Зависть к самому себе

verbarium — 28.08.2021 .
В. Каверин вспоминает свой разговор с Юрием Олешей:

«Еще лет за шесть до съезда, когда мы впервые встретились у Мейерхольда, я спросил его, что он станет писать после “Зависти”, которая была, с моей точки зрения, счастливым началом. Он выразительно присвистнул и махнул своей короткой рукой.

“Так вы думали, что "Зависть" – это начало? Это – конец”, – сказал он.

Его речь на съезде была прямым подтверждением этого приговора»

Речь Юрия Олеши на съезде писателей действительно была позорно сервильной. Олеша говорил, что чувствует себя нищим, утратившим связь с энергией обновляющегося мира и не знающим, чем жить. Покаяние и обещание исправиться были благосклонно приняты соввластью. Его не тронули. На самом деле "сдача и гибель советского интеллигента" (А. Белинков) начались уже в самом романе. Имитация лояльности "новому социалистическому миру" психологически совпадает с позицией Кавалерова, героя "Зависти", якобы завидующего совслужащему Бабичеву, производителю небывалого социалистического счастья, изобретателю женственной розовой колбасы и оптимисту, "поющему по утрам в клозете".

Это и была точка надлома интонации романа и самого автора. Чтобы Кавалеров (мимикрирующее имя, как и название самой книги) завидовал какому-то начальнику продовольственного треста, хозяину чудовищной мясоперерабатывающей машины под брендом "Офелия"? Это невозможно. Дело не в "зависти", а в самой природе горения художника. Вписать свой тонкий дар в хищный энтузиазм времени Олеша не мог ни при каких обстоятельствах – не из-за какой-то социальной честности или политического принуждения, а от внутренней настройки своего изысканного таланта: не играется музыка Моцарта и Перселла под пулеметные очереди большевистских речей и рев экскаватора.

Здесь мы возвращаемся к началу высказывания. “Так вы думали, что "Зависть" – это начало? Это – конец”. Отсюда начинается и здесь кончается настоящий Олеша. Художник, всецело сформировавший свой уникальный стилистический дар к своей первой книге, не может – не должен – продолжать дальше. Напрасно он будет искать самооправдания в социальных и политических причинах. Причина одна – завершения таланта, обнажение ядра. Нельзя дважды обнажиться до совершенства.

Зависть к самому себе, быть может, самое насущное и неотменимое состояние художника. Не от творческой неспособности повторить себя, а от понимания бесцельности умножения себя в существовании.

"А теперь я узнал в себе отца. Это было сходство форм, – нет, нечто другое: я бы сказал половое сходство: как бы семя отца я вдруг ощутил в себе, в своей субстанции. И как бы кто то сказал мне: ты готов. Закончен. Ничего больше не будет. Рожай сына".

Вот "пойнт" романа. Однако, последняя фраза вырвалась из-под контроля таланта. По-настоящему она должна была звучать так. "Ты закончен. Ничего больше не будет. Зачем тебе продолжаться в сыне".

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив