Вероучение Евгения Савченко

Едешь по России с севера на юг, пересекая область за областью — поля, забывшие о злаках, поросли бурьяном и мелколесьем. Ни коровы кругом, ни козы. Лишь остовы взорванных животноводческих комплексов. Ржавые косые водонапорные башни. Деревни полупустые с зияющими окнами, с кривыми и упавшими заборами. Дороги такие, словно здесь прошла минная война. Народ в деревнях одичалый, остервенелый, с пьяной мутью в глазах, с тайной злобой на весь белый свет. Кажется, что здесь, по русской земле, прокатилось чудовищное зло, воцарилось беспощадное иго. И ты ищешь: кто оно, это зло? Где зловещий чертог Кощея? Не находишь. Только унылые, не тронутые плугом поля, утлые деревни, хмельная муть в глазах.
Но вот пересекаешь границу с Белгородской областью — и не веришь. Поля, ухоженные, взлелеянные, как иные хозяйки холят любимый огород. Золотая пшеница до горизонта, ни единого сорнячка. Кукуруза бархатно-зелёная, восковая. Огненные подсолнечники. Каждая межа прочерчена по линеечке. Хлеб подходит к обочинам. Дороги нежно шелестят под колёсами.
И вдруг в полях возникают хрустальные дворцы теплиц, лучистые, как опустившиеся на землю светила. Серебряные полусферы похожих на обсерватории заводов, где готовятся комбикорма. В изумрудных пространствах кристаллически точные, с драгоценными гранями животноводческие комплексы, напоминающие научные лаборатории. И, конечно, деревни, посёлки, маленькие городки и хутора, нарядные коттеджи, сады. Прекрасный асфальт дорог. Кажется, ты перенёсся на иную планету, оказался в недрах иной цивилизации. Царство Кощея, подступив к белгородским границам, отпрянуло, не сумело пробиться сквозь невидимую прозрачную стену, превозмочь таинственный благодатный покров.
Изборский клуб совершил свой десант в Белгородскую область. "Круглые столы", дискуссии. Областные министры, управленцы. Владельцы тепличных хозяйств и животноводческих комплексов. Священники, интеллигенты. Мы посещали хозяйства, молились в храмах, клали цветы на могилы военных героев.
И всегда в центре наших дискуссий — белгородский губернатор Евгений Степанович Савченко. И, находясь среди белгородского изобилия, соприкасаясь с белгородским чудом, я пытался разгадать тайну этого чуда и изобилия. Эта тайна была связана с Савченко — невысоким, ладным человеком, своими усами, сединой, голубыми глазами чем-то похожим на Шолохова. 
 
Может, тайна успеха в том, как Савченко подбирал хозяев для этих хрустальных теплиц и кристаллических животноводческих комплексов. Он объединил вокруг себя управленцев, способных руководить губернией, тщательно проверял их способности и таланты, продвигал по службе. И когда замечал, что они достигали вершины своих управленческих знаний, посылал их в поля и на фермы, делал их собственниками. Эти пассионарные люди жадно хватались за дело. Брали в банках кредиты под гарантии области, которые обеспечивал им губернатор. Эти огромные кредиты позволяли им закупать за границей новейшие технологии. Они жили в Голландии, Германии и Франции, изучали опыт лучших хозяйств Европы. Скупали целые заводы, переносили их на белгородскую землю. И эти заводы, соприкасаясь с белгородским чернозёмом, начинали плодоносить.
Поразительно: на свинокомплексе каждый день забивают 4 тысячи свиней. Весь процесс: осеменение, выращивание, переработка, — своей технологичностью напоминает производство современных самолётов и автомобилей. В дело идёт всё: каждый лоскуток кожи, каждый волосок щетины, а отходы направляются на станцию биотоплива под огромный колпак, где бактерии поедают гниль, превращают её в газ. Газовые турбины производят электрический ток в количествах, способных осветить небольшой населённый пункт.
Или, быть может, секрет губернатора в том, что церковь, отделённая по конституции от государства, присутствует во всех начинаниях. Митрополит Белгородский и Старооскольский владыка Иоанн — друг и соратник губернатора, советчик во всех его начинаниях. Церковная молитва, достигая небес, возвращается обратно на землю, неся благодатный Фаворский свет. Этот свет проливается в людские дома и школы, в конторы управленцев и индустриальные комплексы. Одухотворяет труд, делает труд священным. Объясняет труды земные как труды преображения земли, преображения человека. Здесь, на Белгородчине, священник не замыкается в церковной ограде, он постоянно с людьми во дни торжеств и бед народных. 
 
Всё это так, думал я. Но тайна белгородского чуда — в этом невысоком голубоглазом человеке, несущем в себе сосредоточенное глубинное знание, волшебную формулу: любить народ, бояться Бога. Эта формула соединяет в себе бесчисленное количество его начинаний, двигает или останавливает его замыслы. Безошибочно указывает путь, когда он ведёт народ, избравший его своим лидером. 

Опубликовано в газете "Завтра"