УИЛЬЯМ ХОГАРТ. МОДНЫЙ БРАК. 1743-45
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![УилÑÑм ХогаÑÑ. ÐоднÑй бÑак. СмеÑÑÑ Ð³ÑаÑини. 1743-45 УилÑÑм ХогаÑÑ. ÐоднÑй бÑак. СмеÑÑÑ Ð³ÑаÑини. 1743-45](/images/main/uilyam-hogart-modniy-brak-1743-45-dd88a7.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/nikonova_alina/77369836/4217781/4217781_1000.jpg)
Часть 6. Смерть графини. 1743-45
И
все-таки она любила адвоката Силвертанга, эта молодая графиня
Сквандер. И свидетельствует об этом печальный финал нашей истории.
Итак, после смерти графа прошло совсем немного времени, а
английские правоохранительные органы уже провели расследование и
арестовали виновника убийства графа. Адвокат Силвертанг предстал
перед судом и был приговорен к повешению (он же не был
дворянином).
А графиня после
всего случившегося была вынуждена вернуться в дом своего отца, и
развязка истории произошла именно там. Итак, она прочитала в газете
о казни своего возлюбленного, и, терзаемая чувством вины и
отчаянием от того, что стала невольной причиной его гибели, решила
покончить с собой. Она уговорила туповатого слугу своего отца
добыть ей яд (вероятно, это лауданум – настойка морфия), выпила
весь пузырек и теперь умирает. Она полулежит в кресле, одетая в
домашний наряд, отнюдь не такой роскошный, как прежде, ее волосы
прикрыты чепцом (символ замужней женщины), а у ее ног лежит
бульварный листок с рассказом о казни Силвертанга. Значок вверху
страницы – это так называемое «Дерево Тайберна», виселица на
главном месте казни всех лондонских преступников. Скорее всего,
помимо описания самого повешения в листовке были по традиции
приведены и последние слова Силвертанга, сказанные им перед казнью,
что и подтолкнуло графиню к ее роковому шагу. Рядом с газетой на
полу валяется и пузырек от яда с аптечной наклейкой.
Лицо графини уже
приобрело мертвенно-бледный оттенок, она уже на пороге смерти, и
старая нянька подносит ей ее маленькую дочь, чтобы попрощаться.
Этот ребенок придает сцене дополнительный трагизм. Во-первых, это
девочка, а значит у графа Сквандера не осталось наследников, его
род пресекся, а титул в лучшем случае унаследует какой-нибудь
дальний родственник (вот будет кому-то нежданный сюрприз). На
нежной розовой щечке ребенка – зловещее черное пятно. Бедняжка явно
больна сифилисом, также, как и ее отец (не важно, был ли им граф
или адвокат), а, возможно и мать. Впрочем, по другой версии, у
девочки все же не сифилис, а золотуха. Ее ножка в специальном
лубке, скорее всего у девочки ещё и рахит (некоторые исследователи
усматривают в этой детали параллель с подагрой старого графа в
первой сцене). В общем, весьма велика вероятность, что дочь графини
переживет свою мать очень ненадолго.
Единственный
человек, который искренне переживает всю эту ситуацию – это старая
нянька, с трудом сдерживающая рыдания. Очевидно, что она вырастила
графиню, и что если кто и сможет выходить ее больную дочь, то это
только она.
Все
остальные персонажи относятся к ситуации достаточно индифферентно.
Доктор уже ушел, мы видим лишь его спину в дверном проеме.
Очевидно, для него сразу было ясно, что сделать ничего нельзя. Отец
графини, человек практичный и прагматичный, снимает с пальца
умирающей дочери ее обручальное кольцо. В принципе, это
единственное, что он получит после смерти графини. Дело в том, что
поскольку она покончила с собой, все имущество, которое она
унаследовала после смерти графа и все ее приданное будет изъято в
пользу государства. Так обычно объясняют эту ситуацию
исследователи. Я только не совсем понимаю, как это возможно, и
почему в такой ситуации ничего не получает дочь графа и графини.
Впрочем, если вспомнить хотя бы «Гордость и предубеждение», то
станет ясно, что английское законодательство в области
наследственного права было весьма запутанным, и права женщин явно
недостаточно защищались.
Еще двое
персонажей – слуга, купивший яд для графини, который старательно
изображает полное непонимание ситуации (ну мне, типа, сказали
купить, я и купил, а че?..) и аптекарь, который его отчитывает.
Возможно он опасается каких-то неприятностей.
Вся
обстановка купеческого дома говорит о бережливости, доходящей до
скупости (а иначе, как бы купец смог купить дочке графский титул).
В дальней комнате над головой доктора виден ряд кожаных ведер. Их
держали в домах практичные хозяева специально на случай пожара.
Все детали
гостиной – часы на стене, паутина над окном (экономия на прислуге),
стул, явно не новый, а ремонтированный, вешалка со шляпой и
какой-то одеждой прямо в гостиной, угловой шкафчик с курительными
трубками, - исключительно точно характеризуют образ отца графини.
Даже на столе единственное блюдо – это намеренно несъедобная
половина свиной головы, которую вот-вот утащит худой хозяйский пес,
воспользовавшись тем, что все в доме заняты и не обращают на него
внимания. Собака, традиционный символ супружеской верности, здесь
может быть воспринята как еще одна ироническая деталь.
Картины
на стенах – голландские жанровые сценки из жизни простолюдинов,
нарочито грубые, полные очень непритязательного юмора. На одной
женщина зажигает трубку, поднося ее к красному носу пьяницы, на
другой показан пьяный, который мочится у стены. Даже натюрморт
изображает хаотично разбросанную грязную посуду.
На окне
изображен герб лондонского Сити (крест Святого Георгия с обращенным
вверх мечом в верхнем углу), указывающий на то, что дом купца
находится на северной стороне Темзы. Из открытого окна открывается
вид на старый Лондонский мост с ветхими домами. Есть версия, что в
этой картине Хогарт изобразил дом своего дяди, где бывал в детстве.
Этот вид также отсылает нас к первой сцене, где через открытое окно
можно было увидеть величественный строящийся особняк старого
графа.
И, как всегда
у Хогарта, перевернутый стул на переднем плане дополнительно
подчеркивает тот разлад и внешний, и внутренний, который царит в
жизни героев.
Продолжение следует...