Все царь да царь...

      Дописываю спешным порядком 1-ю, внешнеполитическую часть 2-й книги про Tyrann’a Васильевича - застрял на войне Ливонской, на 1559 годе.
      И вот ведь какая заковыка выходит - принято считать, что Tyrann мощным манием руки двинул в январе 1558 г. полки против неразумных германов ( а они реально были какие-то альтернативно одаренные) по той причине, что они ему очень сильно задолжали («Должо-о-к!»). Вот и пришлось посылать коллекторов с паяльниками и прочим инструментарием ТРКА.
      Однако во всей этой истории с пресловутой «Юрьевской данью» есть один момент, который никак и нигде и никем не рассматривался в принципе (или я чего-то не знаю?). Первое документально зафиксированное упоминание о дани, которую дерптский епископ должен был платить Пскову, относится к 1474г., когда соответствующее положение было внесено в дерптско-псковский договор. Правда, конкретики в этой статье (сколько, когда и куда) не было.
      Вроде бы дерптцы что-то тогда заплатили ( но именно что вроде бы - сами они потом на голубом глазу божились, что не было такого, начальник, век воли не видать!). Но потом как-то само собой получилось, что пункт (все такой же неопределенный туманный) о дани исправно вписывался на протяжении последующих десятилетий из договора в договор, но выплат больше не производилось и сама дань явочным порядком обратилась в фигуру речи, некую формальную «честь» без материального выражения - ни потрогать тебе ее, ни пошшупать, этакая дань Шредингера.
      Тем большим было изумление ливонцев, когда во время очередного раунда переговоров о продлении перемирия в 1554 г. московские переговорщики ( а именно - это важно - царский «милостник» «собака» Алешка Адашева и посольский дьяк, глава русской дипломатии Ивашко Висковатый) вдруг актуализировали требование дани, и не просто так, а с конкретизацией по размеру и по срокам (и с процентами по долгу).
      Сказать, что ливанцы были изумлены и малость того, охренели, значит, ничего не сказать. Традиция есть традиция, прецедент есть прецедент, и они привыкли к тому, требование дани - пустая формальность, ни к чему не обязывающая. Но припертые толстыми arsch’ми к стене, перед лицом неопровержимых фактов и прозрачного намека насчет приезда команды коллекторов, они сдались и подписали все, на что указали пальцами «собака» Адашев и Висковатый.
      Что было дальше - хорошо известно и без меня. Но во всей этой истории остается один вопрос - Адашев и Висковатый выступали от имени Tyrann’a, озвучивали его позицию и его требования. Так кто же подкинул ему идею превратить фикцию в реальность? Кто сыскал необходимые документы и акты?
      Проблема ведь в чем состоит - Новгород и Псков пользовались определенной автономией внутри Русского государства, в т.ч. и во внешнеполитических сношениях -с той же Ливонией. Москва лишь осуществляла верховный контроль, но вся кухня была местной. Ни Адашев, ни Висковатый никаким боком к ливонской проблематике не относились и не были погружены в тонкости псковско-дерптских отношений. И можно утверждать, что инициатива актуализации была не с их стороны.
      Вариант - наместники? И как бы есть три человека князья Палецкий и Курлятев и боярин Морозов, которые около того времени наместничали во Пскове и Новгороде. Будучи членами Ближней думы, они как будто могли инициировать этот вопрос на заседании думы. Но опять же, все они люди проезжие, мимокрокодилы, звон-то они, быть может, и слышали, но опять таки без конкретики. А без нее смысла будировать вопрос не было.
      Так кто же дал эту конкретику? Искать ее в Москве бессмысленно (в тамошних архивах хранились тексты договоров, но не «ингредиенты» их), это местные реалии, значит, остается Псков, его «ларь». И тогда методом исключения мы выходим на псковских дьяков, которые и составили соответствующую «справку»-меморандум, а псковские старосты (те же Иван Никитин сын Ковырин и Григорий Семенов сын Покрышкин, целовавшие крест от Пскова при заключении договора 1554 г.) могли (и должны были) подсказать дьякам, где и что искать.
      Вот такая вот многоэтажная выходит конструкция…