1950 годы - как новое "Осевое время"
anlazz — 22.12.2020 В прошлом посте были даны четыре базовые для коммунизма технологии: вычислительная техника, атомная энергетика, космическая техника и генная инженерия. Технологии, которые позволяют развиваться неотчужденным трудовым отношениям – и, наоборот, требуют для себя неотчужденных трудовых отношений. (В отличие от индустриального массового производства, неизбежно превращающего рабочих в «приложение» к конвейеру.) И, исходя из этого, именно эти технологии способны создать новый базис для нового общества. Который, в свою очередь, окажется способным перевернуть практически все стороны человеческого бытия – вплоть до самых неожиданных.Однако самое интересное тут – то, что эти «технологии будущего» уже существуют. (Равно, как уже существуют соответствующие им производственные отношения.) И – что будет еще интереснее – они практически все имеют вполне определенное происхождение: а именно – выступают порождением Великой Пролетарской Революции 1917 года. А еще точнее – оказываются или прямо связаны с СССР, или же определяются именно его существованием.
Конечно, подобный момент выглядит достаточно спорно, но вспомним, что, например, стало причиной развития той же атомной техники? Наверное, тут нет нужды напоминать, что этим фактором выступило «противостояние двух сверхдержав». Более того, первая в мире атомная электростанция была запущена именно в нашей стране 27 июня 1954 года СССР в Обнинске. Впрочем, даже без учета данного факта достаточно вспомнить то, что первые атомные реакторы развивались или в связи с необходимостью выработки оружейного плутония, или для использования в качестве источников энергии для военной техники. (Атомных подводных лодок.) И, разумеется, имели прямое отношение и к гонке вооружений, и к научно-техническому соперничеству сверхдержав.
То же самое можно сказать и про космическую технику. В том смысле, что оспаривать первенство нашей страны в космосе невозможно: и первый «Спутник», и первого человека на орбиту запустили именно мы. Более того – практически все космические разработки тех же США определялись исключительно необходимостью «противодействия Советам». Будь то действия в военной сфере – думаю, тут все понятно, или же – в сфере условно «гражданской», в области научно-технического соперничества. Ведь даже NASA, как таковое, было создано после понимания проигрыша Штатов в космической гонке. (29 июля 1958) Ну, и разумеется, завершение периода развития космической техники, произошедшее в конце 1980 годов, можно однозначно связать с началом очевидной стагнации, а затем и развалом нашей страны. (Кстати, интересно, что «последний всплеск» космической активности США совпал с началом интенсивной работы на этом направлении КНР – но данный момент надо разбирать уже отдельно.)
* * *
Тут же можно четко зафиксировать, что и атомная, и космическая индустрия являют собой прямое следствие воздействия «Советской тени» на западный мир. Несколько сложнее будет в вычислительной техникой – поскольку ее зарождение лежит несколько глубже в истории. («Машина Бэббиджа» и все такое.) Однако на самом деле судьба вычислительной техники поразительно напоминает судьбу тех же ракет: даже если не углубляться в какой-нибудь средневековый Китай, то можно, например, упомянуть активное использование ракетного оружия в Крымской войне. Однако в реальности между боевыми пороховыми ракетами – от китайских средневековых и до «Катюш» и современных РСЗО – и ракетами космическими в действительности лежит огромная пропасть. Такая же пропасть лежит и между довоенными вычислительными устройствами и автоматами, и тем бурным развитием кибернетических и компьютерных систем, которое наступило после 1945 года.
На самом деле тут достаточно будет только одного указания на полупроводниковую технологию, коя, собственно, и превратила вычислительную технику и кибернетику из «высоколобых забав» в действительно массовое явление. В том смысле, что первоначально единственным источником развития для данной отрасли (полупроводников) послужила потребность в компактных авиационных и ракетных устройствах. (Для «стационарной техники» - особенно бытовой – транзисторы изначально считались непригодными. Причем – как показал феномен «лампового звука» - это не сказать, чтобы было полностью беспочвенно.) Ну, а появление микросхем и компьютеров на их основе, вообще, оказывается связанным не просто с ракетами, а с ракетами космическими, и конкретно – с программой «Аполлон». (Которая, собственно, и дала свет данной технологии – позволив перейти от опытных образцов к полноценному коммерческому производству.)
Да и вообще, 99% задач управления, которые, собственно, и породили кибернетику, как таковую, представляли собой именно задачи стабилизации и наведения ракет и иных беспилотных аппаратов. Которые – вопреки уверенности нынешних хипстеров – появились отнюдь не в 2000 годах, а совсем даже наоборот – в 1950. То же самое касается и компьютерных сетей, порожденных задачей противоракетной обороны, и ip-протокола, призванного пережить ядерную войну, и СВЧ техники (ставшей основой мобильной связи), и еще много чего иного. Впрочем, ИМХО, не менее важным последствием Холодной войны является и то, что последняя смогла сформировать многочисленный слой «технарей», увлеченных вычислительными и кибернетическими устройствами. Т.е., тех самых «айтишников», что сейчас почти переродились в симбиоз «шоумена с рукожопом», но в свое время смогли стать достаточно серьезным фактором в изменении мира.
Да и вообще, послевоенный период может быть охарактеризован, как время резкого изменения в плане образованности населения. Причем, не только в «количественном плане»: скажем, число лиц, имеющих высшее образование, выросло на порядок – но и качественном. В том смысле, что именно в 1950 годах количество выпускников вузов, имеющих техническую и естественно-научную специализацию, стало выше, нежели число тех, кто имел специализацию «гуманитарную». А точнее – «экономически-юридическую», сиречь, готовился изначально «в начальники», в представители элиты. То есть, образование впервые превратилось именно в производящую, конструктивную силу – в то время, как ранее оно имело значительный «конкурентный» аспект.
* * *
Таким образом даже те научные достижения, которые кажутся напрямую не связанными с «противостояние двух сверхдержав» - как та же генная инженерия – в действительности определяются именно этим фактором. В том смысле, что «иной мир» просто не позволяет допустить создания настолько мощной системы научных учреждений, которая оказывается достаточной для возникновения мощного «слоя инноваций». Причем, надо понимать, что тут важен именно присущий периоду Холодной войны «мирный характер» противостояния – не переходящий в прямую милитаризацию, связанную с ней закрытость и прочие «прелести» военного положения. (Не говоря уж о самой войне – которая, при наличии ядерных и ракетных технологий, неизбежно оборачивается катастрофой.) То есть, помимо указанного «стимулирующего» воздействия СССР надо очевидно указать и на его «стабилизирующий» характер. Т.е., на то, что именно СССР позволил миру не скатиться в очередную Мировую бойню. (По крайней мере, в тот период, когда он существовал.)
Впрочем, о данном моменте надо говорить отдельно. В рамках данного поста можно только еще раз указать на то. что именно «Советская тень» стала тем фактором, который смог сломать многие тысячелетние принципу существования человечества – вроде разделения на необразованную массу и небольшую образованную элиту, имеющую своей целью исключительно подчинение и использование этому массы – и заложить основы совершенно иного мира. По крайней мере, в «технологическом плане» это удалось: как уже говорилось в начале поста, все необходимые технологии для создания коммунистического базиса были созданы. Поэтому 1950 годы, фактически, можно соотнести с «Осевым временем» - периодом 6-2 веков до н.э., когда было определены принципы существования цивилизации на следующую пару тысяч лет. Точнее сказать, «Осевым временем» новой эпохи можно было бы назвать почти весь ХХ век – начиная с 25 октября 1917 года. (Думаю, в будущем хронология окажется привязанной именно к этой дате.) Но именно 1950 годы выступают ключевым моментом в данном переломе – моментом, когда он от «чисто социальных» изменений перешел к изменениям физическим.
Именно поэтому, кстати, даже сейчас имеет смысл придерживать принципа «исторического оптимизма». То есть, верить – а точнее, знать – что будущее будет светлым и коммунистическим. (А не черным империалистическим.) Поскольку указанная связь упомянутых «коммунистических технологий» и социалистического (а точнее, протокоммунистического) мироустройства позволяет надеяться на то, что полный откат в прошлое (до 1917 года) невозможен. Поскольку отказ от социалистических (советских) особенностей мироустройства неизбежно приведет и к отказу от космоса, компьютеров и ядерной энергии. Что, во-первых, неприятно – хотя, например, ядерная энергетика уже сворачивается, но вот в военной сфере отказ от «атома» есть очевидная катастрофа. А, во-вторых, это придает дополнительную фору той стороне, которая в минимальной степени откажется от этих самых особенностей. (Кто сказал – Китай? Впрочем, почему бы и не сказать.)
Ну, а в третьих – отсюда следует вновь зародившееся «протокоммунистическое общество» однозначно получит преимущество в данных областях. То есть, оно окажется в совершенно иной ситуации, нежели исторический СССР послереволюционного периода, который стоял один против всей массы хорошо вооруженных и технически развитых империалистических держав. (И был вынужден испытывать на себе сильное давление «Империалистической тени», приведшей, например, к событиям 1937 года.) Теперь же, при возможности освоения ядерной энергетики-кибернетики-космической техники-генной инженерии – новая протокоммунистическая общность получит однозначное преимущество по сравнению с остальными. Что на порядки упрощает ей возможность перехода уже к «полному» коммунизму.
Но об этом, понятное дело, будет сказано уже отдельно…
|
</> |