Вид из окна ранним утром. Два вида.
m_petra — 15.01.2010 Картинка за окном всегда привычна и редко меняется.Но недавно, совершенно случайно, вспомнились и соединились воедино два разных ранних утра, когда, выглянув в окно, выдохнула (даже не вскрикнула) своё «-Ого!», потому что пейзаж был совершенно книжно-киношный, не вплетающийся в обычную жизнь никоим образом.
Одним утром:
Дату, если глянуть в Википедию, можно найти моментально, но чтобы не предвосхищать событий, скажу, что это был обычный выходной, потому что в школу не нужно было идти, и мы спали. Варшавская улочка, куда выходили наши окна была маленькой и тихой. Ну в день, может, проедет одна машина и то вряд ли. Но в то декабрьское утро нас разбудил монотонный шум. Накрыться одеялом, чтобы не слышать, не помогало, нужно было закрывать форточку, чтобы хоть как-то доспать.
Я встала на кровать, не открывая глаз, поставила колено на широкий подоконник, потянулась к форточке и, чуть-чуть приоткрыв глаз, чтобы не прогнать сон, сквозь ресницы посмотрела на улицу безо всякого любопытства. Так и замерла с поднятой рукой.
Поняв окончательно, что это на самом деле, сиплым басом позвала девиц. Так мы и стояли, в ночных рубашках, коленями на подоконнике, и смотрели, как по нашей забытой людьми улочке, нескончаемым потоком, один за другим быстро ехали БТРы. В то утро ввели военное положение.
Потом-то мы навидались и солдат с автоматами наперевес, и танков, и за череду московских переворотов уже привыкли к их виду до такой степени, что это вообще перешло из киношного зрелища в довольно обыденное. Но тогда это было впервые. «По ком звонит колокол» - это всегда очень далеко и нереально, но когда оно появляется перед твоим носом, это вызывает оцепенение.
Другим утром, лет 15 спустя:
...и это тоже был выходной, и точно ноябрь, но дату в Вики мы не найдём (к сожалению). Я гостила у брата в Лондоне и мои окна выходили на такую же маленькую безлюдную улочку, разделяющую дом и Риджентс парк.
Всю неделю до этого утра пейзаж за окном был не только тих и недвижен, но ничто, по английской традиции, не менялось вообще; всё, казалось застыло, застыли даже капли мелкого дождя, повиснув во влажном воздухе, застыли серые краски поздней осени и похоже, не двигались уже давно – несколько сот лет. Это поддерживало удивительно покойное состояние души – застывшее время, некуда спешить и некуда опаздывать.
И тоже с улицы стал раздаваться необычный, мерно-монотонный шум, не вязавшийся с уже привычной картиной. Я неохотно выглянула посмотреть и даже не смогла договорить своё «-Ого», остановившись на «О...». Открыла второй глаз – картинка не менялась:
по улочке, на фоне старинного парка, запряженная шестёркой белых лошадей, ехала огромная карета. Её, сколько видел глаз, впереди и позади, сопровождали наездники на таких же лошадях, эта бело-красная процессия, мерно покачиваясь, небыстро удалялась.
Я заорала позвать брата:
- Смотри скорее!!! Что это? Кино снимают?
- Нет, - лениво отозвался он и, зевнув, будничным голосом, как будто речь шла о каких-то БТРах, добавил: - Это карета Её Величества. Она обычно ездит этой дорогой.
А расскажите о ваших «неожиданных видах» из окна?