Восьмимартовский синдром (гендерной болезни нашего общества)
new_rabochy — 08.03.2022
быть. Причём в весьма широком диапазоне, в зависимости от
среды, так что оценка «в целом» будет заведомо неадекватна.
Склонность к сексизму, «домострою», «традиционным ценностям» и
прочим прелестям идеализированного мужланами прошлого, сильно
разнится в зависимости от класса, подкласса, страты, этноса, места
рождения и проживания. Учитывая, что страна большая и крепостное
право наши новоявленные гоп-аристократы пока не ввели, это немного
снимает крайние формы напряжения. Люди едут в крупные города, в
другие страны, где положение в этом плане лучше. Но проблема «в
целом» не решается, а только ещё более запутывается. Противники
феминизма показывают на примеры неплохой ситуации в столицах и
среднем классе европеизированного населения, говоря, что бороться
женщинам больше не за что, все права и так уже есть, положение
отличное. Сторонники указывают на то, что в целых этносах и стратах
положение далеко не такое хорошее. Но, так как сами они обычно
происходят из весьма благополучной европеизированной среды среднего
класса, то выглядит это часто лицемерно. «Чего вам-то ещё надо?!»
Кроме того, всевозможный активизм давно стал наполовину или даже
больше кормушкой грантоедов, реальных связей с простым бедным
народом у них мало.
прежде всего женщины
оба пола. Мужчины биологически
больше склонны к физической агрессии, чем и объясняется перекос в
этом дискурсе. Однако, повторю, страдают от ссор, агрессии,
манипуляций и прочих симптомов разлада в семье оба пола. Конечно,
есть в этом вина и самих агрессоров, но нужно чётко понимать, что
они являются лишь последними звеньями в цепях напряжения.
Все-общественного напряжения, стресса, фрустрации, ненависти,
злости и т.д. Которая срывается на более слабых в наименее опасной
для агрессора форме. На самом же деле ещё большая агрессия идёт по
линиям «начальник-подчинённый», «владелец-наймит»,
«свой-чужой», «обычный-иной». Семейное насилие — лишь
вершина этого айсберга напряжения. Сняв (или значительно уменьшив)
его как первопричину, мы значительно уменьшим и его частные
проявления, в частности, семейное насилие над женщинами.
Разумеется, всегда будет какое-то количество разных агрессивных
эгоистичных психопатов и не всегда их можно распознать вовремя.
Поэтому у каждого (и мужчины, и женщины) всегда должна быть
возможность жить отдельно. Мобильность и общедоступная аренда
жилья, а не навязываемые людям ипотечные квартиры в
собственности.
скота человеков, пусть даже нищих, больных, инвалидов. Лишь
бы «своих». О действительно эффективных и гуманных мерах по
поддержке «семьи, материнства и детства» (доступные ясли, детсады,
школы, поликлиники, вузы, рабочие места с достойной зарплатой и
т.д.), равно как и о действительно солидарной системе взаимной
поддержки (сегодня я поддержу тебя в ситуации материнства, но
завтра и ты будешь обязан/а поддержать меня в моей трудной
ситуации) говорить с ними бесполезно. Они только давить на женщин
горазды, чтобы они рожали больше (почти без толку
причём).
Более того, сам
феминизм как дискурс на наших глазах вырождается, будучи не в силах
преодолеть границы старого дискурса, родившегося ещё в обществе XX
века, имевшем множество элементов традиционной крестьянской жизни.
Нужно переходить на новый уровень, а не двигаться по инерции в
тупик новых, свойственных уже новому укладу и уровню науки
противоречий. Всех этих крайностей SJW, которые теперь уже вряд ли
можно однозначно считать прогрессивными и полезными для общества.
Вместо новых искусственных разделительных линий — будь то «50
гендеров» или 5 рас — нужно двигаться к принципиально новому
пониманию этих проблем, совершенно новому дискурсу. Дискурсу общей
свободы личной жизни, права на свободный выбор внешности, одежды,
жизненных практик. Не нужно навязывать женщинам и мужчинам
«традиционные» роли, но и принуждать даже косвенно к
«нетрадиционным» тоже не нужно. Нужно менять всю систему
общественного устройства таким образом, чтобы вынуждающие человека
и общество делать несвободный выбор факторы (доход, статус, внешние
и внутренние угрозы и пр.) оказывали как можно меньшее влияние.
Бороться за равенство во всём обществе, для всех и во всём, что
касается гражданских прав и социально-экономического статуса. Тогда
и положение отдельных категорий выровняется тоже. Как частный
случай. Пусть каждый сможет свободно выбирать, как выглядеть (более
«маскулинно» или «феминно») что носить (платье или брюки, юбку или
килт), где работать (в геологоразведке или косметической студии, за
станком или офисным столом), что готовить и есть (щи или борщ,
барбекю или клубнику), на каком языке говорить (русском или
украинском, суржике или мате), с кем жить (с властным мачо или
мазохистом-подкаблучником, в «традиционной» бинарной семье или в
коммуне небинарных личностей). И пусть всё эти варианты не будут
искусственно объединяться ни в какие жёсткие социальные конструкты.
Вот чего хочу я, на что надеюсь и что считаю подлинным ориентиром
на будущее для современного фрустрированного и запутавшегося в
ацкой смеси домостроя с сэжэвэ общества.