"Вот почему русские защищаются так безумно и храбро..."

Вот одно из некоторых - письмо немецкого солдата Йозефа к сестре Сабине, от 14 августа 1942 года. "Сегодня мы организовали себе 20 кур и 10 коров. Мы уводим из деревень все население — взрослых и детей. Не помогают никакие мольбы. Мы умеем быть безжалостными. Если кто-нибудь не хочет идти, его приканчивают. Недавно в одной деревне группа жителей заупрямилась и ни за что не хотела уходить. Мы пришли в бешенство и тут же перестреляли их. А дальше произошло что-то страшное. Несколько русских женщин закололи вилами двух немецких солдат... Нас здесь ненавидят. Никто на родине не может себе представить, какая ярость у русских против нас".
Второе - письмо ефрейтора Феликса Кандельса, который пишет другу: "Пошарив по сундукам и организовав хороший ужин, мы стали веселиться. Девочка попалась злая, но мы ее тоже организовали. Не беда, что всем отделением... Не беспокойся. Я помню совет лейтенанта, и девочка мертва, как могила...".

Таких ужасных сообщений в признании своих же зверств хватало сполна. Фашисты не только беспощадно убивали безоружных, пленных россиян, но и издевались над ними как захочется. 24 июля 1942 года Матеас Цимлих пишет своему брату ефрейтору Генриху Цимлиху: "В Лейдене имеется лагерь для русских, там можно их видеть. Оружия они не боятся, но мы с ними разговариваем хорошей плетью...".
Далее пишет солдат Ксиман из "СС" своей жене в Мюнхен 3 декабря 1941 года: "В настоящее время мы находимся в 30 километрах от Москвы. Когда выходишь из дому, можно видеть издали некоторые башни Москвы. Скоро кольцо сомкнётся, тогда мы займем роскошные зимние квартиры, и я пришлю тебе такие московские подарки, что тетка Минна лопнет от зависти".
Письмо, найденное у лейтенанта Гафна 29 октября 1941 года: "Куда проще было в Париже. Помнишь ли ты эти медовые дни? Русские оказались чертовками, приходится связывать. Сперва эта возня мне нравилась, но теперь, когда я весь исцарапан и искусан, я поступаю проще — пистолет у виска, это охлаждает пыл.Между нами здесь произошла неслыханная в других местах история: русская девчонка взорвала себя и обер-лейтенанта Гросс. Мы теперь раздеваем донага, обыск, а потом... После чего они бесследно исчезают в лагере".
Унтер-офицер Ланге (полевая почта 325324) писал Геди Байслер: "Во Львове было настоящее кровопролитие... Точно так же в Тарнополе. Из евреев никто не остался в живых. Ты можешь себе представить, что мы не имели никакого сожаления к ним. То, что еще произошло, — не могу тебе сообщить".
Солдат Гейнц Мюллер пишет: "Герта, милая и дорогая, я пишу тебе последнее письмо. Больше ты от меня ничего не получишь. Я проклинаю день, когда родился немцем. Я потрясен картинами жизни нашей армии в России. Разврат, грабеж, насилие, убийства, убийства и убийства. Истреблены старики, женщины, дети. Убивают просто так. Вот почему русские защищаются так безумно и храбро".
При составлении публикации использовались книги: Н.И.Бусленко "На Ростовских рубежах: немецкие письма сорок первого года", "Разгром немцев под Москвой. Признания врага" , Роберт Кершоу "Немецкие письма 1941-го года. Березовые кресты вместо железных".
|
</> |