Уход Дракона

mostmostmost — 12.07.2010

Дети мои!

Сегодня утром в Москве умер человек по имени Валерий Джемсович Дранников-Элингер. Среди журналистов с незапамятных времен он был, впрочем, больше известен, как Драша, а в последние годы исключительно, как Дракон. Собственно, именно это прозвище лучше всего и описывает огненную суть роскошного седовласого и голубоглазого наглеца, небольшой кнопочный нос которого за 71 год жизни совался в такие места и обстоятельства, которые, не лукавя, можно назвать целой эпохой.

Думаю, у меня с рождения не было выбора – узнаю я Дракона отечественной журналистики или, может быть, пронесет. Я вырос в семье репортера, поэтому весь мой мир с самого начала состоял из невменяемых людей с дикими повадками. Дранникова я, что называется, впитал вместо молока матери. Я помню лицо Валерия Джемсовича с пеленок, потому что он лично носил меня по квартире моего давно уже покойного отца, чтобы спрятать с глаз долой куда-нибудь в коробку из-под обуви. И я боялся журналистики больше любого приговора судьбы – удержит или погубит она меня?

Я сам не удержался. Когда я пришел в эту профессию составлять огненные заметки о сухих супах быстрого приготовления производственного объединения «Колосс», Дракон уже считался в ней абсолютной легендой. Достаточно сказать, что на моей памяти он был единственным журналистом, которому разрешалось диктовать свои репортажи не то, что машинистке, а сразу на линотип – строкоотливную машину. Каждое слово, произнесенное Дранниковым вслух, сразу превращалось в горячие строчки из вредного для жизни нормального человека гарта – сплава цинка и свинца.

Хотя времени прошло, может, и немного, но сегодня уже мало кто сможет повторить или хотя бы понять масштаб этого достижения. Не потому что газеты в 2010 году делаются и распространяются по большей части в компьютерах, а оттого, что теперь они существуют с совершенно иной целью. Идея соблюдения интересов никому особенно непонятных, никогда в глаза не виданных, а чаще всего – с перепугу вымышленных читателей, иной раз превращает журналистов в работников сферы обслуживания, измученных умственной и денежной скудностью, а также злобой на собственную зависимость от сложившихся обстоятельств. Валерий же Джемсович Дранников-Элингер относился к поколению людей, для которых газеты еще служили единственной, наверное, очевидной и счастливой возможностью поделиться с миром собственными соображениями и результатами немыслимых приключений, которых нормальному среднестатистическому человеку интуитивно свойственно избегать.

Нет смысла перечислять тут все легенды о Драконе, которые до сих пор пересказывает друг другу журналистская Москва. Рассказы о том, как его отец в войну, якобы, случайно застрелил американского солдата Джемса Элингера и в качестве покаяния взял себе его имя и фамилию (откуда у Дракона и взялось такое странное для наших широт название Джемсович), байки про то, как Дранников делал мебель и укреплял квартирные двери с бригадой, в которую входили нынешние крупные журналисты и писатели, слухи про то, как закончился его бизнес в знаменитом, первом перестроечном кооперативе «Символ», который выпускал майки с советской символикой – все это нам предстоит в очередной раз вспомнить после его смерти.

Для меня сейчас важно и поразительно одно – до самой последней минуты 71 года своей жизни он был тут всем безумно, нечеловечески интересен и нужен. Любое нытье, сомнения, проклятия в адрес читателей и работодателей сразу меркли на фоне того, что Дракон, как 17-летний стажер, бесконечно совершал какие-то великолепные дикости: замораживал свою сперму для потомков в научных институтах, торговал интимными товарами в провинциальных городах, собирался лететь на Марс.

В последние годы он вернулся в «Гудок», в котором когда-то начинал, но мне удалось в свое время поработать с ним и в «Коммерсанте» и главное – в еженедельнике «Большой город», который я когда-то редактировал. Раз в неделю Дранников писал мне заявление с просьбой одновременно уволить его, повысить зарплату и встречать у порога с аплодисментами.

Дней десять назад, когда его забрали в больницу, чтобы сделать операцию на сердце, я приехал к нему с этими чертовыми аплодисментами. Веселый Дракон сидел на кровати и надувал детский резиновый мячик.

– Вот дали тренироваться, – объяснил он. – Сказали надувать за два с половиной раза, иначе легкие не выдержат. У тебя сигареты есть? Дай покурить.

– Сиди, дуй, старая обезьяна, – ответил я. – А я буду аплодировать.

– Ладно, ты только скажи мне – ты некролог роскошный про меня напишешь?

Роскошный, конечно. На вот теперь, почитай.



UPD: гражданская панихида в четверг, 15 июля, в Центральном доме Железнодорожника в 10.00 утра

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив