Торжество

Йосиф играл с мальчишками - сначала бегали наперегонки, а
потом соревновались, в меткости. У Йосифа был ножик, и он старался,
чтобы острие вонзилось в ветку. А другие мальчики кидали в эту же
ветку камни. Девчонка, дочка служанки, вся запыхалась, пока
отыскала их.
- Йосиф, Йосиф, - закричала она издалека. - Твоя мать зовет. Иди
немедля.
Он нашел свой ножик в порыжевшей траве, засунул его за ремешок, которым был подпоясан и побежал в шатер Рахили.
Она сидела снаружи у маленького временного очага, на котором готовила еду в хорошую погоду. Что-то помешивала в котелке и напевала. Йосиф подбежал и принюхался. Он плохо ел, и мать старалась готовить его любимые кушанья.
Рахиль обрадовалась, увидев его. Кликнула служанку и велела следить за стряпней, а сама обняла сына и завела его в свое нарядное жилище. Там она посадила его на постель и села, улыбаясь, рядом.- Послушай, мальчик мой! - сказала она, помолчав. - Сейчас отца, конечно, не найдешь. Но когда станет смеркаться, он пойдет в шатер Зельфы. Подожди его там у входа. Когда он заговорит с тобой, а он любит тебя больше всех остальных сыновей, и, если увидит, захочет благословить. Так вот, когда он заговорит с тобой - скажи, что я жду его. У меня важные вести, которые он захочет узнать немедленно. Пусть придет тотчас! Теперь поешь кусочек ягнятины с бобами. Никаких "не хочу!", ты совсем отощал. Похож не на сына Иакова, а на мальчишку-погонщика. Вот так, вот так... Еще один кусочек... Молодец! Скажешь, не вкусно? Теперь иди. И не упусти его! Если он зайдет в шатер наложницы, не смей его беспокоить. Это грубо и недопустимо. Но пока отец снаружи, можешь ему сказать, что я велела.
Еще до захода солнца Иаков вошел к своей любимой жене Рахили. По привычке сразу снял ее головную повязку и зарылся лицом в черную массу кудрявых блестящих волос. Вдыхал запах дорогих благовоний, целовал тонкую, как у девушки, шейку. Потом присел на подушки.
- Что хочет мне рассказать моя бесценная Рахилика?
- У моего господина одиннадцать сыновей. И только один из них наш с тобой.
- Да,- подтвердил Иаков. Один. Драгоценный. Лучше десяти тысяч других.
- А ты хотел бы, чтобы я родила тебе еще сына?
Муж засмеялся.
- Ну, конечно! Когда-то я хотел, чтобы ты рожала мне сыновей каждый год. Но в день рождения Йосифа я забыл обо всем и думал, что ты умираешь, а с тобой и я, ибо зачем мне этот мир без тебя... После того дня я был рад, что ты неплодна.
- А вот и нет! Это те трое неплодны. Они уже много лет мечтают о беременности, и ты ходишь в их шатры и соединяешься с ними по заведенному порядку, не давая себе отдыху. Они пусты, а твою рабыню Рахиль Бог любит. Повитуха сказала мне сегодня, что твой ребенок, плод моего чрева родится осенью. Пусть весь мир знает - Рахиль родит твоего младшего сына. Твоего двенадцатого.
Она обняла мужа, пораженного и восхищенного, и, уворачиваясь от его поцелуев, шептала ему в ухо: "Отец назвал меня Рахиль - овечка. А она, Лия, корова яловая, звала меня овцой. Вот теперь она узнает свое место"
Они целовались как в молодости. Вдруг Рахиль отстранилась, вскочила и открыла полог шатра. Снаружи на голой земле лежал ничком Йосиф и рыдал, сотрясаясь всем телом.
Рахиль подняла его с земли, поставила на ноги и прижала к себе. "Ты подслушивал, - сказала она укоризненно. - Это нехорошо. И теперь боишься, что мы с отцом будем любить тебя не так сильно, когда появится твой родной брат"
Мальчик плакал безутешно. Иаков вышел из палатки, поднял его на руки и пытался утешить. "Клянусь тебе перед лицом Господа, - сказал он, - ты навсегда останешься моим самым любимым сыном". Мальчик не ответил. И хоть рыдания его поутихли, слезы продолжали литься до тех пор, пока мать не уложила сына в постель и сон не сморил его. Он ведь был еще маленьким мальчиком и не умел рассказать взрослым, какое будущее открывает ему Господь в смутных видениях.
|
</> |