Три кота

anairos — 27.02.2023 Я люблю вспоминать, что в японском языке есть слово «котодама» – «душа слов». На нём основана японская национальная теория магии.

Ну то есть на самом деле она, конечно, не оригинальна для Японии. Примерно в то же самое верили и многие другие – достаточно вспомнить лучи аль-Кинди и виды Роджера Бэкона.

Однако оба эти мудреца – и арабский, и британский – были рационалистами. Их мир, в отличие от мира большинства их современников и единоверцев, был уже в значительной степени расколдован.

А вот мир японского синто никогда и никакому расколдовыванию не подвергался. Синто – чуть ли не единственная архаичная, «магическая» религия, которая не только сохранилась до наших дней, но и доросла до осознания себя.

И потому, глядя на неё, можно многое понять и о нас самих.


Основа достаточно проста.

Слова – такой же материал, как дерево, бумага или камень, и они точно так же могут стать вместилищем духовной силы. Эта сила и есть душа слова – котодама.

Заметьте, слова становятся магическими не сами по себе, не своими «вибрациями», как в современном расколдованном эзотеризме. Нет, они становятся волшебными, когда их произносят в определённом контексте и определённым способом. Точно так же как хлеб и вино сами по себе не являются плотью и кровью Бога, но делаются ими в таинстве евхаристии.

Даже у бессмысленных звуков есть своя душа – и во многих японских традициях принято читать или выкрикивать такие звуки, чтобы призвать их силу. Например, в айкидо это одно из основных упражнений. Слоги, которые должен произносить адепт, призывают силу изначальных японских божеств, описанных в священной летописи «Кодзики».

Но не одной котодамой жива японская магия. Есть в ней ещё два «кота» – два слова с тем же корнем. Они обозначают два разных способа применения «души слов». И они на свой лад даже более интересны.

Это котоаге – «поднятые слова», и котомуке – «направленные слова».


Когда почитаемого ками призывают во время богослужения, он появляется в гневном обличье – ара-митама. В этом состоянии общаться с ним бесполезно и даже опасно. Прежде чем начать основную службу, бога нужно успокоить при помощи восхвалений и уговоров.

«Успокоить» по-японски и будет «котомуке» – буквально «направить слово».

Однако усмирять можно не только лаской и уважительным обращением.

В Японии был свой Геракл – принц Оосу, прозванный Ямато Такэру (богатырь из народа ямато). Как и его греческий коллега, он постоянно ходил на подвиги, сражаясь не только с людьми, но и с чудовищами и враждебными богами.

Всех их он усмирил и умиротворил – «котомуке явасу».

Легко догадаться, что его основным методом была «яматотерапия». Любой, кто испытал на себе богатырскую силушку принца и остался в живых, затем уже почтительно внимал его повелевающим словам.

И в магии тоже есть место подобным методам. Духам и богам, с которыми не удаётся договориться по-хорошему, японские заклинатели грозят гневом более могущественных божеств. Особенно популярен в этом смысле суровый и непобедимый Фудо-мёо – для него это, можно сказать, основная профессия.

А какой силой тогда действуют ласковые уговоры во время синтоистской службы? Ну конечно же, силой самого призываемого божества – ведь это благое божество, и оно всё время помогает людям. Когда мы вспоминаем о его доброте, о тех благодеяниях, которое оно нам оказало – в словах, которые мы произносим, заключается его «спокойная душа» (ниги-митама).


Котоаге – дело совсем другое.

По смыслу это то же самое, что библейское «возвысить голос» – говорить громко, во всеуслышание, вкладывая в слова всю душу и призывая небо в свидетели. Так ты исповедуешь то, что считаешь истиной, или провозглашаешь свои намерения, а значит – делаешь свои слова вместилищем соответствующей котодама.

По сути котоаге – это клятва, и отсюда вытекает его главное свойство – исключительность. Клятвами не разбрасываются. Такие слова произносят лишь в самых крайних случаях, в самые напряжённые моменты, и значат они куда больше любых других.

Не зря же в русском языке клятва – однокоренное слово с заклятием и проклятием. Давая её, ты связываешь свою судьбу, определяешь её. Ну а если ты не дорожишь святостью клятвы – нарушаешь её или даёшь по незначительному поводу – берегись.

Так погиб Ямато Такэру – об этом говорит священная летопись «Кодзики».

Однажды он вызвался одолеть бога горы Ибуки. Свой меч-кладенец он, так уж получилось, оставил внизу, но не слишком этому огорчился, ибо был уверен, что справится голыми руками.

Поднимаясь на гору, Ямато Такэру увидел белого кабана размером с быка. «Это, должно быть, посланец бога» – сказал себе герой. – «Коли так, то мне нет нужды сейчас с ним сражаться. Убью его на обратном пути, уже сделав дело».

Когда он попытался продолжить путь, на него обрушилась метель с градом. Весь израненный, Ямато Такэру был принуждён отступить и вскоре умер.

Всё дело в том – поясняет «Кодзики» – что кабан не был всего лишь посланцем горного ками. Это был сам бог, вышедший встретить незваного гостя. А значит, похвальба героя стала котоаге – словом, которое засвидетельствовал бог.

Ямато Такэру пренебрёг важностью клятвы, дав её по незначительному поводу, да ещё из гордыни и самомнения. Он преступил табу, и, подобно Самсону с остриженными волосами, лишился силы.


Сила слова – один из главных столпов магического искусства. Если добавить к ней ещё одно японское понятие, «широ» (ритуальное замещение), о котором шла речь в одной из прошлых статей, то вы, в принципе, поймёте, что такое магия – а значит, практически уже станете магом.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив