Выдуманный гений.

stierliz — 27.11.2024 Наткнувшись в вк на блог, где выкладывали тексты некоего забытого советского подпольного поэта Фёдора Терентьева, я не поверил в легенду сразу. Ведь за пару лет до этого начали издавать записи забытого советского подпольного приблатнённого шансонье Зиновия Биртмана, где, правда, мистификация была не совсем всерьёз и анахронистичные проговорочки из нынешних времён в текстах и совсем не из тех времён злая ирония и, конечно, качество записей сразу позволяли понять, что это творческий проект. Тут же речь шла о внезапно обретённых стихах никому не известного тюменского поэта, писавшего только в стол. Для мистифицирования поэзия конечно подходит лучше, она часто вневременна и маскировке поддаётся хорошо. Но только начав читать, мне стало побоку всё это. Тексты Терентьева настолько меня поразили и, что называется, мне зашли, что проектное их происхождение меня вообще перестало интересовать. Единственно я отметил истинную бескорыстность во всех смыслах истинного автора. Сейчас блог закрыт, проект закончен, но я надеюсь, автор писать продолжит.

Федор Терентьев
22 авг 2021 в 14:00

Я ем гнилые яблоки я сплю
Я никого на свете не люблю
Одну девицу это исключенье
Блестящее и темное углю
Подобное безумие мученье
Я сплю и это умопомраченье
Позволь ему сиять как хрусталю
Налью и выпью выпью и налью
Хождение во сне слезотеченье
Я никого на свете не люблю
Но есть девица яблоки я сплю
Есть темнота есть светоизвлеченье
Из темноты и близкая к нулю
Возможность полюбить как исключенье

1979

Федор Терентьев
12 фев 2021

Окраина, дорога как визига
извилиста, разварена, вези-ка
домой меня, начальник, самосвал
буксует, понимаю, выпивал,
скорее пил, скорее был нетрезв,
скорее счастлив, стало быть, как Крез,
лидийский царь, да черт с ним, здесь направо,
а что поделать, родина, держава,
империя, я знал его отца,
домашнее, в осадке кислотца,
Татьяна, дочь буфетчицы, бывало,
да бог с тобой, как ангел целовала,
завязывай, пустая болтовня,
по-глупому, ну да, не от меня,
притормози, вот здесь, у райсовета,
я выйду поглядеть, как до рассвета,
дай папиросу, стелется туман,
бывай, во дни гоненья талисман
тебя храни, уже редеет сумрак
и дерево похоже на рисунок
в студенческой тетради по рус.лит.,
но это ни о чем не говорит.

1979

Федор Терентьев
22 ноя 2019

Десять тысяч словес о деревьях,
о корнях, об ордынской коре,
о поднёбной степи, о кочевьях
желтопалой листвы в ноябре,
что срывается с веток, как тумен
перед боем, настичь норовя,
и выходит с метлою игумен
к темучинам из монастыря.
Это осень, Орда Золотая,
горизонт обступившая гнусь;
и свернулась в котле курултая
византийской лисицею Русь:
будет мясо чумное и брага
вместо рек, а за ними исход,
но до этого будет отвага –
и чернец не откроет ворот.
Он метёт и бормочет: «ни пяди,
разворачивай тьму и коней,
мне не страшно остаться в осаде,
иногда я молился о ней
и по-гречески думал о смерти –
все равно не сносить головы,
потому что деревья, как черти,
поднимают татар из листвы».

1979

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив