Юность.

irka_knopkina — 03.01.2014 Мой характер формировался долго и трудно. Я бесконечно могла верить матери, получать по щщам, и верить снова. Я не делала выводов, я не училась врать, я не могла возненавидеть ее окончательно. Это была встроенная любовь ребенка к матери, безусловная, беспощадная. Я была уверена, что на самом деле она меня любит, а все ее плохое отношение – что-то типа ошибки, и она потом сама о нем жалеет. Конечно, она не жалела. Один раз она испугалась, когда довела меня до истерики, я наглоталась таблеток, и меня увезли в Склиф. Она пришла ко мне в больницу на третий день, а я не обняла ее первой. Она обиделась и много лет мне это припоминала, говоря, что на самом-то деле я ее не любила, а притворялась.

В 8 классе я сломала руку на физкультуре. Во вторник мы качали пресс – кто больше, а в пятницу должны были становиться на «мостик». Все становились из положения «лежа», а я умела из «стоя», прогнувшись. Но натруженный пресс не выдержал и расслабился, я упала назад, на руки, и сломала запястье. Я не поняла, что это перелом (смещения не было). Дома сказала матери, она велела пописать на тряпочку, приложить и забинтовать. Ночью стало болеть невыносимо. Я сняла повязку, полегчало. На следующий день я пошла в травмпункт, оказалось, что это перелом. Наложили гипс. Через две недели я его сняла, пошла в магазин и упала на руку второй раз. Опять сломала. Надела тот же гипс, и ходила еще две недели.

Тогда мне это казалось нормальным, а сейчас я вспоминаю, и мне дико. Димка недавно сломал руки, мы с ним носились, как с писаной торбой. А меня даже в травмпункт не отвели. Сказали – сама найдешь, если нужно. Я и нашла.

Родители часто смотрели фильмы по видео. Мне запрещалось смотреть эротику, и предписывалось отворачиваться, если на экране целовались. Мать строго следила, чтоб я этого не видела. Потому что не хотела, чтоб я «принесла в подоле». Она так мне и сказала: если забеременеешь – домой не приходи. Я была девственницей.

Однажды мать выгнала меня из дома, зимой, и я две недели жила с хиппи. Научилась есть объедки в кафешках и докуривать чужие окурки. Потом отчим случайно встретил меня на улице и привел домой. Не помню, в каком классе это было. Мне было 14 или 15 лет.
Удивительно, как тотальный контроль надо мной мог сочетаться с периодами полной бесконтрольности. За это время со мной могло случиться что угодно, но мать об этом не думала. Лекция о нежелательной беременности прочитана – значит, она свою материнскую задачу выполнила, все в порядке, дальше все уже на моей совести.

Мать стала общаться со своей давней знакомой Тамарой и ее мужем Мишей. У нее была дочка на пару лет младше меня, и нам было удобно зависать вместе, взрослые – своей компанией, мы - своей. Они жили в Чертаново. Отчим туда не ездил, а мы с матерью – часто. У меня появилась новая компания, я стала зависать там. Иногда даже оставалась ночевать. То уже был 90 год, я училась в 11 классе, мне было 15 лет. (У нас был 7,8, потом 10 и 11, а 9 мы проскочили в связи с реформой).

Бабушка часто уезжала погостить к сыну в Казань. Точнее, мать ее выпихивала, говоря – я у тебя не единственная дочь, у тебя еще сын есть, вот и поживи у него немного.

Однажды, когда я была в гостях у Тамары, а бабушка в Казани,  мне позвонил отчим и сказал, что я могу остаться там ночевать. Я обрадовалась. Приехала домой на следующий день, и офигела: дверь в квартиру была выломана, шкафы вывернуты, вещи на полу, все засыпано белым порошком, никого нет. Позже пришел отчим, сказал, что нас ограбили, бабку-соседку убили, а мою мать забрали в ментовку по подозрению. На следующий день меня разбудили два дядьки с автоматами, сказали одеться, и отвезли в отделение. Там откатали пальцы и посадили в какую-то холодную комнатушку с очень низким потолком. Я замерзла, и, чтобы согреться, стала «крутить ката» - делать последовательность упражнений из таэквон-до. (Я занималась около года). Через час меня выпустили на все четыре стороны, я пошла домой.

Потом мать привозили на следственный эксперимент. Потом был суд, на котором меня опрашивали, где я была. Потом мать посадили в Бутырку.

И началась в селе совсем другая жизнь!))

Сначала меня хотели поместить в детский дом. Но я сказала, что не нужно, у меня есть бабушка, есть отчим. Я не знаю, возможно, они подписывали какие-то бумаги на эту тему, но от меня отстали. Несколько раз меня вызывали в детскую комнату милиции, «на поговорить». Говорить мне было не о чем. Но я понимаю, что это они так контролировали мое состояние. Потом мне дали германской гуманитарной помощи. Хлеб в жестяных упаковках, вкуснющие паштеты, еще что-то, не помню. Я обрадовалась. Отчим где-то пропадал, порой неделями не приходя домой. Хозяйство было на мне, потом приехала бабушка.

Я пошла в отрыв. Забросила учебу, стала гулять целыми днями, уезжать в Чертаново. Там тусила у Тамары с Мишей. Они, конечно, все узнали, отчим им рассказал. Однажды, их дочки почему-то не было, Тамара предложила мне выпить водки. Я не отказалась. Выпили по рюмке. Потом она вышла, а Миша стал ко мне приставать. Мне стало противно, я сказала – «вы что, с ума сошли? Щас Тамара придет, и будет скандал!» Пыталась его напугать самым, на мой взгляд, страшным для него поворотом событий.
Зашла Тамара, предложила выпить еще. Я отказалась и сказала, что мне нужно домой. Она вызвалась меня проводить. По дороге купила две бутылки пива, и мы с ней выпили их где-то на лавочке. Меня развезло, Тамара настойчиво предлагала вернуться к ним, говоря, что сама позвонит моему отчиму и все уладит. Я была непреклонна. Дошла до метро, села, и уехала. Ехать было с пересадкой. Я была пьяная в жопу. Как-то перешла на свою ветку, села в вагоне, и меня стошнило. Люди шарахнулись от меня, помню, как сидела одна на целой пустой скамейке, и даже напротив никто не хотел садиться. Но мне было все равно. Как я дошла от метро до дома – не помню. А вот подъезд запомнила очень хорошо. Было весело. Идешь-идешь вверх по лестнице, стараешься идти прямо, вдруг – оп-па! – открываешь глаза, а перед глазами – ступенька. Или перила. Или угол стены. Да так виртуозно и незаметно! Я зашла на свой второй этаж, позвонила в дверь и упала. Отчим открыл, охуел, затащил меня внутрь. Дальше ничего не помню. К Тамаре я больше не ездила.

Потом мне много лет припоминали этот случай, пока я не рассказала, что меня пытались напоить нарочно. Мне было уже лет 30, когда я поняла, зачем. Тамара хотела положить меня под своего мужика. Ему хотелось девочку. Возможно, она и сама хотела принять в этом участие. Безнаказанно, пока мать в тюрьме. Они были уверены, что ее укатают лет на 8.  Зря боялись. Потом мать обвинила меня в том, что я "лезла в постель к Мише".

В нашем классе училась девочка, которая жила с мачехой и отцом, и у нее умер отец. Она осталась с мачехой. Почти то же самое, что у меня. Странно, что мы с ней не подружились.

Платье на выпускной я шила себе сама, а туфли надела материны. Получилась фигня, но это было не важно.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив