Восстание

werewolf0001 — 24.04.2017 http://inosmi.ru/politic/20170424/239193852.html

…Последний вопрос тем более уместен, что подобное отношение к смерти неразрывно связано с тем фактом, что современный джихадизм, по крайней мере на Западе — равно как и в Магрибе или в Турции — есть молодежное движение, которое не только складывается независимо от религии и культуры отцов, но и коренится в более широкой молодежной культуре. Этот аспект современного джихадизма крайне важен.
Где бы такая поколенческая ненависть ни возникала, она также принимает форму культурного иконоборчества. Уничтожению подвергаются не только люди, но и изваяния, места отправления культа и книги. Память упраздняется. «Начать все с чистого листа» — такова цель, общая для Красной гвардии Мао Цзэдуна, «красных кхмеров» и боевиков ИГИЛ. Как писал один британский джихадист в руководстве по набору новых участников организации: «Когда мы пройдем по улицам Лондона, Парижа и Вашингтона… мы не только прольем вашу кровь, но и разрушим ваши изваяния, сотрем из памяти вашу историю и, что самое мучительное, обратим в нашу веру ваших собственных детей, которые впредь станут прославлять наши имена и проклинать своих предков».
… Слишком часто забывают о том, что терроризм смертников и такие организации, как «Аль-Каида» (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.) и ИГИЛ, недавние явления в истории мусульманского мира и не могут быть объяснены одним ростом фундаментализма. Мы должны понимать, что терроризм проистекает не из радикализации ислама, а из исламизации радикализма.
Я отнюдь не пытаюсь оправдывать ислам, однако «исламизация радикализма» заставляет нас задаться вопросом, почему и как мятежная молодежь именно в исламе обрела парадигму своего тотального мятежа. Это явление не отрицает того факта, что фундаменталистский ислам развивается на протяжении уже более 40 лет.
… Те, кто совершают теракты в Европе, не являются жителями сектора Газа, Ливии или Афганистана. Они не обязательно живут за чертой бедности, подвергаются унижениям или менее других интегрированы в общество. Тот факт, что 25% джихадистов являются новообращенными, показывает, что связь между радикалами и их «народом» также является во многом мнимым конструктом.
Революционеры почти никогда не выходят из угнетаемых классов общества. Отождествление их с пролетариатом, «массами» и колонизированными народами есть выбор, основанный не на их объективном положении, а на чем-то ином. Очень немногие террористы или джихадисты делятся подробностями своей жизни. Как правило они говорят о виденных ими страданиях других. В зале «Батаклан» стрельбу открыли не палестинцы.
… Мы не обнаруживаем здесь стандартного профиля террориста, зато находим повторяющиеся признаки. Первый вывод, который можно сделать, состоит в том, что за последние 20 лет эти профили практически не изменились. Первый доморощенный французский террорист Халед Келкал и братья Куаши (Charlie Hebdo, Париж 2015 год) имеют ряд общих черт: иммигранты второго поколения; на первых порах довольно хорошо интегрированные; затем следует период мелких преступлений; радикализация в тюрьме; теракт и смерть — с оружием в руках — во время конфронтации с полицией.
Еще одна характерная черта, присущая всем западным странам, заключается в том, что почти все радикалы — «вновь утвердившиеся в вере» мусульмане, которые, пожив вполне светской жизнью, с регулярными походами в клубы, употреблением алкоголя, мелкими правонарушениями, внезапно возвращаются к религиозным обрядам либо поодиночке, либо в небольших группах. Братья Абдеслам были владельцами бара в Брюсселе и ходили по ночным клубам на протяжении ряда месяцев, которые предшествовали резне в зале «Батаклан». Большинство из них начинают действовать в течение нескольких месяцев после своего первого или повторного религиозного «обращения», но к тому моменту как правило уже проявляют признаки радикализации.
… Как писал бывший джихадист Давид Валлат (David Vallat), риторику радикальных проповедников можно, по сути, свести к следующему: «Ислам твоего отца — это то, что оставили после себя колонизаторы, ислам тех, кто преклоняет голову и повинуется. Наш ислам — это ислам воинов, крови, сопротивления».

На самом деле радикалы часто являются сиротами — как, например, братья Куаши — или выросли в неблагополучных семьях. Их бунт необязательно направлен против родителей лично, скорее — против того, с чем они ассоциируют своих отцов: унижения, уступок обществу и того, что воспринимается ими как религиозное невежество.
Новые радикалы в большинстве своем глубоко погружены в молодежную культуру: они посещают ночные клубы, «клеят» девочек, курят и пьют. Согласно собранной мною базе данных, у примерно 50% джихадистов во Франции за плечами есть история мелких преступлений — в основном это наркоторговля, но бывают и акты насилия и, реже, вооруженные ограбления. Аналогичная цифра наблюдается в Германии и Соединенных Штатах — включая неожиданно частые случаи арестов за вождение в нетрезвом виде. Их стиль в одежде также соответствует современной молодежной моде: марки, бейсболки, капюшоны, иными словами, уличная одежда и необязательно даже исламской разновидности.
В своих музыкальных предпочтениях они тоже идут в ногу со временем: любят рэп и клубную музыку. Один из самых известных радикалов — немецкий рэпер Денис Кусперт, известный как Deso Dogg, а затем как Абу Тальха аль-Алмани, который отправился сражаться в Сирию. Естественно, они также не прочь сыграть в азартные игры и любят американские боевики.
Судя по разборкам между молодежными группами в Марселе, их склонность к насилию может находить выход не только в джихаде и терроризме. Их энергию способны направлять в свое русло либо какие-то учреждения — Мохаммед Мера собирался поступить на службу в армию — либо спорт. Одна группа новообращенных португальцев, большинство из которых были ангольцами по происхождению, покинула Лондон, чтобы присоединиться к ИГИЛ после того, как сдружилась в клубе тайского бокса, организованном британской неправительственной организацией. Боевые спортивные клубы в общественной жизни джихадиста оказываются важнее мечетей.
Язык, на котором говорят радикалы, всегда является языком той страны, в которой они проживают. Во Франции после обращения к вере они часто переходят на салафитскую версию французского, на котором говорят городские окраины.
В тюрьме у них завязываются контакты с радикальными «сверстниками», которые имеют весьма далекое отношение к какой-либо официальной религии. Тюрьма усиливает многие факторы, которые подпитывают современную радикализацию: поколенческий аспект; бунт против системы; распространение упрощенной версии салафизма; формирование сплоченной группы; поиск достоинства, связанного с соблюдением нормы; и новое толкование преступления как законного политического протеста.

Опираясь на данные Оливье Руа я хочу провести параллели дальше, чем провел их он и рассмотреть не исламский мятеж поколения, а мятеж поколения вообще, что в наиболее острой форме мы наблюдаем на Украине.
Как писал Виктор Цой – война дело молодых. Причем неважно, сколько этих молодых, какова их процентная доля в обществе в целом – я считаю ошибкой утверждать, что если у нас нет демографического взрыва как скажем в Египте – то и проблем не будет. Проблемы будут – просто несколько другие. Мы все видим, как подростки, в том числе и русские подростки - принимают радикальный ислам и едут на джихад в совершенно чужую им страну. Мы видим, как палачом в Сирии становится Анатолий Землянка (Толя-Джихад). Мы видим, как в южных регионах России, в частности в Астрахани – ИГ разворачивает активную вербовочную работу. Мы видим, как та же Юлия Толопа зачем то едет на Украину и вступает в ряды бандформирования Правый сектор. Это все – и есть те самые проблемы, о которых говорится несколько выше. Если вы считаете что это не проблемы – скажите это тем, кто погиб и пострадал при подрыве питерского метро 22 летним ваххабитом.
Я думаю, надо обратить внимание на тот факт, что зарождение исламского экстремизма в его современной форме и зарождение постсоветского агрессивного национализма – совпадаю по времени один в один. И в этих двух движениях, внешне несхожих – могут идти аналогичные процессы. Если это так – то мы играем с огнем.
Одним из приводных ремней современного исламского экстремизма является не унижение кого-то (конкретно того кто взял в руки автомат или надел пояс смертника, или его друзей, родителей, социальной группы, палестинского народа, арабской нации) конкретного, а скорее понимание бесперспективности конкуренции с Западом в том мире, который он создал. Унижение на мой взгляд - не более чем удобный предлог, первично же именно понимание бесперспективности. Примерно то же самое – в настоящее время сложилось и в нашем российском обществе и на постсоветском пространстве. Выход - молодежь видит в тотальном разрушении бесперспективного для них мира, отсюда и звериная, нечеловеческая жестокость.
В российском обществе сложилось устойчивое разделение на богатых и бедных, на тех кто приближен к власти и отдален от нее, и социальные лифты – или работают слишком медленно или остановлены. Я не хочу сказать, что в России нельзя разбогатеть в принципе – но никто, ни один государственный орган не ставит перед собой задачи повышения благосостояния россиян, и имеется кумовщина, благодаря которой у молодых людей стартовые возможности далеко не равные.
То же самое, но в куда более жесткой и грубой форме имеет место быть на Украине. Там – элиты вообще обособились от народа, а некоторые госорганы, такие как прокуратура, суды, полиция – превратились в закрытые касты, в которых места передаются чуть ли не по наследству.
Что касается постсоветского пространства в целом – то тут сложилась жесткая иерархия. Ни одна постсоветская страна кроме России, за исключением может быть Азербайджана и Казахстана – не смогла построить такую жизнь, при которой путь к успеху не начинался бы с отъезда из страны. Существует Россия, как, безусловно доминирующая на постсоветском пространстве страна и если ты хочешь пробиться – ты должен ехать туда. Для молодых жителей Прибалтики, Молдовы и Западной Украины путь к успеху начинается с отъезда в страны ЕС.
Таким образом, все мечты националистов из Народных фронтов конца восьмидесятых о жизни «как в Кувейте» или «как в Германии» потерпели крах.
Но одновременно с этим – продолжается и даже усиливается националистическая и ненавистническая риторика, которую продвигают в жизнь элиты, чтобы не потерять власть, страну, а возможно и жизнь.
В этих условиях – вступает в жизнь второе поколение жителей независимых государств – это то поколение, которое родилось и выросло в них, учась уже не в советской школе. И это поколение – имеет опасное сходство с поколением джихада из парижских пригородов.
1. Оно не знает другой страны и не испытывает тоски по СССР. Но оно испытывает гнев от того положения, в котором находятся и они сами и их страна. Они не видят никаких легальных и ненасильственных способов исправить это положение.
2. Это поколение пережило девяностые в молодом возрасте и потому не имеет тех комплексов, которые имеют более старшие поколения. Это поколение не имеет травмирующего опыта распада страны, коллапса экономики, межнациональных столкновений, наконец – войны. Они не боятся этого потому что этого никогда не видели и не понимают, что это такое. Их взросление пришлось на относительно благополучные во всех смыслах нулевые.
3. Это поколение в отличие от более старшего – не придает такого сакрального значения символам – таким как язык, вера, искусство, мнение моральных авторитетов. Обратите внимание – на украинском фронте говорят в основном по-русски и никто по этому поводу вообще не парится. Ваххабиты могут пить спиртное, употреблять наркотики, иметь «ухтишек» - сестер, и это тоже считается нормально. Я сам разговаривал с татарскими националистами – между собой они тоже говорят по-русски, и главное – лозунги тоже часто пишут на русском, как они сказали – татарский не все поймут. Причина этому в том, что если для первого поколения свободный украинский язык был например открытием, то для второго – это уже данность, и настало время позаботиться о более серьезных вещах.
4. Наконец, это поколение готово к радикальным действиям, потому что все менее радикальные – были испробованы и не дали результата.
Это поколение предъявляет спрос на радикализм, причем крайний радикализм – и вопрос лишь в том, на чем этот радикализм должен быть основан. На Украине, например, этот радикализм основан на украинском национализме Бандеры и Шухевича, а для некоторых жителей Харькова и других городов – на классическом европейском фашизме. Средняя Азия предъявляет спрос на радикальный ислам. В России – радикальный ислам для русских является скорее следствием дефицита предложения на других направлениях. В России нет радикального национализма такого масштаба как в Украине, нет и православного религиозного экстремизма как на Востоке. По той же причине происходит дикая на первый взгляд вещь – русские националисты едут воевать за украинцев против Донбасса. Просто им хочется где-то повоевать, и это самое близкое и понятное для них. Как бы странно и дико это не выглядело – русские националисты сражаются против русских-же.
Спрос всегда рождает предложение и Дмитро Корчинский уже предложил создать «Православный Талибан» (видимо, униатский или филаретовский), а недавно мне резанула в соцсети фраза – «Я православный ваххабит» (!!???). Наличие таких фраз показывает, что все зашло очень далеко.
Что будет дальше? Варианты развития событий еще есть, мы не движемся по одному-единственному пути, но большинство вариантов – плохие или откровенно плохие. Если мы перезапустим экономический рост – то перед нами встанет два острейших вопроса. Первый – имущественное расслоение внутри страны. Второй – пояс неуспешных постсоветских республик по границам с чужим культурным доминированием и взращенной ненавистью к России. Причем встанут они оба разом. Не решим первый – рискуем повторением 1917 года. Не решим второй – рискуем превратиться в аналог современной Франции (импортер нестабильности с перегруженной социальной системой и неинтегрированными, часто ненавидящими коренную нацию меньшинствами), только между материком и неблагополучными территориями не будет Средиземного моря и третьих стран. И это – придется решать при противодействии мирового сообщества, мечтающего о повторении 1991 года.

WEREWOLF2017

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив