Вадим и школа Часть 4.

allah17 — 02.07.2025
Я забыл рассказать кто в седьмом классе отвечал за раздевалку. Помните же эти раздевалки. Такие боксы из сеток, похожие на камеры. Когда открывается замок и в них врывается толпа, где каждый пытается первым выхватить свою куртку и сбежать на волю. Потому что в куртках в классе сидеть нельзя. И вешать в начало раздевалки куртку тоже нельзя. Она будет сбита на пол и у неё в любом случае сломается собачка для замка, потому что по ней пробежит с десяток ботинок. У меня замок никогда не застёгивался, я постоянно ходил на кнопках. Это развлечение с врыванием в раздевалку толпой, истошными криками, толканиями и пиханиями- во все времена было актуальным до старших классов.
И вот в седьмом классе ответственным за раздевалку стал я. Как это произошло? Наша классная пыталась выбрать достойного и в это время Костыль вдруг заорал, что Вадим очень хочет! И всё. Скотина.
Это автоматически означало что мне надо приходить раньше в школу, стоять возле раздевалки и ждать пока все снимут куртки. И позже всех уходить, закрывая раздевалку. И мне за это никто не доплачивал. Я бы сейчас бросил бы эти ключи им всем в лицо.
Но в эту вахту произошло одно интересное событие. Ко мне иногда подходил Ярослав. Ярослав учился с нами с класса шестого, он пришёл вместе с высоким Витей, которого прозвали Птичий Клюв. Сам Ярослав носил провище Марца, что было производным от фамилии. И вот он подходил ко мне и просил открыть раздевалку, чтобы взять куртку. Удивительно, но у нас в седьмом классе никто не прогуливал уроки. И я не понимал, зачем ему куртка. Как-то он сказал мне, что не очень хочет идти на уроки.
«Не хочет идти на уроки, ничего себе и не идёт на них»-моему удивлению не было предела. «Зачем так делать?»
В общем Ярослав прогуливал не часто, очень аккуратно и его так никто и не вычислил.

Восьмой класс.
В первой четверти я сидел с Женей Якушевым. Женя Якушев слыл интересным кадром. Учился он отвратительно и прославился тем, что однажды отвёл часы на час назад перед родительским собранием. Это был каменный век в технологиях защиты). В итоге его мама опоздала и пришла под конец собрания…))
У Якушева был немного прибабахнутый старший брат, который везде ходил с баскетбольным мячом и обожал баскетбол.
А ещё у Якушева единственного имелся компьютер, но к нему в гости ходить опасались. Там повсюду валялись объедки от еды, горы мусора, отдельным воспоминанием стали куриные кости, валявшиеся под клавиатурой, от чего она слегка пошатывалась. Я был у Якушева дома в гостях только один раз и сидел с краешку всего этого великолепия. А вот что мне понравилось, так это игра, где чувак убегал от монстров, и чтобы от них убегать надо было нажимать на клавиатуре буквы. Я так понял это был тренажёр на скоропечатанию. Классно. Я до сих пор помню эту картинку и не понимаю, почему не могут создать программу для обучения английскому, где ты, правильно складывая слова-убиваешь каких-нибудь монстров или если это страшновато-участвуешь в гонках. Неужели при всей мощи игровой индустрии до этого так сложно додуматься и реализовать. Всё на что их всех хватило-это на зелёную сову дуолинго, где ты просто набираешь очки как в тетрисе. Почему во все времена у людей такое огромное желание сделать учёбу скучной.

Так вот, я сидел с Якушевым. Ничего особенного кроме того, что он стал чемпионом по тройкам. 11 штук влетело в его дневник. Я отделался своими дежурными тремя. В то время уже начиналось будущее. Стали открываться компьютерные клубы. Один из таких вновь оказался в нашем жэсе.
Мы с Димоном в такое не ходили, как те самые древние индейцы и только слушали рассказы компьютерных мореплавателей о тамошних приключениях, представляя их себе по-своему. Наш класс по-прежнему не прогуливал школу, и мои одноклассники бежали в жэс на одной из перемен, чтобы записаться, иначе после уроков туда просто невозможно было попасть. Столпотворение было как перед пасхой в киоски за куриными яйцами. Потом возвращались в школу(!!!) досиживали уроки и уже шли с чистой совестью играть.

Колумбом, который научил меня всему этому и по сути привёз эпидемию, от которой у нас не было иммунитета стал Костыль. Как-то раз по химии я вытащил нам по самостоятельной по две пятёрки( не могу в это поверить, но я помню это), и он таким образом решил меня отблагодарить. Тогда ещё можно было сидеть за одним компьютером по двое, и мы конечно же погрузились в мир третьих героев. Вернее, он мне его показал, а я благоговейно внимал всему этому великолепию, наполненному волшебными существами, отважными героями и древней магией.
После этого уже мой мир уже не мог быть прежним. Но пока ещё компьютеромания не приобрела массового значения. Я ведь даже блять не умел пользоваться мышкой).

Со второй четверти моя учебная империя погрузилась в хаос. Окончательный и бесповоротный. Влияние Якушева скажете вы? Не знаю, честно. Во второй четверти я, кстати, с ним уже не сидел. Я думаю, что виной всему произошедшему совокупность факторов. Во-первых, многолетнее учебное насилие, державшееся отнюдь не на моей любви к учёбе. Такой человек как я не может себя заставлять делать то, что ему не интересно и я, наконец-то, это осознал и прочувствовал. Во-вторых-да. Когда всем вокруг похуй на эту учёбу, а все- это именно твой круг общения. Никому ведь не интересно общаться с отличниками, они очень скучные и у них в голове одна учёба. Так что наша компания тонула почти одновременно, держась за этот надувной круг, сброшенный нам со школьного титаника, и желание лихорадочно болтать ногами в ледяной воде уроков, оставалось всё меньше и меньше, а всё больше и больше хотелось закрыть глаза и пойти ко дну. Кто же был в нашей компании? Об этом позже.

А пока во второй четверти я честно пытался исправить ситуацию, но происходил какой-то пиздец. Я был словно капитан Феррез из современной игры, где произошёл бунт в тюрьме на одном из спутников Юпитера. Он из командного пункта пытался руководить остатками администрации, но все сколько-нибудь значимые узлы прекращали отвечать на вызовы и оттуда слышались только вопли ужаса. Я боролся за каждую четвёрку. Абсолютно по каждому предмету у меня был спорный вопрос. Три или четыре. Три ли четыре, три или четыре. Сука, я проигрывал каждый такой бой. Поздно пришёл и уже выставили оценки. Решающая тройка по контрольной. Пошёл нахуй, ты не сделал последнее домашнее задание, так что получи три.
Я смотрел на колонку ещё не выставленных оценок в своём пока ещё аккуратном дневничке и пытался понять, сколько же у меня будет троек. Сначала их было пять. Потом я насчитал семь. По итогу их оказалось 11.
Заключённые, которые уже начали превращаться в не совсем людей, ворвались на командный пункт и один их них, схватив Ферреза в охапку, и выбросился с ним в окно. Выживет ли капитан, а если выживет-останется ли он человеком?

11 троек. Абсолютный рекорд Жени Якушева был повторён, но почему-то никто не спешил ко мне с золотой медалью, не слышались овации на трибунах и почему-то отвернулся тренер.
Почти в это же самое время я проиграл очень много партий на чемпионате Минска по шахматам, причём в каждой имел выигранную позицию и материальное преимущество. В каждой.
А дома при приближении четверти матушка любила задавать свои любимые мерзкие вопросики,-а сколько будет троек? И на мой ответ, что их возможно( но это конечно же не точно)) будет немножко больше трёх, отвечала что тогда меня убьёт.

Я даже решил провести такой эксперимент. Пришёл домой и сказал, что, к сожалению, у меня пять троек. Начался скандал и крики. Я его еле остановил и сказал, что пошутил. Всё было понятно.
Теперь ничто не мешало использовать новое оружие, ставшее первым в этой борьбе. В киосках стали продавать удивительную ручку. Если её перевернуть, то можно было чисто стереть написанное. Эту ручку послал нам грешным сам Господь Бог и конечно же она оказалась в наших сумках. Наших-это моей и Костыля. Он тоже имел виды на увеличение своей успеваемости. Хотя он всегда держался в экваторе 5-6 троек, детский лепет.

Ручка прошла фейсконтроль классной, и она расписалась под выставленными оценками даже, наверное, не удивившись, потому что обычно никто сам себе лично тройки за четверть никогда не выставлял. Ручка сделала своё дело, и я пошёл домой с тремя тройками. Всё было красиво. Гению, придумавшему эту ручку впору было поставить памятник. Матушка долго ходила с дневником и рассматривала мои оценки. Не потому что что-то подозревала (чтобы что-то подозревать надо всё-таки иметь мозг, а это никогда не было её сильной стороной) а просто очень её волновали эти ебаные оценки.
Зимние каникулы длятся две недели. Такая буферная зона между первой и второй половиной учебного года. Я конечно же думал, чем всё это закончится и было тревожно. С этого момента «тревожно» поселилось во мне. Это «тревожно» не оставит меня до конца школы, я всегда буду на чеку и даже спустя много лет, чем бы я не занимался и как бы шумно не было, я буду сразу слышать прикосновение ключа к тамбурной двери, когда домой возвращаются родители. Я бы даже добавил звук лифта, останавливающегося на нашем этаже.

Этой зимой мы последний раз катались на лыжах. Я, Димон и Костыль. Так накатались, что домой шли пешкой, неся лыжи в руках. У Костыля с Димой отлетели носики, а у меня сорвалось крепление. Не люблю лыжи, если честно. Сейчас уже на них и не покатаешься особо, климат стремительно меняется, но и когда было много снега это приносило мало удовольствия.
Как не хотелось задержать каникулы, но они прошли, как проходит абсолютно любой период в жизни человека. И мы с Костылём проиграли эту первую битву с треском. Мы как французские офицеры во вторую мировую войну-вышли на бой в красных шароварах и стали очень лёгкой добычей немецкого снайпера.

Классная всегда собирала в начале четверти дневники, чтобы проверить подписи родителей под четвертными оценками. И мы, вместо того, чтобы сказать, что мы их забыли, выиграть время, исправить всё назад,- почему-то отдали ей эти дневники со своими хорошими оценками. Уже тогда можно было начинать верить в судьбу).
После немецкого она к нам подошла. Она едва сдерживала ярость и её лицо пошло серыми пятнами от злости. Она отдала нам наши дневники и сказала, что через неделю ждёт в школу родителей.
Мы сидели с этими дневниками, смотрели на исправленные назад оценки и смеялись. Это не был радостный смех, это был смех людей, которые знают, что через час умрут, а в такой ситуации человек всегда смеётся. Если он конечно не боится смерти.
В тот день папа купил пылесос. Пылесос до сих пор жив, даже как-то ещё тянет. Я сидел в зале и смотрел как папа его распаковывает. Дневник, как бубонная чума, был надёжно спрятан в одном из саркофагов с настольными играми типа фортуны. Потому что у матушки была дурацкая привычка пойти покопаться в портфеле и вытащить этого предателя. В принципе план для нашего потерявшего всю бронетехнику немецкого корпуса был прост и ясен- не допустить встречи на Эльбе.
Прошёл понедельник, вторник, среда. Леонида Антоновна на своём уроке поинтересовалась-сказали ли мы своим родителям, что она их ждёт. Ага, конечно сказали. В ту же секунду сказали и повторяем каждый день, чтобы они не забыли.
Пришёл назначенный день-суббота. Мы учились и по субботам, элитный класс всё-таки).
Не могу вспомнить, принял ли я меры или просто сидел и ждал что будет. Наверное, всё-таки ничего не предпринимал, потому что в тот день матушка должна была пойти на работу утром, а папенька уехать на дачу. Но уехать он видимо не успел.
Кто-то из одноклассниц сказал мне, что кажется видел моего папу в кабинете у классной. Откуда они знали, как он выглядит, интересно. Но было похоже на правду. В тот день я шёл домой очень медленно. Пять минут от школы до дома растянулись на все пятнадцать и всё равно безжалостно закончились. Я вошёл в квартиру.

Мозг обладает удивительным свойством стирать из памяти всё плохое. Этим он как бы защищает человека. Отвратительная защита скажу я вам, особенно в случае любви. Ты помнишь хорошее и тебе от этого не хорошо). Сейчас мне тоже не нужна такая защита, я пытаюсь вспомнить. Потянулись долгие разбирательства и допросы как я исправлял оценки. К папе добавилась вечером мама, а вы уже знаете, как она относилась к оценкам.

Как и настоящий допрос, это не проходило без физического воздействия. Я к тому моменту уже был как партизан, который попал в плен к эсэсовцам. С той лишь разницей, что не истекал кровью, но сидел в порванной рубашке, за которую время от времени хватал мой папенька и не знаю, толкал меня на пол, на диван ещё куда-то. В меня время от времени влетал мой дневник. Меня то заставляли делать сразу же уроки, то орали что это уже бесполезно и на пол летели книги, тетрадки. Я всё это собирал и то или иное воздействие продолжалось в разном порядке.
Вот тогда-то и началось то, что сегодня Михалыч называет: Вадим Сергеевич живёт на повышенной сложности. Чья-то рука сдвинула настройки на максималку без возможности сохранения, с более злыми врагами и уменьшенным количеством аптечек и боеприпасов. А я так хотел пройти эту игру в режиме «Просто наслаждайтесь сюжетом».))

Спокойная жизнь закончилась сегодня). Мне дали задание исправить все тройки. Всё это было похоже на приказ Гитлера взять Москву. С той лишь разницей, что я его вообще не собирался выполнять. Третья четверть стала страшной. Школа стала время от времени игнорироваться. Не из какой-то мести, а просто уже видимо пришло это время. Надоело учиться. Окончательно. Всё это казалось бессмысленным и не нужным. ( И сейчас тоже кажется несмотря ни на что)
Мы проложили тропинку в ЖЭС. Мы были очарованы местным миром. Герои пока казались очень сложными, а вот казаки в самый раз. Такая стратегия 18 века, где надо строить здания, нанимать солдат и воевать с соседом. Хорошая для своего времени игра.

Каждый божий день я получал головомойку. Каждый. В будущем я отмечу, что мне в течении всего года каждый день напоминали про оценки и прогулы. Родители скорпионы, не верить в знаки зодиака невозможно и даже глупо). Единственный странный скорпион- это Дима. Очень спокойный и крайне неконфликтный. И в отношении его я почти уверен-его просто перепутали с кем-то в роддоме.
Форт Костыля вывесил белый флаг на неделю позже. Хотя не думаю, что его уровень сложности был сдвинут на максимум. И захватчики вырезали весь гарнизон.
Прогулов пока было не так много. Конечно же никто не ходил на последний урок, если это была физкультура, можно было уйти в субботу с последнего немецкого, где-то проебать белорусский. В дневнике иногда появлялись записи о прогулах, но ситуация ещё не набрала оборотов 9-10-11 классов. Но уже появилось стремление не допускать больше никаких родительских собраний, никаких встреч классной любыми способами, любыми. ЛЮБЫМИ.

Поскольку меня дома уничтожали за оценки, а классная с упорством заболевшего кордицепсом муравья, тщательно выставляла мне в дневник все двойки и тройки, которые находились в журнале, мне приходилось с этим что-то делать. И уже тяжело было бороться с этим точечно. Плохие оценки как пожар на торфяниках, распространялись по всем листам дневника. Откуда они только брались. Какая-то ещё мразь из одноклассников разнесла слух про волшебную ручку и теперь все получаемые оценки тщательно обводились. Как в настоящей войне, начиналась гонка технологий.
Я неплохо освоил навык стирания оценок бритвой. Требовалось быть очень внимательным, чтобы рассмотреть, что что-то изменилось. В лаборатории также открылся проект по подделыванию подписей. Моей матушки и классной. Но это было очень легко. Уже на тридцатый раз отличить от настоящей уже не представлялось возможным.
Но блять, когда дневник заливался напалмом из плохих оценок, огромных надписей «отсутствовал» которые ты не исправишь на «присутствовал»)) плюс записи с требованием прийти в школу, плюс ещё какая-нибудь хуйня-в него даже страшно было порой заглянуть. Поэтому приходилось что-то делать с листами и работать по площадям. Такой же дневник как у меня был у Наташи Новиковой. Кстати, очень хорошая и спокойная девочка. Пишу и у меня сейчас к ней самые тёплые чувства. Не из-за дневника конечно). Мне интересно как сложилась её судьба. Георгий Андреевич, который знает почти про всех-не может ответить на этот вопрос.
Поэтому приходилось доставать листы из середины её дневника и потом вставлять в свой. Потому что листы в моём дневнике надо было вырывать, а когда ты вырываешь, ты должен достать два, иначе же видно.
У нас с Наташей дневники закончились за два месяца до конца учебного года о чём она не преминула тихонько пожаловаться.
-Наташ, у меня тоже,-сказал я и это была тонкая шутка для тех кто знает что у меня происходит на самом деле. А кто об этом знал? Спокойный Димон, Костыль, Ярослав и может быть Гоша. Сперва такая была компания.

Стало сложно заниматься шахматами. Да, конечно здесь самым главным фактором были мои поражения за доской, но дома мне регулярно угрожали запретить шахматы, а ещё классная звонила домой с немецкой точностью и если после шахматного урока спешить, а потом обязательно бежать от остановки домой, то можно было успеть к без десяти семь. Звонок всегда был ровно в 19:00. Так рисковать я не мог себе позволить.
А с телефоном я разбирался просто. Когда он звонил, я поднимал трубку, слышал писклявый голос любимой Леониды Антоновны и ложил трубку обратно. Правда потом приходилось имитировать разговор с каким-нибудь товарищем. Я был мотивирован и мог разговаривать сам с собой минут пятнадцать или двадцать. Да чёрт возьми, если бы понадобилось-я бы разговаривал сам с собой и два часа. У меня закончились рубашки. Из чего они блять были сделаны, что так легко рвались?)
Порывы ярости частенько налетали на моего папулю, и я постоянно был под угрозой. На него отвратительно действовал алкоголь. Если он был трезвый-было нормально, сильно пьяный-тоже. Но если он выпивал грамм двести, то всё. Кукушка съезжала моментально и вскрывалась его глубоко скрытая неудовлетворённость жизнью. Ему настолько отбивало башку, настолько ему хотело сорваться, что дверь в мою комнату хлопала как орудие линкора «Ямато», рюкзак летал через всю комнату. Он иногда брался проверять уроки и не дай бог я делал хоть какую-то помарку, тетрадь сразу же комкалась и летела с кучей эпитетов кто я и что я).
И это во времена затишья, когда классная, к примеру, не беспокоила моих родителей месяц, а то и полтора. От него не ясно чего было ожидать, и я был постоянно на стрёме.
Так что я мог разговаривать по телефону и не двадцать минут. Я мог если бы потребовала ситуация проговорить и час и даже заинтересовать себя беседой)).
Самое интересное конечно во всей этой ситуации это то, что любой другой человек решил бы, что учиться легче, чем постоянно слышать оскорбления, а они были. Как меня только не обзывали и не называли и как мне только не угрожали. Меня хотели отдать в интернат, я думаю если бы шла война-меня бы захотели отдать на войну). Изо дня в день из недели в неделю. Каждый день я слышал в свой адрес какую-нибудь неприятную хуйню.

Но во мне кто-то повернул рычаг. Я уже не мог заставить себя смотреть на уроки. Настолько это всё опротивело. Я словно бы до этого держался из последних сил. Все эти годы. Да, у нас хватало воли что-то списать на контрольной или что-то там прочитать перед уроком, но делать дома уроки-уже нет. И ходить часто в школу-тоже. Школа и уроки уже вызывали неконтролируемые приступы тошноты, а последние пять минут каждого урока невыносимо тянулись целую вечность.
Самое тревожное время было перед родительским собранием. Могли быть прилёты. А каждый прилёт приходился не по военному объекту, а по гражданскому с большими разрушениями. Железный купол будет достроен только в середине десятого класса. Во-первых, в дневник писалось про родительское собрание, во-вторых звонки по поводу родительского собрания за день до его начала, а если это пережить, то классная могла звонить домой после и пытаться вызвать кого-то в школу.
Простым сниманием телефонной трубки уже отбиваться было сложно. Потому что смены у матушки были не только первые, а ещё и вторые. И вот вторая смена целую неделю это ты просто сидишь в школе и не знаешь, что взбредёт в голову твоему противнику. Классная и родители получили статус врагов, я выживал).

У меня были некоторые наработки. Во-первых можно было немного неправильно положить телефонную трубку перед уходом в школу. И тогда получалось что телефон занят и по нему кто-то разговаривает. Ты так делаешь перед уходом в школу и надеешься, что матушка заметит это как можно позднее. Это не раз спасало меня, но ракеты порой перегружали и это ПВО. А там много и не надо было. Хватало и одного дозвона, когда опять крики, угрозы, единственное что рубашки закончились, не помню ни одной порванной майки.
Давайте закончим восьмой класс, а то я сейчас всё расскажу, что происходило. Восьмой класс я закончил своей победой. Просто классная не смогла добраться до моих родителей, и я выставил себе за четвёртую четверть что хотел, годовые симметрично, расписался за эту упрямую суку, показал дневник родителям, а потом выбросил его в мусоропровод. Мы собирались ритуально сжигать дневники, но как-то до этого не дошло. Жаль конечно, всё это лучше было бы сохранить для истории, которую я пишу сейчас. Уцелел только один дневник из десятого класса, когда я уже сообразил, что надо хранить память. А в одиннадцатом я принципиально выбросил, чтобы показать, как я отношусь и к школе, и к урокам и ко всему этому в целом.
Исправленные оценки и окончание года на позитивной ноте мне ничего не дало, потому что как я уже писал выше-никакого послабления режима для заключённого никто не делал. На даче мне нельзя было никуда ходить гулять. Гулять особо уже было не с кем, мой товарищ Андрюха уехал в Борисов, но были и другие. Вообще год выдался хуёвым до предела).

Забыл рассказать, что мы как-то с Димоном баловались у меня дома и нечаянно разбили мамину вазу в зале. Ну или просто вазу. Это легло на известные дрожжи и повлекло за собой кару в десять баллов. Кстати, что эти затейники только не придумывали. Меня выставляли в тамбур подумать о вечном, меня выставляли на балкон, я стоял на коленях на какой-то крупе, не помню уже сорт)). Мама вставила замок в двери зала, опасаясь за лежащие там деньги и то, что от меня всего можно было ожидать. Так что я теперь не мог попасть в зал и поиграть в приставку. Но потом случилось то, что должно было случиться. Забыли ключи от зала и не могли туда сами войти. Я ликовал. Да чёрт возьми! Да! Да! Да!
На моём лице не отразилось ни одной эмоции, иначе мне пришёл бы неминуемый пиздец, видимо с того момента я начал неосознанно контролировать выражение своего лица. Но как я ликовал. Это было похоже на первый сбитый немецкий юнкерс, тысячи которых летели над твоей головой.
Чтобы не было такой беды повторно, матушке пришлось прятать ключ на моей территории, а там его мои агенты нашли очень быстро. И теперь в мою жизнь добавился ещё один компонент адреналина. Открыть зал и сидеть играть, рискуя по сути жизнью, если кто-то из родителей вдруг вернётся с работы раньше. Но я на всякий случай отработал ускоренный сбор приставки. Примерно за сорок секунд я успевал её сложить, выключить телевизор, выйти из зала, закрыть зал, положить ключ там, где он был и сесть за стол, где лежала подготовленная книга с уроками. И пару раз возникли ситуации раннего возвращения, но как говорится тяжело в учении-легко в бою).
Итак, разбилась ваза, а летом меня настигло ещё одно горе). Я не рассказывал про проблему еды. Я должен был обязательно съедать то что мне приготовили на обед. А мне есть хотелось не всегда. Даже не берём в расчёт то, что матушка была так себе повар, но может человек выбирать, когда ему есть? Проголодался-пошёл поел, не хочешь есть-не ешь, что за хуйня в конце концов.
Но нет, если я не съем обед или не доем, тоже поднимется крик и шум. Я получу сто вопросов-почему я не ел и то что я не хотел это не объяснение. Внимательный читатель я думаю поймёт, что я не мог просто не съесть обед и сказать об этом матушке. Поймёт же?

Поэтому в городе вопрос решался замечательно-я просто спокойно сливал весь обед в унитаз, даже иногда не глядя что там сегодня в меню. А вот на даче я расслабился. Ну, невозможно держать максимальную концентрацию повсюду. Я итак крутился как мог. Обстановка была тяжёлая. И вот за кухонным столбиком у меня жила Лариса. Так я назвал тамошнего жителя, которого я никогда не видел-крысу. Я кидал за столбик еду, а на утро там уже ничего не было).
Лариса очень беспокоила матушку. Она шуршала, а возможно и устраивала танцы после сытного ужина. И матушка допекла папулю положить везде отраву. Я почему-то не понял, что моя Лариса исчезла. Но её не стало и еда за столбиком копилась и копилась. Я думал она вернётся! Рука-лицо, Вадим Сергеевич ну ё-маё!
Сложи же два и два. Отрава и крыса. Пойми же, что Лариса теперь в мышином госпитале или дома на больничном.
Всё-таки ребёнок. И вот однажды мама решила сделать уборку и отодвинула столбик. Нет-у меня был шанс, что засохшие остатки еды можно было принять за склад Ларисы, но вряд ли она имела доступ к сырокопчёной колбасе, которую я почему-то должен был есть каждый день, которую я ненавидел и когда я услышал полный ярости крик: «Иди сюда!» Я медленно отложил книжку, которую читал и так очень- очень спокойно подумал, когда же это блядство уже наконец закончится. А потом пошёл. Что было со мной дальше вы уже представите без особого труда.
После этого котлеты запускались катапультой и улетали через крышу на территорию соседского огорода, где проживал ныне покойный алкоголик Миша. Более надёжного места для утилизации еды придумать уже было невозможно.

Девятый класс.
За время летних каникул человек заряжается на учёбу. И его потом хватает в идеале до конца года, но если нет то на полгода точно. Он начинает учебный год с мыслями о том, что надо начать новую жизнь. Постараться делать уроки, ходить в школу, лучше учиться.
После такого лета я ни хрена не зарядился, потому что учился всё лето на даче. Со мной писали диктанты, решали математику, причём всё сопровождалось криками и словесными унижениями моих умственных способностей (после случая с Ларисой я насчёт моих умственных способностей сейчас с родителями полностью соглашусь, не так уж они и кривили душой)) и не удивительно, что первый мой учебный день закончился после первого урока, когда мы собрались и ушли в жэс смотреть что там появилось за лето из игр новенького.
Нас захватила эпидемия писательства. Дима написал за лето рассказ-продолжение острова сокровищ, я его прочитал и мне очень понравилось. Сразу захотелось написать что-то самому. Все пытались что-то писать. И Костя и даже Гоша. Но они быстро бросили, а я нет.
Я писал и писал, конечно же достаточно примитивные истории на основе компьютерных игр, но меня зачаровывал сам факт составления слов в предложения как я хочу. Моим самым главным поклонником стал Гоша и постоянно требовал продолжения чего угодно. Он замечательно проводил время на уроках-за чтением моих произведений. Он был моим самым первым и главным читателем.
Не учился уже никто, кроме тех, кто учился. Я уже не помню сколько у меня было троек, но уже не так много. Они кажется остановились на цифре семь. Даже несмотря на введённую десятибальную систему. Можно было подумать, что я остался на пятибальной. Неожиданно Дима стал чемпионом по тройкам. Он схватил их сразу штук 12 или вообще по всем предметам кроме физкультуры. Он заслужил наши овации и одобрение. Вошёл в элиту парень.
Правда у меня по немецкому всегда витала угроза двойки. Мы с Лёшей Федоренковым на нём рубились всегда в шахматы, игнорируя всё что говорила учительница. Шахматную доску приносить было нереально, она сразу отбиралась, а вот рисовать на листе фигуры карандашом, стирать их и рисовать там, куда они походили-было вполне себе.
Я уже не занимался шахматами. Понятно же. Но вот когда я расставался с ними, я первый раз в жизни рыдал именно от чего-то своего, чего-то, что мне словно было нужно и это что-то я убил сам.
Мне было почему-то очень плохо и больно, я сейчас даже не понимаю почему, ведь у детей нервная система очень хорошо всё перерабатывает, и я прекрасно держался в ситуации со школой. Я вообще не унывал. Но c шахматами произошло что-то невероятное.
Я оказался в какой-то может быть даже депрессии. Забавно, что получилось, как часто в отношениях между мужчиной и женщиной. Когда кто-то от кого-то уходит, потом ему или ей становится этого другого жаль, и он она пишет ему ей всякое доброе, а тот другой или другая обиделся и не отвечает. Только в моём случае я всё-таки вернулся к шахматам спустя много-много лет…) И там уже начались другие семейные драмы, выполнение кмса и прочие сложности наших отношений).
Через какое-то время эта душевная горечь не пройдёт, и я пообещаю себе, что вообще больше никогда не буду играть в шахматы, но в будущем нарушу это обещание.
Поэтому мы с Лёхой играли в шахматы, получая по двойке за каждую сыгранную партию. Кстати, по-моему, я таки умудрился получить два за последнюю четверть по немецкому языку в каком-то году. Честно не помню, то ли получил, то ли пришла классная и уговорила учительницу не делать этого. Понятно, что не от любви ко мне, а наши оценки- это всё-таки её престиж как классного руководителя. И посещения тоже.

Сохранено