Мои читатели

obgyn — 12.12.2025 Ужас и беда в том, что ватиканская Пьета — не изображение скорбящей матери, как считают практически «100 процентов опрошенных». Ужас и беда в том, что «опрошенные» — практически все — неспособны увидеть своими глазами то, что помещается перед ними.

Пьета Микеланджело не скорбит о убитом сыне — она скорбит исключительно о молодом муже, о возлюбленном, о женихе. Более того, перед нами — глянец скорби, что нисколько не умаляет ни силу, ни подлинность чувств скорбящей. Просто её чувства о другом. Молодая женщина у тела помнит и знает и о своей красоте, и о своей красивой, дорогой, хорошо сшитой одежде. Она переживает и потерю близкого, но больше и сильнее всего она переживает утрату чувственного наслаждения, память о котором впечатана в пластику её податливого, гибкого, молодого, почти ещё юного тела, обвивающегося вокруг не остывшего тела её любовника.

Выбор материала и его обработанная фактура — тоже не случай. Отполированный до блеска каррарский мрамор несёт яркий свет ослепительной чувственной страсти в обрамлении светской аристократической роскоши. Он отражает скорее романтическую трагедию знатной дамы эпохи итальянского Возрождения, чем историю жизни и смерти еврейского еретика двухтысячелетней давности, замученного и распятого римлянами на казённом кресте.

Микеланджело взял из религиозно-мифологического сюжета измерение Троицы, в котором Мать Сына является не только Женой Отца, но ещё и Пречистой Девой — то есть вечно тоскующей о неудовлетворённой плотской страсти. Эту тоску об утраченном — никогда не обретённом — чувственном счастье Микеланджело и воплотил в своей скорбящей.

Но эта очевидность, конечно, — и не сюжет, и не трагедия. Сюжет и трагедия — ослепление современников, которые смотрят на сексуальную фрустрацию и видят безутешную скорбящую мать. Подлинная история Пьеты - инверсия Пушкинской сказки: чувства Людмилы, у которой умыкнули Руслана прямо из брачной постели; это боль, конечно, но это ещё и светский скандал и недоёб, а не безысходное материнское отчаяние. Пьета — памятник краху личного счастья и похищенной ночи любви. В историческом подтексте — судьба архетипической куртуазной Виттории Колонна. Всё перед вами — смотрите! Сюжет Микеланджело — не мистическая трагедия, а матримониально-эротическая светская драма. Смотрят и не видят.

Вот ведь с чем приходится иметь дело. Разумнее уж и вообще не иметь никаких дел.

Физиологизация и сексуализация Пьеты — совсем не случайность, а стратегическое решение Возрождения, ставшее его судьбой. Время отчаянных и отчаявшихся убийц, маниакальных самоубийц, одержимых отравителей и впавших в полнейшую невменяемость любовников. Время, когда телесный низ похабно оседлал верх, полностью поправ трансцендентное. Тело Христово, перестав быть Логосом, превратилось в анатомию. Скорбь и боль — из знака спасения превратились в переживание. Тело стало тленным и смертным. Чудо воскресения и вечной жизни сделалось невозможным в обросшем плотью мистическом сюжете.

Открыв дорогу телесности - закрыли путь духовности.

Все пошло прахом - в жопу и на хуй. В поэзии и в прозе и во всех жанрах жизни и искусства. В переносном и в буквальном смысле.

И это Микеланджело начал бизнес, который в конечном счёте обанкротил Европу. Хотя сиськи - у телки зачётные, тут уж ничего не скажешь. Йябейвдул - тот самый случай, спорить не приходится.

***

Вот так в Италии всегда: летят, сменяясь, города,
И вся земля историей одета,
Здесь Цезарь шёл, здесь пел Нерон, здесь словоблудил Цицерон,
А там смеялся кистью Тинторетто.

Виктор Темнов – Куплеты про Березку. Италия

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив