогда он внезапно замечает, как у него начинают петь и кубики, и натюрморты, и и портреты, и фигуры. И всё оживает.
Если сам доживает, конечно.
Идеален ли такой путь обучения?
Да, но не всем.
Есть ещё те, про кого тут говорит Николай Цискаридзе.
.
|
</> |