Война миров

obgyn — 21.12.2025

Эссе выходного дня
А что, если читателям понравится литература, созданная ИИ?
Если экономические и технологические преобразования когда-то изменяли наши отношения с литературой, они могут сделать это снова.
Автор: Ваухини Вара

Как романистка и журналистка, пишущая о ИИ, я обычно склонна недооценивать угрозу, которую он может представлять для авторов. Я не собираюсь привлекать ИИ для написания своих текстов по той же причине, по которой не стану просить робота сделать другие трудные вещи — подняться в горы или поссориться с мужем. Но в последнее время я стала всё чаще сталкиваться с ограничениями этой логики. Я могу писать книгу по своим собственным причинам, но продать её удастся только в том случае, если читателям она понравится больше, чем то, что они могут получить, скажем, от чат-бота. Если же читатели предпочтут литературу, созданную ИИ, то писатели уже не смогут этому воспрепятствовать.

(Перевод фрагмента сделан ChatGPT. Оригинал - в комментариях.)

—-

Автор Нью-Йоркера представляет, конечно, совершенно идиотскую, извращённую прагматическую логику провинциального лавочника: если робот создаёт то, что покупают, а я, человек, создаю то, чего никто не хочет купить, то я уступлю творчество роботу и сам перестану им заниматься.

Выходит, по автору, что критерий творческой подлинности — это массовые продажи. Хотя следовало бы наоборот: если робот не в состоянии сделать то, что делает писатель, и если писатель делает иное, чем робот, то тут-то самое время радоваться. Массовый идиотизм, воспроизводимый машиной, заведомо ниже уникального человеческого труда. Но, как видно, не для американского писателя. Американец воспитан на ценностях рынка.

Экономическая реальность подлинна, но писатель не менее реален и не менее подлинен. Поэтому он обязан (самому себе, только самому себе, разумеется) экономическую реальность отвергнуть. Действовать вопреки. Онтологическое не равно экономическому. Жизнь писателя и творчество имеют иную природу, чем потребление. При том, что при таком подходе в личном и бытовом плане писатель, скорее всего, ничего хорошего не добьётся — это само собой, само собой. Ценности рынка не совпадают с художественными ценностями.

Художник исходит из субъектного, в котором в идеале претворены и субъективное, и коллективное — сознательное и бессознательное, микро- и макрокосм. Это сложносоставное является и рабочим инструментом, и материалом для обработки, и содержанием высказывания, становящегося формой произведения. Результат может совпадать, а может не совпадать с ожиданиями экономики потребителя и т. п. Никакого отношения к творчеству как таковому и к художнику как таковому кривая продаж не имеет.

То же самое, кстати говоря, касается отношений художника с так называемым экспертным сообществом — издателями, критиками, различными культурными институциями типа редакций газет и журналов. Единственным экспертом в работе художника является он сам. Все остальные и всё остальное просто паразитируют на его труде и судьбе, и в идеале должны быть игнорируемы от начала и до конца.

Институции не обладают эпистемологическим статусом в отношении искусства. Судить искусство и знать об искусстве — это исключительное право самого художника.

Внешняя легитимация творчества, неважно, откуда она исходит, — это фантом.

Художник в своём труде берёт весь риск на себя — поэтому только ему решать, как писать и как жить. Появление искусственного интеллекта ничего нового в эту классическую ситуацию — художника, стоящего перед выбором, — не привнесло.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив